— Скажи ему, — настаивал Грассхоппер.

Я не могла перестать смотреть на Килла. Его зеленые глаза были ледяными и полными недоверия.

— Ну? Я здесь против своего желания. Скажи мне, чтобы я мог уйти и оставить этот кошмар позади.

Кошмар. Сон. Я нашла его в своем сне и проснулась с ним в моем кошмаре.

Будет ли место для нас в реальной жизни?

Перестань увиливать и скажи ему.

Сжав кулачки, я сказала:

—Я помню тебя в своем прошлом. Я помню пожар, барбекю и ластик с весами. Я помню домашние задания, телевизор и поцелуи украдкой. Я помню тебя, Артур Киллиан, — я помню тебя, когда ты был молодым и несломленным. Меня зовут Сара — и я твоя, —мой голос сорвался, но я боролась, превозмогая боль от того, что мое сердце лежит у его ног. — Я помню тебя, и мне нужно, чтобы ты прекратил притворяться, пока не стало слишком поздно.

Комната испарилась.

Я забыла об остальных байкерах.

Я игнорировала весь мир, пока Килл медленно распрямил руки и сокращал расстояние между нами. Его лицо было непроницаемым, глаза пустые, челюсти сжаты.

Моя кожа вспыхнула от желания прикоснуться к нему. Рот жаждал, умолял о его губах.

— Ты... — его голос беспощадно шипел.

Мое тело напряглось, борясь с желанием сбежать.

Мо поднялся, встав с другой стороны от меня, как Грассхоппер.

По иронии судьбы, они защищали меня от мужчины, которого я любила. Готовые остановить меня от причинения страданий монстру, в котором быстро закипала ярость.

Килл дрожал. Он покачал головой.

— Это я должен продолжать притворяться? — шептал он.

Едва сдерживаемый гнев в его голосе пугал меня.

Я ничего не могла поделать, мне пришлось сделать шаг назад.

— Да. Мое имя Сара. Ты знаешь меня!

Он имитировал мой шаг.

— Дай-ка разобраться. Я должен перестать притворяться?

Его глаза вспыхнули, и я действительно испугалась, когда его душа исчезла. Он был заперт, забаррикадирован и настолько укутан горем, что не мог разглядеть правду.

Слезы защипали глаза.

— Я стою прямо перед тобой. Зачем ты это делаешь?!

Грассхоппер сказал,

— Килл, девчонка не виновата...

— Не виновата? — взревел Килл. — Не ее гребаная вина в том, что она кромсала мое сердце снова и снова, и у нее хватило смелости сказать мне, чтобы я перестал притворяться? — он указал пальцем мне в лицо. — Я никогда не встречал настолько подлого и умелого манипулятора, а уж я повидал много гребаных предателей.

Направив всю свою жестокость на меня, он прорычал:

— Ты хуже их. По крайней мере, они вонзали мне в спину нож и оставляли гнить. А ты… просто продолжаешь колоть меня. Снова и снова и я, бл*дь, истекаю кровью от каждого удара.

Слезы хлынули их моих глаз, заполонив взор.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать! Ты должен мне поверить…

— Я не верю ни единому твоему слову. Ты. Не. Она! Ты никогда не будешь ею. Ты никогда не убедишь меня в этой херне.

Мое тело стало слишком тяжелым. Я хотела развалиться, но мне необходимо продолжать бороться. Я не могла сдаться.

— Да. Это я, — я закричала. — Если ты только выслушаешь меня, то я…

— Она. Умерла! Так же, как и ты, если не заткнешься!

— Киллиан, — пробормотал Грассхоппер. — Чувак, все хорошо.

— Нет, не хорошо. Я хочу, чтобы она ушла. Сейчас же. Немедленно, пока я не наделал глупостей.

— Поверить мне — это глупость?! — мой голос казалось глох перед лицом его гнева.

Килл становился выше и выше, словно высасывал жизнь из комнаты. Его голос опустился до жуткого шипения.

— Я никогда не буду настолько доверчив, милая. И это только доказывает, что ты не она. Теперь я абсолютно уверен.

— Как? Откуда ты знаешь?

Он холодно улыбнулся, вытащив мои худшие страхи.

— Ты лгунья, Сара. Прекращай это. Все кончено.

Слезы стекали по моим щекам.

— Это не так. Ты просто отрицаешь. Не делай этого! Не делай мне настолько больно.

Он рассмеялся.

Дрожь пробежала вдоль позвоночника.

Распрямив плечи, он пробормотал.

— Ладно. Я даю тебе один шанс. Один последний шанс. Скажи мне... ты уверена, что тебя зовут Сара?

Я тяжело вдохнула, испугавшись его вопроса. Почему он хотел, чтобы я подтвердила это? Я это вспомнила. Это происходило. Я же вспомнила, как использовала имя Коррин. Это было со мной.

Ужас заставил меня догадаться: страх заставил меня понять, насколько все пошло неправильно.

Не сдавайся.

Я медленно кивнула.

— Да, я уверена.

Он ухмыльнулся, глаза прищурены, лицо бесстрастное.

— Спасибо, что вырыла себе могилу и доказала, что ты лгунья.

Я ушла в себя, не желая дальше слушать. Не желая подвергаться его жестокости еще секунду.

— Ты ошибаешься, Сара, — вздохнул Килл. Он быстро схватил меня за горло и крепко сжал.

Мое тело прижалось к нему, и в одну секунду мне показалось, что он хочет задушить меня. Его глаза ворвались в мою душу и разорвали ее на куски. С наибольшей болью, которую я когда-либо видела на лице мужчины, он прижал свой лоб к моему.

— Ее звали не Сара.

Сбитый с толку он обхватил мой подбородок, чтобы я не отвернулась, когда он произнесет сокрушающее предложение.

— Ее звали Клео. И я убил ее.

15 глава

Некоторые говорят, что грешники попадают в ад, а святые отправляются на небеса.

Если бы это было правдой, то прошедшие восемь лет я жил в пламени преисподней.

Мое сердце горело от лжи и от желания, такой, бл***, жажды поверить каждому слову, сказанному Сарой. Я хотел найти силы, чтобы отпустить свою ненависть и просто... сдаться.

Но все, что я делал, каждый путь, которым я следовал, и каждая цель, которую преследовал, были не для меня, а для нее.

Я был обязан отомстить в память о ней.

Я задолжал ей покой.

Потому что я видел, как она умирала.

Я был свидетелем конца.

И он так и будет кричать в чистилище, пока я не совершу правосудие.

Отобрав жизни тех, кто забрал наши.

Все, чего я хотел — этого недостаточно, чтобы меня остановить.

— Килл.

Клео.

Ее звали Клео.

А мое имя Сара.

Клео.

Он убил ее.

Давление сжимало мою голову, когда я поверила в мою сфабрикованную в голове ложь, затуманившую мое сознание. Как у меня могли быть воспоминания, которые я не могла объяснить? Как я могла проживать прошлое, которое даже не может быть реальным?

Клео.

Не было никаких обнадеживающих звоночков внутри. Это не притягивало за нити прошлое, которое я считала правдой.

Я ушла в себя, не поднимала глаз, пока комната не опустела, как песок на раскрытой ладони (сквозь пальцы), оставив только Килла, Грассхоппера и меня.

— Я заберу ее. — Грассхоппер потянулся ко мне. Я не сопротивлялась, когда его руки приземлились на мои плечи, вытаскивая меня из сокрушительно нежной хватки Килла.

Все это было так чувственно, и грубость таинственно исчезла. Меня поглотила черная дыра, провалившаяся, словно кратер, который создал мое кошмарное землетрясение. Я полностью погрузилась в темноту амнезии.

Мне конец.

— Ты в порядке, приятель? — спросил Грассхоппер, когда Килл промолчал и замер. Он едва дышал, ботинки его приклеились к полу.

Ему потребовалась минута, чтобы ответить. Прочистив горло, Килл сказал:

— Буду в порядке, когда она исчезнет.

Я вздрогнула, желая рухнуть на пол и залечить свое кровоточащее сердце.

— Хорошо... я пойду тогда. Ты просто, эм-м-м, отдохни. Я вернусь быстро.

Грассхоппер направил меня к двери.

Вернется без меня. Их жизни продолжатся без меня.

Я не оборачивалась.

Я не могла обернуться.

Дверь за нами закрылась, и я сгорбилась, схватившись за живот. Боль глубоко внутри поглотила меня.

— Так будет лучше, — прошептал Грассхоппер. — Увидишь. Так будет лучше для всех.

У меня не было ответа. Я вообще сомневалась, что снова заговорю. К чему беспокойство, если от этого только беды?

Мы продолжали идти.

Мимо первого журнала Килла и его фотографии.

Мимо следующего, с которого смотрел частично бизнесмен, частично — господин байкеров.

С каждым шагом я оставляла кусочек себя, оставляя за собой след их хлебных крошек, чтобы никто не искал потерянную внутри меня девушку. Я бы ушла. И никогда не возвращалась. Мой единственный шанс был упущен — жизнь, в которую я верила, была ложью.

Я себе больше не доверяла. Я не доверяла мозгу, который был так непреклонен, подпитывая такими реалистичными явлениями — окрашивая мой здравый смысл до тех пор, пока я не узнала, что, должно быть, чокнутая.

По крайней мере, мое воображение преуспело. Оно было единственным местом, куда я могла бы сбежать, когда моего будущего рабства будет слишком.

— Подождите, — раздался голос Килла.

Грассхоппер остановился, сжав мой локоть сильнее, чтобы остановить и меня.

Я не оборачивалась, но моя спина напряглась, когда Килл направился к нам.

— Что-то забыл? — спросил Грассхоппер.

Я прислушалась к ответу Килла, даже сейчас желая, чтобы он, наконец, осознал свою ошибку.

— Я заберу ее.

Что?

Господи, нет. Пожалуйста. Я не могу позволить ему забрать меня и передать кому-то другому. Это было бы воплощением бессердечности. Он и так воткнул кинжал в мое сердце, ему не нужно продолжать прокручивать его.

Грассхоппер позволил мне отойти в сторону, когда подошел Килл.

— Ты уверен? Я имею в виду...

— Я уверен, мне необходимо своими глазами убедиться, что она исчезнет.

Все мои нервные окончания ожили в тот момент, когда его пальцы обхватили мое запястье.

Грассхоппер обиделся.

— Ты не доверишь мне сделать это?

Килл прорычал:

— Да. Я доверяю тебе. Но это необходимо мне. Мне необходимо знать,что я никогда не буду страдать снова.

Страдать?

Какой бессердечной сукой он меня выставил. Я хотела вылечить его истерзанное тело, а не сделать ему хуже. Я предложила ему свою любовь, доброту и дружбу — чем, по его мнению, хотела причинить ему боль?

— Я понимаю, — сказал Грассхоппер. — Я позвоню покупателю заранее и предупрежу, что ты придешь.

— Хорошо. Спасибо.

Неловкость рассеялась, и пальцы Килла сжались вокруг моего запястья.

— Ладно, Сара. Я так понимаю, это прощание. — Обреченность в голосе Грассхоппера выдернула меня из ступора.