Причина проста: в 1688 году в Лондоне вышла в свет книга «Описание Дарьенского перешейка», в которой судовой лекарь Лайонел Уофер, сопровождавший капитана-флибустьера Эдварда Девиса в его пиратском походе в Панаму, сообщал о том, что команда корабля «Бачелорс делайт» увидела на обратном пути в 1687 году: «Мы достигли двадцать седьмого градуса южной широты, когда натолкнулись за два часа до восхода солнца на низкий песчаный остров и услышали гулкий шум, похожий на шум моря, [когда оно], бурля, обрушивается перед кораблем на берег. По [нашему] мнению, приблизительно на двенадцать лиг [тридцать семь морских миль] простиралась на запад цепь возвышенностей, которые мы приняли за острова, так как в ландшафте обнаруживались разрывы. Эта земля простиралась примерно на четырнадцать или пятнадцать лиг, кроме того, оттуда летели большие стаи птиц». К сожалению, Девис запретил своим людям сойти на неизвестный берег⁶². «Землю Девиса», лежащую, по данным Уофера, «почти на пятьсот лиг восточнее [sic!] Копиапо» (гавань в Чили), с тех пор принимали за остров Пасхи, за острова Сан-Феликс и Сан-Амбросио или просто за мираж.

Статуи, островитяне и европейцы на острове Пасхи. Рисунок 1797 года

Однако современники Девиса прекрасно знали, что увидели пираты: конечно же, Южную Землю. Поэтому совсем не удивительно, что полученные Роггевеном перед отплытием инструкции указывали, где именно нужно искать «неведомую землю». Если усилия окажутся тщетными, следовало плыть к островам Хонден и Зондер Гронд, открытым Схаутеном и Ле-Мером, и искать южнее их.

Для экспедиции были снаряжены три корабля: «Аренд», «Тинховен» и «Африкансхе Галей». 1 августа 1721 года с двумястами двадцатью тремя моряками на борту и запасом провизии на двадцать восемь месяцев корабли покинули рейд Тексела. Сначала они направились к острову Сан-Себастьян у побережья Бразилии, поскольку многие матросы были больны цингой и нуждались в свежих продуктах питания. Оттуда поплыли на юг и в тумане неожиданно потеряли «Тинховен» (его увидели снова только у архипелага Хуан-Фернандес). «Аренд» и «Африкансхе Галей» взяли курс к Фолклендским островам, обогнули мыс Горн и углубились в Тихий океан. Они пересекли шестидесятый градус южной широты и попали в область неистовых западных ветров, в туман и снежные бури, где им пришлось лавировать между гигантскими айсбергами. Роггевен предположил, что эти айсберги занесло сюда от берегов Южной Земли, лежащей в высоких южных широтах: не могли же такие громадные острова из льда возникнуть в море. И он действительно находился очень близко к настоящему Южному континенту!

Роггевен отважился проникнуть так далеко в бушующий океан, как до него не проникал никто другой. Но пронизывающий холод и опасности, связанные с продвижением вперед в ледяных полях, вынудили его изменить курс. Голландцы поплыли к архипелагу Хуан-Фернандес, открытому в 1563 году кормчим с таким же именем, к тем самым островам, наиболее знаменитым гостем которых был когда-то Александр Селкирк, чья судьба вдохновила Даниеля Дефо на создание «Робинзона Крузо». Легендарный поселенец, одетый в козьи шкуры, и его Пятница уже давно не вглядывались со скал в море (Селкирк был вызволен в 1709 году), и все же острова вызвали у Роггевена исключительный интерес. Уже л'Эрмит красочно описывал сандаловые рощи Хуан-Фернандеса. Мягкий климат, воды, богатые рыбой, плодородная земля, на которой произрастали мирт, дикий инжир, персики, а главное, их выгодное стратегическое положение — все это натолкнуло Роггевена на мысль заложить здесь поселение. Но нетерпение погнало его дальше к берегам Южной Земли, и он решил осуществить свое намерение на обратном пути.

Тщетно велись поиски в районе, указанном в записках Уофера. Позже рассерженный Роггевен напишет, что англичане «такие же воры правды, как и испанских товаров». Но вот 5 апреля 1722 года впередсмотрящие увидели очертания бесплодной земли, возвышавшейся над морем метров на пятьсот. «Тут все сильно возликовали; каждый надеялся, что эта невысокая земля может оказаться предвестником побережья неизвестного Южного континента». Но при свете начинавшегося дня открылся остров — остров Пасхи. По количеству поднимавшихся вверх столбов дыма голландцы заключили, что остров должен быть густо населен. И действительно, в скором времени к кораблям подплыл первый островитянин с коричневой кожей, татуированный, высокого роста и совершенно голый.

Мужчина с острова Пасхи. Рисунок XVIII века

Голландцы выразили возмущение и спешно прикрыли свои полуобнаженные тела. Однако их негодование было показным, ибо позже они сожалели, что видели только старых женщин, а молодые, видимо, скрывались. Единственная высадка на берег 10 апреля дала более ясное представление о внешнем облике местных жителей и их манере держаться. Они походили на другие полинезийские народы, были сильно татуированы и производили особенно странное впечатление из-за ушей, мочки которых были растянуты под тяжестью украшений до самых плеч. Если же мочки начинали им мешать, сообщает Роггевен, они вынимали украшения и закидывали длинные мочки за верхнюю часть уха, «что придавало им удивительный и смешной вид».

Во время высадки на берег произошло то, чего осторожный Роггевен во что бы то ни стало стремился избежать. Когда он шел по острову в сопровождении отряда в сто с лишним человек, островитяне попытались вырвать оружие у одного из солдат. Голландцы бросились было в рукопашную, но их закидали камнями, и они в конце концов вынуждены были пустить в ход оружие. В бортовом журнале имеется запись, что было убито десять или двенадцать островитян. В оправдание бывшего советника юстиции Роггевена следует сказать, что этот сомнительный триумф европейской точки зрения на частную собственность ни в коей мере не принес ему удовлетворения.

Путевые заметки Роггевена скупо сообщают лишь о самом примечательном, что было обнаружено на острове Пасхи: о гигантских статуях. «Поначалу эти каменные фигуры поразили и восхитили нас, так как мы не могли понять, как это возможно, чтобы люди, у которых нет не только тяжелого и толстого дерева, но даже подходящих канатов, были в состоянии их воздвигнуть; тем не менее все эти статуи достигали тридцати футов высоты [9 метров] и были внушительного объема». Удивление вскоре прошло: Роггевен принял вулканическую горную породу, из которой были сделаны статуи, за глину, покрытую слоем камешков. Его описание «пукао» (своеобразных причесок) из красного камня, венчавших эти скульптурные изваяния, тоже доказывает, что он видел их только издали. Кроме того, Роггевен сообщает, будто бы островитяне разводят огонь у подножия тех гигантов и молятся на них, и обряды тех молений очень напоминают восточный религиозный ритуал.

Здесь уместно сказать несколько слов по поводу наблюдений, сделанных Роггевеном. Остров Пасхи (Рапануи), по рассказам его жителей, был открыт и заселен в XII веке полинезийцами, которых привел сюда вождь по имени Хоту Матуа. Последующие археологические раскопки с применением радиоуглеродного метода позволили установить примерную дату первого появления здесь людей — IX или даже IV век. До сих пор нет однозначного мнения о том, одновременно или порознь прибыли сюда два соперничавших между собой народа — ханау момоко (короткоухие) и ханау еепе (длинноухие). Раннее общество на Рапануи возглавлял «король», которого почитали в основном за его сверхъестественные качества, якобы передаваемые по наследству. Он был своеобразным религиозным символом. Вся политическая власть осуществлялась только представителями племени миру, может быть, потому, что они считали себя прямыми потомками Хоту Матуа; их, видимо, условно можно сопоставить с дворянством. В социальном отношении население делилось на вождей, воинов, жрецов, художников, ремесленников и всех прочих. Два названных народа объединяли двенадцать племен, разделенных, не считая миру, на роды и большие патриархальные семьи. Каждая из семей обрабатывала и благоустраивала собственный участок земли и, как предполагают, возводила на нем статуи. Эти каменные изваяния устанавливались на так называемых «аху», платформах из каменных плит в среднем шестиметровой высоты, служивших местом совершения культовых обрядов и захоронений.