IV. К ОСТРОВУ ДЕЛОСУ[280]

Дух мой, когда же сберешься воспеть ты Делосскую землю[281],
Пестунью Фебову? Так, и другие Киклады прилично
Славить; они между всех островов, омываемых морем,
Святы особо; но первого дара от Музы достоин
5
Делос — затем что Феба, над песнями властного, первым
Он омыл, пеленами повил и как бога восславил.
Как на певца, что не хочет Пимплею[282] воспеть, негодуют
Музы, так гневен и Феб на того, кто Делос забудет.
Делосу ныне хвалу приношу; да возлюбит владыка
10
Кинфий меня, усмотрев, что его я пестунью славлю!
Пусть бесплодна эта земля, ветрами продута,
Морем бичуема бурным, не коням приют, а гагаркам,
Что среди понта лежит неподвижно; окрест же пучина
Пенообильную влагу волны Икарийской подъемлет;
15
То-то одни рыбари на ней обитают морские!
Все же никто не отнимет у ней особливую почесть:
Если вокруг Океана, вокруг титаниды Тефисы[283]
Сходятся все острова, всегда она шествует первой —
А уж за нею вослед идет и Кирн финикийский,
20
И абантская с ним Макрина, Эллопа жилище[284],
И Сардиния, сладостный край, и остров, который
Первым Киприду приял из волн и ею блюдется.
Каждый из них охраняем оградою стен крепкозданных;
Делос же Фебом храним — найдется ль ограда надежней?
25
Ибо от вихрей Борея стримонского[285] рушатся наземь
Башни и стены порой; но бог — он вовеки незыблем.
Милый Делос, так вот кто тебя, хранящий, обходит!
Так; но если в избытке тебе воспеваются песни,
Чем изумлю я тебя? Что по сердцу будет услышать?
30
Или о том, как некогда бог многомощный, ударив
Горы трезубым копьем, что ему сковали тельхины[286],
Дал через то островам начало, а после низринул
Их с устоев привычных и ввергнул в морскую пучину?
Да, в глубине, чтоб они и думать забыли о суше,
35
Дал он им корни — им всем; но ты принужденья не знала,.
Вольно блуждая по лику зыбей; и старое имя
Было тогда у тебя — «Астерия»[287], ибо в пучину
Пала звездой ты с небес, убегая от Зевсова ложа.
Так; покуда златая Лето у тебя не гостила,
40
Было Астерия имя тебе, а вовсе не Делос.
Часто зрели тебя мореходы, от града Трезена[288]
Путь направлявшие свой к Эфире[289], когда ты являла
В волнах Саронских[290] себя; но уже при своем возвращенье
Больше тебя не встречали, меж тем как ты проплывала
45
Возле узких протоков Еврипа, грохочущих шумно,
Чтобы в этот же день, презрев Халкидские зыби[291],
К мысу Афинской земли, к высокому Сунию выйти,
Или к Хиосу[292], иль также к сосцам орошенного влагой
Острова, к славной Парфении[293] (Самос еще не родился),.
50
К царству Анкея[294], где ждали тебя микалийские нимфы.
Но когда для рожденья дала ты Фебова место,
Новое имя в награду тебе нарекли мореходы,
Ибо уже ты не бродишь по смутным путям, но в пучине
Бурных Эгеевых вод пустила глубокие корни.
55
Не убоялася ты и грозившей Геры. Богиня
Гневалась страшно на жен, что чад зачинали от Зевса,
Пуще всего — на Лето: суждено той было единой
Сына родить, что будет отцу любезней Ареса[295].
На дозорных она высотах пребывала в эфире,
60
Так ярясь, что и молвить нельзя, и Лето заграждая,
Мукой язвимой, стези; меж тем к земле крепкозданной
Двух приставила стражей она. Озирая прилежно
Весь материк, на вершине воссел фракийского Тема
Буйный Apec, облеченный в доспех; к дороге готовы,
65
Кони ждали его в седьмидомном Бореевом гроте.
А крутосклонные все острова поручены были
Дщери Фавмантовой рвенью на выси взлетевшей Миманта[296].
Оба они дожидались, к какому граду направит
Путь свой Лето, и, грозя, ее принять возбраняли.
70
В страхе бежала Аркадия вся[297], бежала святая
Авги гора, Парфении, и вспять Феней обратился[298],
Вся бежала Пелопа земля[299], что простерлась до Истма,
Кроме Аргоса лишь с Эгиалом[300]; туда не ступали
Ноги Лето, затем что над Инахом[301] Гера владычит.
75
Тем же страхом гонима, бежала Аония[302]; следом
Дирка со Строфией купно спешили[303]; на них опирался
Чернокремнистый отец Йемен[304]; и медлительным ходом
Тек, отставая от них, Асоп[305], что перуном расслаблен.
Мелия, нимфа тех мест, плясунья, думать забыла[306]
80
О хороводах, и бледность покрыла робкой ланиты,
Ибо страшилась она за дуб соприродный, увидев,
Как сотряслась Геликонова грива. О Музы, откройте,
Правда ль, что с деревом вместе на свет рождаются нимфы?
Нимфы ликуют, когда от дождей кудрявится древо;
85
Нимфы тоскуют, когда опадают листья у древа...
Гневом вспыхнул меж тем во чреве еще материнском
Царь Аполлон и Фивам прорек ужасное слово:
«Фивы, к чему искушать вы свою хотите судьбину?
Не принуждайте меня, о злосчастные! — ныне пророчить,
90
Нет ведь еще и в Пифо[307] у меня треножных седалищ,
Змей великий еще не сражен; пресмыкаясь, ползет он,
Страшной украшен брадой, свой путь зачиная от Плейста[308],
В девять обвивши колец Парнаса снежные выси...
Все же слово скажу, верней, чем вещанье от лавра[309]:
95
Что ж, бегите скорей! Нагоню я вас, омывая
Стрелы в крови; потомство жены преступноречивой[310]
Пестовать будете вы — но меня ни вам не лелеять,
Ни Киферону[311] вовек; я, чистый, вверюсь лишь чистым!»
Так он сказал; и снова Лето в блужданья пустилась
100
Но когда отвергли приход сей гостьи все грады
Края Ахейского, как и Гелика, град Посейдонов[312],
И Ойкиада, приют Дексамена, сельская Бура[313], —
Путь обратила она к Фессалии. Кинулись в бегство
И Анавр и Ларисса, а с ними Хироновы горы[314].
105
И Пенея поток, по Темпейскому долу бегущий[315].
Все же в груди у тебя, о Гера! жестокое сердце
Не умягчалось нисколь, когда Лето воздымала
Обе в моленье руки, понапрасну речи вещая:
«О фессалийские нимфы, о дщери потока! Просите
110
Все вы, касаясь брады родительской, да успокоит
Волны отец, чтобы Зевсовых чад в водах я родила.
Фтийский Пеней[316], для чего, отец, ты с ветрами споришь?
Не на ристалище мы, и нет коня под тобою.
Молви: всегда ль у тебя так ноги легки? Или только
115
Из-за меня убыстрились они? Как будто крылами
Некто тебя наделил! Не внемлет! О мое бремя,
Где сложу я тебя? Нет в теле крепости больше!
Или помедли хоть ты, Пелион[317]! Помедли, Филиры
Брачный чертог! Ведь нередко на высях твоих и на склонах,
120
Яростных чад породив, от мук разрешаются львицы».
Слезы лия, такою Пеней ответствовал речью:
«Власть велика у богини Неволи, Лето! Не отвергнул
Я бы тебя, госпожа; и другие жены, родивши,
Знаю, в водах моих омывались. Но страшно грозит мне
125
Гера! Ты только взгляни, какой боец на дозорных
Ныне высотах воссел; без труда он вконец изничтожит
Струи мои! На что ж я решусь? Пенея погибель
Даст ли радость тебе? Так пусть свершится судьбина!
Ради тебя я постражду, Лето, хотя бы пришлось мне
130
Вовсе иссякнуть, вконец умалиться, навеки погибнуть
И перед реками всеми лишиться славы и чести!
Так, я готов; что нужно еще? Зови Илифию!»
Молвил, и мощный сдержал он поток; но Apec, воспылавши.
Выси Пангея[318] решил до корней из почвы изринуть,
135
В воздух поднять, на реку повергнуть и струи засыпать.
Загрохотал он с высот и в щит ударил ужасным
Жалом копья — и бранные звоны окрест огласили
Оссу крутую и дол Краннона[319], отдавшися эхом
В ветреных Пинда вершинах[320]; Фессалия в страхе великом
140
Вся подскочила; столь грозно звучал его щит меднозданный.
Словно на .Этне-горе, курящейся пламенем дымным,
Ходит все ходуном, чуть только в недрах подземных
Стронется с места гигант Бриарей и плечами подвижет[321],
Между тем как в Гефестовой кузне сосуды, и горны,
145
И треноги, и чаши, в огне сотворенные, купно
Друг на друга валясь, гудят и звенят несказанно, —
Столь же разительный гул от щита округленного несся.
Все же Пеней не стал убегать, но с прежней отвагой
Ждал поначалу врага, сдержав проворные воды,
150
Слов покуда таких Лето не вещала: «Спасайся
Во благовременье, отче! Спасайся, да зла не претерпишь
Ты за ласку твою, которой вовек не забуду!»
Молвила так — и направила путь, устав от скитаний,
К мореобъятым она островам; но ее отвергали
155
Как Эхинады, отрадный приют дающие судну[322],
Так и Коркира, что любит гостей и встречает отменно[323], —
Ибо всем им с высот Миманта грозила Ирида,
Яростью в дрожь приводя; они же, окрику внявши,
Все разбегались по морю, едва Лето подходила.
160
После к древнему Косу, к Меропову острову[324] бег свой
Устремила она, к священной земле Халкиопы[325],
Но удержало ее сыновнее слово: «Не должно,
Матерь, рожать меня здесь! Пусть мил сей остров и славен,
Пусть изобильем гордится пред всеми он островами;
165
Но приговором судеб ему бог иной обетован[326]
Дивных Спасителей сын, под чью покорятся державу,
Доброю волей своею приемля власть Македонца,
И сухопутные земли, и те, что покоятся в море,
Вплоть до крайних пределов, отколе свой бег начинают
170
Кони проворные Солнца; а нрав он наследует отчий.
С ним-то и мне предстоит разделить со временем подвиг,
Войны совместно ведя. Ведь некогда против Эллады
Злые кинжалы подымет и кельтского кликнет Ареса[327]
Племя новых титанов[328], от самого края заката
175
В том же пришедши числе, в каком виются снежинки
В вихре или светила идут по небесному кругу[329].
... И в Крисейских долинах[330], и в узком Гефестовом логе
Будут теснимы они отовсюду, взирая, как дымы
К небу с соседних восходят полей; но не то еще узрят!
180
В самом храме моем проблеснут оружьем фаланги
Богопротивных врагов, засверкают мечи и доспехи
Дерзко, и с ними щиты ненавистные; после же станут
Метить собою они повсюду проклятые тропы
Дикого рода галатов, от коих немалая доля
185
Мне останется — часть же иная сгинет у Нила,
Став добычей царя, подъявшего труд ратоборный.
Феба вещанье прими, Птолемей, имущий родиться!
Так; со временем ты похвалишь провидца, что ныне
В чреве глаголет родном! А ты мужайся, о матерь:
190
Видишь, в волнах морских невеликий остров приметен,
Что плывет над зыбями, в земле же корней не имеет,
Словно побег асфодели, гоним повсюду теченьем,
Будь то к Евру иль Ноту, куда ни стремится пучина.
195
Вот к нему и ступай — и нам прибежище будет!»
Так он вещал; между тем острова разбегались по морю,
Но приближалася ты, Астерия, милая песне,
Вспять от Евбеи спеша повидать Киклады скорее:
Водоросль из Герэста[331] еще на тебе повисала.
200
Все поняв, сдержала ты бег и стала недвижно,
И провещала Гере самой дерзновенное слово,
В тяжких томлениях видя богиню перед собою:
«Гера, что хочешь со мною твори, но я преступила
Ныне запрет. Ко мне, о Лето! Ко мне! Поспеши же!»
205
Кончила ты; она же, предел узревши блужданьям,
Села подле Иноповых струй, что из недр подземельных
Брызжут всего полноводней тогда, когда разольется
Нил, от высот Эфиопских гоня изобильную влагу.
Пояс расторгла она, а плечи свои прислонила
210
К древу пальмы, вконец ослабев от натиска жгучих
Болей, и хладный пот по коже ее заструился.
Громко стенала она: «Что матерь терзаешь, о сын мой?
Чадо, вот ведь и остров тебе нашелся плавучий.
Сын мой, рождайся скорей! И кроток выйди из чрева».
215
Но и ты оставалась недолго неизвещенной,
Ярая Зевса супруга; к тебе внеслась, запыхавшись,
Вестница[332] и начала, к словам боязнь примешавши:
«Гера, моя госпожа, средь богинь высочайшая саном!
Я, как и все, под рукой твоей; ты по праву владычишь,
220
На олимпийском престоле воссев; иной не страшимся
Женской руки. Но узнай, госпожа, в чем гнева причина:
Ныне пояс Лето на земле островной развязала!
Все острова отвергали ее, устрашенные мною:
225
Только Астерия смела ее по имени кликать,
Только Астерия, моря отребье; ты наглую знаешь.
Ах, заступись, помоги, владычица мощная, верным
Слугам, которые ради тебя всю землю обходят!»
Кончив, припала к подножью она, Артемидиной псице
Видом подобясь своим, средь охоты на миг прикорнувшей
230
Подле ног госпожи, но вострящей во сне свои уши
И готовой по кличу богини с места сорваться;
Так-то у трона златого сидела дочерь Фавманта[333].
Неукоснительно рабье свое она ведает место;
Даже когда забвение Сон крылом ей навеет,
235
Голову чуть опустив на грудь, притулясь незаметно
К ножке высокого трона, она вкушает дремоту,
И ни сандалий притом, ни пояса с тела не снимет —
Ибо ведь в каждый миг с поручением спешным царица
Может ее отослать! Но Гера промолвила мрачно:
240
«Так-то, срамницы Зевеса, любитесь без чести, без славы
Чад являйте на свет — не там, где и низким рабыням
Корчиться в родах дано, но где одни лишь тюлени
Малых детенышей .мечут, на бреге пустом и безлюдном.
Все же не гневаюсь я на Астерию за прегрешенье
245
Дерзкое и не намерена впредь ей кары готовить,
Хоть заслужила она, Лето приютив беззаконно!
Все же ее особливо я чту; ведь она не сквернила
Ложа вовек моего, но в пучину сокрылась от Зевса».
Слово она изрекла; меж тем певцы Аполлона,
250
Лебеди, кинув Пактол Меонийский[334], семь сотворили
Плавных кругов над Делосской землей, и славили звонко
Дивные роды они той песнью, что всех сладкогласней.
Вот потому и к лире своей приладил рожденный
Столько же струн, сколько раз при рожденье лебеди спели[335].
255
Песни восьмой не успели начать они, как из чрева
Он явился, и грянули в лад делосские нимфы,
Древней чада реки, Илифию зовя, и медяный
В высях ответил эфир, зазвенев от зычного гласа.
Даже и Гера не гневалась ныне, склоненная Зевсом.
260
Стала златою окрест, Астерия, вся твоя почва,
Стали златыми листы осенившей роды маслины,
Стали златыми струи виющего русло Инопа[336].
Ты же сама подняла с земли озлащенной младенца,
265
К персям своим приложила и молвила слово такое:
«Гея, несущая домы, имущая грады и храмы,
Вы, о материки, и вы, острова! Поглядите,
Земли мои каковы? Бесплодны, не правда ль? Но будет
Делием именоваться по мне Аполлон, возлюбивши
270
Так, что не будет иной земли, столь богом любимой.
Ни Керхниду[337] свою Посидаон так не лелеет,
Ни Килленскую гору — Гермес, ни Крит — Громовержец,.
Сколь возлелеет меня Аполлон, и блуждать я престану».
Так промолвила ты, и к сосцам припал он любезным.
275
Фебова пестунья, ты священнейшей меж островными
Землями с той зовешься поры; на тебя не дерзают
Ни Энио[338], ни Аид вступить, ни Аресовы кони.
Но ежегодно тебе воздают десятину начатков
Грады, и хоры свои посылают купно народы
280
Все, что к восходу живут, иль к закату, или обитель
В крае полдневном снискали себе, и те, что привыкли
Жить за Бореем в песках, долговечнейший род человеков[339]
Да, они-то и шлют солому тебе и колосья
В освященных снопах; от них пеласги в Додоне
285
Первыми дар принимают, из дальнего посланный края[340], —
Слуги глаголющей меди, что спят на земле обнаженной;
После отходят снопы к Священному Граду и к горным
Высям Малийской земли; оттоле же странствуют морем[341]
К милому долу абантов, к Лелантию, — но от Евбеи[342]
290
Уж недалече им плыть, затем что ты ждешь по соседству.
Первыми эти удары от русых тебе аримаспов[343]
Упис, и дева Локсо доставили, и Гекаерга,
Дщери Борея, и отроков с ними толпа непорочных,
Юности избранный цвет; но в отчизну они не вернулись,
295
Лучший удел получив и стяжав вековечную славу.
Даже доныне невесты на Делосе, клич Гименея
Ухом трепетным вняв, несут в приношение девам
Кудри девичьи свои, меж тем как юноши, срезав
Первой начатки брады, их жертвуют отрокам чистым.
300
Ты фимиамом всегда, Астерия, дышишь, окрест же
Словно бы хоровод ведут острова круговидный.
О, тебя-то вовеки без кликов, без плясок не узрит
Геспер кудрявый, взойдя, ты всегда оглашаема звоном.
Юноши в лад припевают напеву ликийского старца[344],
305
Тот напев, что от Ксанфа[345] принес Олен боговещий,
Между тем как плясуньи стопами прах ударяют.
В оное время венками разубран бывает и старый,
Чтимый кумир, что древле Тесей поставил Киприде,
Купно с отрочьим сонмом свой путь направляя от Крита;
310
Ибо, спасши себя от ужасного рыка, от злого
Пасифаина чада, от хитрой стези Лабиринта[346],
Пляской они круговой под звоны кифары почтили
Твой алтарь, госпожа; а Тесей начальствовал хором[347].
С той-то поры обычай велит посылать Кекропидам[348]
315
К Фебу священный корабль, о Тесеевом плаванье помня.
Много ты слышишь молитв, Астерия! Кто же проедет
Мимо тебя, стороною спеша с кораблем быстроходным,
Из торговых людей? О нет, какие бы ветры
Ни подгоняли корабль, и какая б нужда ни теснила,
325
Спустят парус сперва моряки и не тронутся с места,
Прежде чем вокруг алтаря не покружатся в пляске
Под ударами розог и ствол не укусят маслины,
Руки держа за спиной. Измыслила ж эти обряды
Местная нимфа, забаву творя Аполлону-дитяти.
330
Радуйся много, очаг островов, святыня морская,
Радуйся ты, Аполлон, и с тобою сестра Аполлона!
вернуться

280

Гимн «К острову Делосу» ближе всех других гимнов Каллимаха к эпической традиции. Большинство исследователей считают, что этот гимн вообще невозможно понять, не учитывая традиций ионийского эпоса и, конкретнее, гомеровских гимнов, так что он может рассматриваться как эквивалент гомеровского гимна «К Апполону».

Это единственный гимн, который имеет более или менее определенную хронологию. Он был написан после упомянутого в гимне уничтожения галльских солдат во время Первой сирийской войны и скорее всего сразу после обожествления Птолемея II Филадельфа, т. е. в 271—270 гг. до н. э. Считается, что гимн «К острову Делосу» был написан Каллимахсм сразу же после гимна «К Аполлону» — некоторые особенности словоупотребления, обороты гимна II повторяются в гимне IV. По общему мнению, гимн был написан для Делосского праздника. Обращение к Делосу было для Каллимаха далеко не случайным. Политическое влияние на Делосе, стоящем во главе организации островной Лиги, давало возможность Птолемею утвердиться не только в Сирии, но и в Греции и осуществлять контроль над всеми морскими коммуникациями. Уже Птолемей I с 287/286 г. до н. э. являлся протектором островной Лиги. Птолемей II Филадельф продолжил политику своего отца. Каждый год на Делос из Египта отправлялись богатые дары. Птолемеи хотели подтвердить свое морское могущество религиозным авторитетом великого бога Делоса и последовательно проводили мероприятия в поддержку Делосского культа. Имя бога Аполлона в вотивных надписях Делоса встречается вместе с именем Птолемея. Птолемеи стремились, по возможности, расширить влияние культа делосского Аполлона — ведь в силу этого они сами как гегемон островной Лиги могли претендовать на расширение своего могущества. Каллимах и рисует Птолемея II будущим владыкой вселенной.

Итак, в гимне IV более всего эпических, гомеровских черт. Но читатель, хорошо знакомый с гомеровскими текстами, поймет весь шутливый подтекст каллимаховского гимна. Реализм, скептицизм и иррелигиозность, свойственные эллинистическому мироощущению, оказываются здесь соединенными с религиозной тематикой героического мира богов. Естественно, что такое соединение могло быть рассчитано только на образованных читателей, видящих и понимающих изощренную игру автора.

вернуться

281

Делосская земля — остров Делос (одна из этимологии от dëloô «являю», «видимый») — самый маленький из Кикладских островов. Поэты называют его еще Кинфием, Ортигией, Астерией. По преданию, Посейдон, ударив трезубцем, поднял остров со дна моря, и тот плавал до тех пор, пока Аполлон, родившийся на этом острове, не укрепил его между Миконом и Гиаром.

вернуться

282

Пимплея — город в Македонии, где жил легендарный Орфей и где процветал культ Муз, или местечко в Беотии у Геликона, также посвященное Музам.

вернуться

283

Океан — у греков это прежде всего величайшая мировая река (Ил. XIV 245), которая окружает землю и море и дает начало рекам, источникам, морским течениям. У Гомера и Гесиода Океан — живое существо, прародитель всех богов и титанов (Ил. XIV 201, 246). Тефиса (Тефия) — дочь Геи и Урана, супруга своего брата Океана. Океан и Тефиса обитают на краю света, боги почитают их как престарелых родителей, заботятся о них.

вернуться

284

..абантская... Макрина — древнее название острова Евбеи. Абанты — племя, покорившее остров. Эллоп — сын Иона, герой, по имени которого или весь остров, или часть его назывались Эллопией.

вернуться

285

...Борея стримонского... — Стримон — река во Фракии. Борей — северный ветер. Стримонский Борей — намек на нашествие галлатов (галлов).

вернуться

286

Тельхины — божественные существа, обитавшие на острове Родос, изобретатели литейного и кузнечного дела; их отождествляли с первыми жителями острова.

вернуться

287

Астерия — дочь Кея и Фебы, сестра Лето; приняв образ перепелки (ortyx, отсюда название Ортигия), кинулась в море, чтобы избежать преследований Зевса. Зевс превратил ее в скалу, которая позже по просьбе Лето стала островом. В образе Астерии иногда усматривают персонификацию внезапно появляющейся и исчезающей в море падающей звезды. Каллимах неслучайно вводит в гимн мотив превращения нимфы Астерии в остров. Жанр метаморфозы был излюбленным жанром эллинистической литературы.

вернуться

288

Трезен — приморский город, место особого почитания Посейдона в Пелопоннесе.

вернуться

289

Эфира — древнее название Коринфа.

вернуться

290

Волны Саронские — Саронический залив, ныне Эгинский.

вернуться

291

Халкидские зыби — Халкида — город на острове Евбея.

вернуться

292

Хиос — остров у берегов Ионии. Славился лучшим вином, хорошим мрамором и глиной.

вернуться

293

Парфения — древнее название острова Самос.

вернуться

294

Анкей — царь Самоса, сын Посейдона; микалийские нимфы — от города Микале на ионийском побережье напротив острова Самос.

вернуться

295

Описание гнева Геры. Для особой драматизации событий Каллимах намеренно подчеркивает этот мотив, хотя в аналогичном контексте в гомеровском гимне эта тема отсутствует.

вернуться

296

Дщерь Фавмантова — Ирида — златокрылая посланница Зевса и Геры, посредница между богами и людьми. Мимант — отрог хребта в Малой Азии.

вернуться

297

Основной, наиболее отделанный эпизод гимна — скитания Латоны. В этот мотив Каллимах вкладывает больше всего фантазии. Если гимнической традиции, лирикам Каллимах обязан темой: Делос — земля Аполлона, то остальное, и прежде всего скитания Латоны, он придумывает сам. Здесь, как в гимне I и во многих других случаях, обращает на себя внимание особый каллимаховский поэтический прием — «одушевление» природы. Поэт пишет: «в страхе бежала Аркадия вся», «бежала святая Авги гора, Парфений» и т. д.

вернуться

298

Авга — дочь Аркадского царя Алея, жрица богини Афины, соблазненная Гераклом; родила Телефа, которого подбросила на горе Парфений; разгневанный Алей приказал заключить Авгу в ящик и бросить в море. Парфений — гора на границе Аркадии и Арголиды. Феней — город в Аркадии.

вернуться

299

Пелопа земля — Пелопоннес.

вернуться

300

Эгиал — побережье северного Пелопоннеса.

вернуться

301

Инах — главная река Арголиды.

вернуться

302

Аония — редкое название части Беотии, где находилась гора Геликон — обиталище муз. Отсюда известное наименование муз — Аониды.

вернуться

303

Дирка — источник и река у Фив Беотийских; Строфия — источник у Фив Беотийских.

вернуться

304

Йемен — река в Беотии.

вернуться

305

Асоп — бог реки в Беотии, сын Океана и Фетиды; был поражен молнией за то, что хотел спасти свою дочь Эгину от преследований Зевса.

вернуться

306

Мелия — нимфа, дочь Океана, мать кентавра Фола.

вернуться

307

Пифо (Пифон) — см. выше, комм, к гом. гимну II ст. 4.

вернуться

308

Плейст — небольшая речка в районе Дельф.

вернуться

309

...вещанье от лавра... — Лавр — символ Аполлона-прорицателя.

вернуться

310

...жены преступноречивой... — Имеется в виду Ниоба, жена фиванского царя Амфиона, у которой было 7 сыновей и 7 дочерей. Хвастаясь своим потомством, Ниоба оскорбила Лето. В наказание Аполлон и Артемида убили всех детей Ниобы.

вернуться

311

Киферон — гора на границе Аттики и Беотии.

вернуться

312

Гелика — приморский город в Ахайе с храмом Посейдона.

вернуться

313

Бура — один из 12 городов Ахайи на Коринфском перешейке. Дексамен, сын Ойкиада, мифический царь Олена, в Буре имел хлев для своего скота.

вернуться

314

Анавр — река в Фессалии. Ларисса — в древности столица пеласгов. Хироновы горы — Пелион — гора на полуострове Магнесия в Фессалии; здесь Кронос и Филира произвели на свет кентавра Хнрона.

вернуться

315

Пеней — главная река в Фессалии. Темпейский дол — долина в Фессалии, вдоль реки Пеней.

вернуться

316

Фтийский — Фтия — город и область в юго-восточной Фессалии.

вернуться

317

Пелион — см. выше, комм, к ст. 104.

вернуться

318

Пангей — гора в Македонии.

вернуться

319

...дол Краннона... — Краннонская равнина — местность у города Краннон на юге Фессалии.

вернуться

320

Пинд — горная цепь на западе Фессалии, отделяющая эту область от Эпира.

вернуться

321

Бриарей — сторукий великан, защищавший богов от титанов, ковавший вместе с Гефестом молнии для Зевса. Этна считалась главной кузницей Гефеста.

вернуться

322

Эхинады — девять небольших островов в Ионийском море, вблизи устья реки Ахелой.

вернуться

323

Коркира — остров в Ионийском море у побережья Эпира.

вернуться

324

Меропов остров — остров Кос. Мероп — отец Арисбы, первой жены Приама, основатель поселений на острове.

вернуться

325

Земля Халкиопы — остров Кос. Халкиопа — дочь Косского царя Еврипила.

вернуться

326

...бог иной... — Имеется в виду Птолемей II Филадельф, который в 309 г. до н. э. родился на острове Кос, сын Птолемея I Сотера-Спасителя.

вернуться

327

Кельтский Apec — галльский Apec.

вернуться

328

...племя новых титанов... — Имеются в виду галаты. Эта аналогия была популярна в эллинистическую эпоху.

вернуться

329

Здесь Каллимах имеет в виду нашествие галатов (галлов) на Грецию в 277—276 гг. до н. э. Галаты были разбиты у Дельф, перешли в Египет и стали наемниками в войске Птолемея, но затем взбунтовались и были истреблены на одном из островов в дельте Нила.

вернуться

330

...О Крисейских долинах... — Криса — город в Фокиде, со святилищем Аполлона Дельфийского.

вернуться

331

Герэст — мыс с одноименной вершиной на Евбее.

вернуться

332

Вестница — Ирида.

вернуться

333

...дочерь Фавманта... — Ирида.

вернуться

334

...Пактол меонийский... — Меония — древнее название Лидии; Пактол — главная река в Лидии. По преданию, Мидас, получив от Аполлона дар превращать все своим прикосновением в золото, выкупался в Пактоле — и с тех пор Пактол стал самой золотоносной рекой.

вернуться

335

Существует целый цикл мифов об Аполлоне, связанный с лебедями. Во время жертвоприношений Аполлону с северных Рипейских гор слетала стая лебедей, воспевавших бога. При рождении Аполлона — на этом мифе в данном случае останавливается Каллимах — лебеди семь раз облетели Делос и пропели семь песен. Аполлон-солнце летал по небу в золотой колеснице, запряженной лебедями. В такой же колеснице он увозит Кирену в Ливию.

вернуться

336

При рождении Аполлона — солнечного бога, а из данных стихов явствует, что Каллимах хочет подчеркнуть именно эту сторону культа Аполлона, все вокруг на Делосе озарилось золотым, солнечным светом.

вернуться

337

Керхнида — порт в Коринфе, где стояла статуя Посейдона.

вернуться

338

Энио — богиня раздора, спутница Ареса. На Делосе как на священном острове запрещались любые столкновения и не хоронили покойников.

вернуться

339

В описании ежегодных жертвоприношений Аполлону Каллимах особенно подчеркивает дары народа, «живущего за Бореем в песках», — гипербореев. Геродот первым упомянул о дарах гипербореев и о их пути на Делос (Геродот IV 33). Дары гипербореев зафиксированы документально, а «историчность даров гипербореев подтверждает историчность пути их следования» (Колосовская Ю. К. Агафирсы и их место в истории племен Юго-Восточной Европы //Вестник древней истории. 1982. No 4).

вернуться

340

Дары гипербореев, очевидно, доставлялись в конце лета, когда был сжат хлеб и его вязали в снопы. Как предполагают современные историки, дарами гипербореев были яйца лебедей, мед, янтарь, хлебные колосья.

вернуться

341

в этих стихах Каллимах уточняет маршрут гипербореев после Додоны. По мнению некоторых исследователей (см. статью Ю. К. Колосовской), под Священным Градом следует понимать поселение Анфела в горной местности Малиды, западнее Фермопил.

вернуться

342

...к милому долу абантов... — Дол абантов — Евбея. Лелантий — равнина на острове Евбее между городами Халкидой и Эретреей.

вернуться

343

Аримаспы, — одно из мифических гиперборейских племен.

вернуться

344

Ликийский старец — Олен, зачинатель гимнической поэзии.

вернуться

345

Ксанф — главная река в Ликии (М. Азия).

вернуться

346

Пасифая — жена критского царя Миноса. От быка родила чудовище с телом человека и головой быка — Минотавра. Тезей убил Минотавра.

вернуться

347

описание культа Аполлона на Делосе, в который входило несколько церемоний: жертвоприношение Аполлону; освящение статуи Афродиты, привезенной Тезеем с Крита от Ариадны и якобы сделанной самим Дедалом; танец юношей и девушек вокруг алтаря; бичевание алтаря и самобичевание юношей, которые затем кусали листву масличного дерева, держа руки за спинами.

вернуться

348

Кекропиды — потомки царя Кекропа — афиняне. Ежегодно отправляли священное посольство из Афин на Делос.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: