V НА ОМОВЕНИЕ ПАЛЛАДЫ[349]

Сколько ни есть вас, прислужниц Палладиных, все выходите,
В путь выходите: пора! Ярое ржанье коней
Я заслышал уже, и к дороге богиня готова:
О белокурые, в путь, дщери Пеласговы[350], в путь!
5
Рук могучих еще никогда не омыла Афина
Прежде, чем грязь соскрести с конских усталых боков,
Даже и в день, как, доспехи неся, залитые кровью,
С брани вернулась она, буйство гигантов смирив[351];
Нет, поначалу она поспешила коней истомленных,
10
Отрешив от узды, в водах глубоких омыть
Океана, и пыль удаляя, и пот, и от пастей,
Грызших в пылу удила, ярую пену стереть.
Ныне, ахеянки, в путь; но с собой не берите ни мира,
Ни алавастров[352] (уже слышу, как спицы скрипят!),
15
Ни алавастров, ни мира с собой не несите Палладе:
Ведь умащений таких Дева не терпит вовек.
Зеркала тоже не надо: ее красота неизменна.
Даже и в день, как судил пастырь фригийский[353] богинь,
Не заглянула ни в медь Афина, ни в ясные воды
20
Симоиса, чья гладь облик являет любой[354].
Так же и Гера: одна лишь Киприда не раз поглядела
В зеркало, дважды сменив хитросплетенье волос.
Дважды Паллада меж тем шестьдесят уж поприщ промчалась,
Как у Евротовых струй[355] бег свой свершает чета
25
Звездных лаконских мужей[356]; затем умастилась искусно,
Взявши елей, что рожден собственным древом ее[357].
Девушки, как раскраснелась она от бега! Как роза
Рдеет в саду на заре или граната зерно.
Так и теперь ей несите елей, что мужам подобает:
30
Им ведь и Кастор себя, им и Геракл умащал.
Гребень златой не забудьте, дабы она расчесала
Локон, пригладив волну ясно светящих кудрей.
Выйди, Афина! Смотри, каково твое ополченье —
Чистые девушки все, кровь же Арестора[358] в них.
35
Вот, Афина, несут и оный щит Диомедов,
Как тому научил в давние дни аргивян
Их наставник Евмед[359], тебе любезный служитель;
Ибо, приметив, что смерть тайно готовит ему
Племя его, он бежал, прихватив с собою в дорогу
40
Твой кумир, и ушел в Крейских горах обитать,
В Крейских горах[360] обитать; тебя же, богиня, поставил
В тех ущельях, что мы днесь Паллатиды зовем.
Выйди, Афина в шлеме златом, губящая грады,
Ты, чей дух веселят звоны щитов и копыт.
45
По воду, жены, сегодня страшитесь ходить; аргивяне,
Пейте сегодня от струй кладезных, не из реки.
Нынче, рабыни, несите сосуды свои к Фисадии[361]
Иль к Амимоне[362], другой дщери Даная-царя —
Ибо, влагу свою со златом смешав и цветами,
50
Инах роскошно ее с гор, веселяся, несет
На омовенье Афине; а ты берегись, пеласгиец,
Как бы нечаянно ты не увидал Госпожу.
Кто ее узрит нагой, Градодержицу нашу Палладу,
Аргоса нашего впредь уж не увидит вовек.[363]
55
Так счастливо же в путь, Госпожа! А я им покуда
Слово скажу; не мое слово, но старых людей.
Дети, в некое время Афина фиванскую нимфу
Дивно любила, ее всем остальным предпочтя[364]
(Ту, что Тиресию матерь), и с нею была неразлучна.
60
Так, направляла ли путь к древней Феспийской земле
Или, ища Коронеи, ища Галиарта, стремила
Бег упряжки свой чрез Беотийский предел
(Да, ища Коронеи, где ей благовонная роща
Посвящена и алтарь у Куралийской волны)[365],—
65
Часто богиня ее с собою брала в колесницу;
Ни хороводы, ни смех, ни ликования нимф
Не услаждали Палладу, коль пляски вела не Харикло.
Все же и ей довелось горькие слезы узнать,
Ей, что была для Афины меж всех любезной подругой.
70
Ибо однажды они, скрепы одежд разрешив,
Вместе купались в прозрачнотекущих водах, в Геликоне
Конском[366]; полуденный час горы сковал тишиной.
Вместе купались они; полуденной это порою
Было, и тишина всюду царила в горах.
75
Только Тиресий один[367] (едва борода пробивалась
На ланитах младых) там же со сворой бродил.
Жажда томила его, и пришел он к струям несказанным,
Бедный; и то, что нельзя, против желанья узрел.
Гневная тотчас к нему слова обратила Афина:
80
«Что за демон тебя, очи свои навсегда
Ныне теряющий сын Эверав[368], привел не на радость?»
Только сказала — и мрак юноше очи покрыл.
Не было речи в устах у него: оковала колена
Мука, и в страхе коснел оцепеневший язык.
85
Нимфа же вопль подняла: «Увы, ты ль отрока губишь,
О Госпожа? Такова ль ваша, богиня, приязнь?
Очи сыновние ты отняла. Злаполучнейший отрок,
Ибо Афинино ты лоно узрел и сосцы,
Солнца же больше не узришь вовек. Увы мне, злосчастной!
90
О Геликон, ты моей ныне запретен стопе!
Многое ты за немногое взял, меняла жестокий, —
Нескольких ланей отдав, отрочьи отняв глаза!»
И, руками схватив обеими бедного сына,
Матерь вопль подняла, словно лесной соловей
95
Жалобой звонкой залившись. Над ней умилилась богиня,
И Афины уста слово такое реклн:
«О, жена, отрекись поскорей от речи, внушенной
Гневом, затем, что в беде должно винить не меня.
О, нисколько, поверь, похищать не сладко Афине
100
Отроков очи, но так Кронов глаголет закон:
Кто одного из бессмертных, самим божеством не избранный,
Узрит, великую тот пеню уплатит за грех.
О жена, что свершилось, того воротить невозможно:
Верно, такую уж нить выпряла Мойра, когда
105
Этот мальчик рождался на свет'. Неси же с терпеньем,
Чадо Эвера, беду, ту, что тебе суждена.
Сколько жертв принести пожелает в свой час Кадмеида[369],
Сколько, увы, Аристей[370], если бы только могли
Вымолить этой ценой они хоть слепцом Актеона[371]!
110
Ведь Артемидиных он спутником будет охот,
Но ни охоты, ни травли, ни стрелы, что вместе с богиней
Станет метать он в горах, все не помогут ему,
Стоит ему увидать не по воле свсей омовенье
Дивной богини; свои псы господина пожрут,
115
Яростный пир у чинив; а кости сыновние матерь
Будет сбирать, обходя заросли скорбной стопой.
Верно, счастливой тебя она назовет и блаженной,
Ибо тебе хоть слепцом горы вернули дитя.
О подруга, печаль отложи; его же немало
120
Ждет прекрасных даров в память о дружбе мсей.
Я пророком его сотворю, досточтитым в потомках,
И без сравненья других он превысит собой.
Птиц различит он неложно, какая на благо, какая
Попусту иль не к добру в кебе явила себя.
125
Много он возвестит божественных слов беотийцам,
Кадму[372] откроет вещун и Лабдакидам судьбу.
Дам я и посох ему, шаги направляющий верно,
И долголетний ему жизни отмерю предел[373].
Он и по смерти один в Аиде пребудет разумен,
130
Властным почивших царем Агесилаем[374] почтен».
Слово скончав, кивнула она. Коль Паллада кивнула —
Сделано дело; одной меж дочерей даровал
Зевс Афине вершить дела отцовскою властью.
Жены, явила не мать нашу богиню на свет,
135
Но Зевеса глава; глава же Зевеса неправде
Не покивает вовек; так и Зевесова дщерь.
Подлинно, едет Афина сюда! О девы , воспряньте,
Ежели Аргос вам свят; должно богиню встречать
Благоуставною речью, молитвою и возглашеньем.
140
Радуйся, Дева, и нам град Инахийский блюди.
Радуйся много, от нас ли коней или к нам направляешь,
И сохрани навсегда целым данайцев удел!
вернуться

349

Два последних гимна — «На омовение Паллады» и «К Деметре» — исследователи творчества Каллимаха единодушно признают лучшими произведениями поэта. Именно эти гимны показывают, что искал Каллимах в жанре гимна, таком далеком от литературной практики его современников. Простая и прямолинейная канва старых сюжетов, передающих хорошо известные ареталогии бога, позволяла одновременно отдаваться лирическому настроению и быть при этом художником строго организованного интеллекта, сильно развитого рационального мышления. Своеобразие последних двух гимнов в том, что именно здесь Каллимаху удалось объединить,, казалось бы, несоединимое, два основных начала — критически-рациональную ясность и страстную эмоциональную возбужденность. Иначе говоря, в этих гимнах, подчиняясь оригинальному замыслу автора, оказались объединенными два основных направления — эпический реализм и лирика.

Объединение гимнов V и VI в науке бытовало всегда — сходство их композиционных, художественных элементов подтверждает единство поэтического замысла. Прежде всего обращает на себя внимание четкая композиция гимнов. Здесь так же, как и в других гимнах, можно вычленить собственно мифологический рассказ история о Тиресии и Эрисихтоне) и оформляющую их «ритуальную рамку», заканчивающуюся в обоих случаях эпифанией божества.

Оба гимна написаны на дорийском диалекте, диалекте родины поэта — Кирены. Гимн V написан элегическим дистихом, что усиливает лирическое настроение гимна.

Датировка гимна V весьма затруднительна. Его написание обычно связывают с праздником в честь Афины. Ритуальное оформление, изображение омовения кумира Афины в водах реки, представлено настолько живо и картинно, поэт настолько увлекается описаниями и перечислением мельчайших деталей и подробностей, что вновь, как и во вступлении к гимну II, возникает иллюзия участия автора и читателя в приготовлениях к шествию в честь Паллады и Деметры.

вернуться

350

Пеласг — мифический родоначальник пеласгов, основатель фессалийского Аргоса, сын Посейдона (или Гемона) и Лариссы.

вернуться

351

...буйство гигантов смирив... — Гиганты — сыновья Геи (числом до 150), родившиеся из крови оскопленного Урана. Оскорбленная заточением гигантов в Тартар, Гея побуждала своих сыновей выступить против богов, для которых они были неуязвимы. Знавший об этом Зевс родил смертного героя Геракла и помешал Гее найти траву, с помощью которой гиганты могли бы сопротивляться Гераклу. В ходе битвы с гигантами Афина содрала кожу с главного гиганта Палланта и воспользовалась ею как панцирем. В другого гиганта, Энкелада, она швырнула островом Сицилия и придавила его, так что дыхание гиганта до сих пор ощутимо — это извержение вулкана Этны.

вернуться

352

Алавастр — небольшой сосуд для благовонных масел; его обычно носили на поясе.

вернуться

353

Пастырь фригийский — Парис. Имеется в виду знаменитейший в античности миф о споре трех богинь.

вернуться

354

Симоис -— приток реки Скамандр в Троаде.

вернуться

355

Еврот — главная река в Лаконии.

вернуться

356

...звездных лаконских мужей... — Имеются в виду спартанские (а позднее — общегреческие) герои братья Диоскуры: Кастор (сын Леды и Тиндарея) и Полидевк (сын Леды и Зевса), прославленные в атлетических состязаниях. После того как смертный брат (Кастор) был убит из-за похищения невест, Полидевк выпросил у Зевса бессмертие для Кастора. И с тех пор Кастор и Полидевк (Поллукс) проводят каждый второй день в Аиде, поднимаясь оттуда в виде утренней звезды в созвездии Близнецов, а опускаются в виде вечерней звезды.

вернуться

357

...елей, что рожден собственным древом ее... — оливковое масло. Олива впервые выросла в Аттике там, где Афина ударила копьем о землю.

вернуться

358

Арестор — отец Арга, основателя Аргоса, т. е. мифический предок аргивянок Ст. 35. Диомед — герой, сын Тидея, царь Аргоса; в сражении под Троей выступает даже против богов (Афродиты и Ареса). На его щите — изображение Афины. Он традиционно считается основателем многих ее храмов в Пелопоннесе и Аттике. В древнейшие времена отождествлялся с аргосским божеством войны.

вернуться

359

Евмед — жрец Афины в Аргосе. В других источниках не встречается.

вернуться

360

Крейские горы — горы в Аргосе.

вернуться

361

Фисадия — источник в Аргосе.

вернуться

362

Амимона — одна из 50 дочерей Даная, посланная отцом на поиски воды по их прибытии в Арголиду. Амимона метнула дротик в сатира, который пытался ею овладеть. Взмолившись Посейдону, она спаслась от сатира, но не избежала самого Посейдона, который, однако, в награду выбил в скале источник, названный Лернейским.

вернуться

363

Повинуясь закону Кроноса, Афина должна жестоко наказывать всякого, кто увидит ее нагой.

вернуться

364

Мифологический рассказ о Тиресии Каллимах начинает с описания дружбы Афины с матерью Тиресия — фиванской нимфой Харикло.

вернуться

365

Называются беотийские центры культуры Афины: Феспии — город на юго-восточном склоне Геликона, Коронеи — город на реке Куралий, Галиарт — город на южном берегу озера Копаида.

вернуться

366

Геликон конский — Каллимах перефразирует название источника Гиппокрена (конский источник), который возник, по преданию, от удара копытом крылатого коня Пегаса.

вернуться

367

Повествование о Тиресии у Каллимаха основывается на сказании Ферекида, которое, в свою очередь, является далеко не первой и не единственной версией, а лишь вариантом этого сказания. Трактовка Каллимахом мифа о Тиресии весьма специфична — в отличие от Ферекида он подчеркивает не только жестокость Афины, но и ее сострадание к Тиресию и Харикло.

вернуться

368

Сын Эверов — Тиресии.

вернуться

369

Кадмеида — дочь Кадма — Автоноя. Ее сын Актеон был страстным охотником. Смерть Актеона от собственных собак была, по одной из версий, следствием превращения его Артемидой в оленя.

вернуться

370

Аристей — отец Актеона.

вернуться

371

Вставной эпизод — миф об Актеоне.

вернуться

372

Кадм — сын финикийского царя Агенора, основатель Беотийских Фив. Лабдакиды — потомки Лабдака, т. е. Лай, Эдип и дети Эдипа. Тиресии открыл Эдипу, что он убил своего отца и женился на собственной матери.

вернуться

373

Тиресии сыграл значительную роль в фиванской истории. Отмеренный ему срок жизни равнялся семи поколениям (он умер после взятия Фив эпигонами), и, согласно предсказанию Афины, он сохранял дар пророчества даже в подземном мире (у Гомера, например, Тиресии пророчествует Одиссею о его будущем).

вернуться

374

Агесилай — эпитет владыки подземного царства Аида, которого греки вообще избегали называть по имени.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: