Маориец. Гравюра по рисунку, сделанному во время плавания Кука

О постоянно существовавшей военной угрозе свидетельствовали укрепления, построенные на возвышенных местах и называемые «па». Они были огорожены могучими палисадами, за которыми на особых площадках лежали заранее приготовленные камни и копья для метания, чтобы отбивать атаки врагов. Припасы из корнеплодов и вяленой рыбы говорили о том, что укрепления рассчитаны на длительную осаду. Кук и его товарищи находили такие бастионы вблизи каждого поселения, которое они посещали. В отличие от других районов Полинезии, где жилища в поселках располагались просторно, дома маори концентрировались вокруг поселкового ядра, которое составляла деревенская площадь, дома вождей и знати, хижины жрецов и мастерские ремесленников, а также богато украшенные резьбой строения, где хранились припасы и где происходили племенные собрания.

Резьба на фронтоне. Новая Зеландия

Более холодный климат Новой Зеландии и ее большие лесные массивы способствовали тому, что жители строили прочные дома из дерева. Однако обстановка внутри домов была почти такая же спартанская, как и в других районах Полинезии: циновки на полу, циновки для сна, сосуды, в которых хранили съестные припасы. Но многие вещи были необыкновенно красивы, например очень умело изготовленная домашняя утварь, многочисленное оружие, украшенные богатым орнаментом предметы из дерева, костей или зубов китов и птичьих перьев. Кук отметил, что особенно большой изобретательности и художественного мастерства достигли маори в изготовлении деревянных резных предметов — фронтонов домов, разнообразных гребешков для украшения причесок, «носовых» фигур для лодок, резных узоров, которыми украшались штевни, — все было выполнено с исключительным умением, вкусом и вдохновением. При этом не следует забывать, что все эти вещи, равно как и лодки двадцатиметровой длины, предназначавшиеся для перевозки от сорока до ста человек, были сделаны лишь с помощью топоров из базальта или нефрита и резцов, сверл и скребков, изготовленных из камней, костей и ракушек.

Конечно, больше всего интересовали Кука местные средства мореплавания, самые большие из которых он сравнивал с судами-китобойцами, плававшими у восточных берегов Северной Америки. Он восторгался тем, как их долго и заботливо строили, тщательно измерял их размеры, описывал орнаменты и украшения из перьев и «странную человеческую фигуру с безобразнейшим лицом, огромным языком, который высовывается изо рта, и большими белыми глазами из «морских ушей» [ракушек]», которая украшала нос корабля. Высунутый язык (у маори он тоже означал вызов и браваду) англичанам приходилось видеть еще не раз, но отношения между ними и местными жителями стали более осмотрительными. Кук получил возможность с той же обстоятельностью, с какой он измерял лодки, знакомился с образом жизни островитян и описывал достижения их материальной культуры, заняться поисками минералов в наносном речном песке и изучить породы деревьев с точки зрения их пригодности для кораблестроения.

«Индевор» прошел вдоль всего северного побережья Новой Зеландии и в январе 1770 года продолжил плавание вдоль западного побережья. Как и на Таити, Кук использовал любую возможность, чтобы послать к берегу лодку и измерить прибрежные глубины. Кроме того, он вместе с Грином и офицерами занимался вычислением координат.

В середине января корабль бросил якорь в бухте, окруженной густыми лесами, которая в будущем станет излюбленной базой многих тихоокеанских экспедиций, — в бухте Шип-Ков в проливе Королевы Шарлотты⁹². Там англичан тоже встретил град камней, но вскоре удалось установить дружеские отношения с местными жителями. Сразу было подмечено, что жизнь островитян находилась здесь на более низком уровне развития. Они не возделывали культурных растений, их одежда была сшита из грубых тканей, отсутствовали деревянные украшения; лодки, предметы домашнего обихода и строения не были украшены резьбой. На то имелись географические и исторические предпосылки, в то время еще не известные европейцам. Во-первых, англичане находились на Южном острове Новой Зеландии, отделенном от Северного проливом; во-вторых, здешние маори были потомками прибывших сюда в разное время переселенцев. Ранее необитаемые острова были впервые открыты и заселены около 950 года таитянами под предводительством вождей Купе и Нгахуе. Вслед за ними спустя двести лет сюда прибыли центральнополинезийские мореплаватели. И только около 1350 года появились смельчаки, «плывущие в даль», покинувшие свою родину, находившуюся в самом центре Полинезии. Они проделали путь в две тысячи пятьсот морских миль до «страны длинных белых облаков», покорили своих предшественников и основали своеобразную культуру, давшую начало культуре маори.

Все эти факты станут достоянием ученых будущих столетий. Кук же исследовал только то, что можно было увидеть самому, но сделал это очень основательно. 26 января в сопровождении Банкса и Соландера он поднялся на одну из вершин острова и увидел пролив, который сегодня носит его имя. Значит, Новая Зеландия — двойной остров. Однако, чтобы устранить любые сомнения, Кук приказал плыть вдоль пролива до мыса Тернегейн. Но как далеко простирается Южный остров в сторону полюса? Через восемь недель англичане обогнули Южный остров, и вопрос был решен. Звучит лаконично, но необходимы некоторые разъяснения, чтобы понять, что же кроется за этими скупыми словами. За те семь недель, что Банкс и Соландер провели вместе с Куком на островах Новой Зеландии, они обнаружили и собрали четыреста до той поры не известных видов растений, сделали множество чучел птиц, рыб, земноводных и других представителей местной фауны, составили словарь языка маори. Вдоль неизвестных берегов было пройдено около трех тысяч морских миль, попадали в туманы, штормы и другие опасные ситуации, потеряли многие квадратные метры парусов и не один метр бегучего такелажа. На карту почти без пропусков и довольно точно были нанесены контуры двойного острова. До того времени ни одно исследовательское плавание в Тихом океане не дарило науке таких исчерпывающих сведений, ни один район Океании не был так точно исследован.

Добросовестность, знание, мастерство, рассудительность, предвидение — так была оценена деятельность Кука у берегов Ньюфаундленда. Теперь позволительно было добавить — гуманность и, конечно, еще одно слово, с которым, вообще говоря, следует обращаться весьма осторожно, — гениальность. Но в данном случае осторожность неуместна. Тот, кто так блестяще выполнил возложенную на него задачу и теперь мог возвратиться домой, где его ждали заслуженные почести, выбрал для исследования новую, сулящую много опасностей цель — неизвестное восточное побережье Австралии.⁹³

Описание истории открытия этого континента, который тогда назывался Новой Голландией, не входит в нашу задачу. Поэтому расскажем лишь вкратце, что же произошло дальше. Кук хотел начать исследование восточноавстралийского побережья от берегов Тасмании, но штормы отнесли «Индевор» почти к тридцать восьмому градусу южной широты. Утром 19 апреля лейтенант Хикс впервые заметил землю. (Современное название мыса Хикс — мыс Эверард.) Оттуда Кук поплыл на север и нанес на карту береговую линию протяженностью более трех тысяч километров. 28 апреля он сошел на берег Ботанического залива (Ботани-Бей),⁹⁴ где через восемнадцать лет будут высажены первые каторжники, высланные из Англии. Затем он попал в тиски Большого Барьерного рифа. «Земля Опасностей», «мыс Невзгод» — подобные названия множились до тех пор, пока «Индевор» ночью 10 июня не наскочил на острый выступ одного из коралловых рифов. Корабль удалось спасти, только выбросив за борт пушки и балласт. В устье реки Индевор недалеко от сегодняшнего Кук-тауна были исправлены основные повреждения. Только в середине августа англичане смогли вырваться из оков самой большой цепи коралловых рифов на Земле, после того как они с 26 мая были так или иначе прикованы к мелководью и с того времени проплыли триста шестьдесят лиг, ни на миг не выпуская лота из рук.