Наконец, мысли и чувства, и желания его затихли - и улеглись, - и, незаметно для самого себя, он уснул.

Ему снился какой-то дворец - который, как ему казалось, он уже раньше видел и хорошо знает. И будто он - в каком-то саду... и Магдалина, - которая ему что-то говорит - а он никак не может понять того, что она говорит... Наконец, он догадывается - что она утешает его и говорит, - чтобы он не думал о ней плохого; это так надо, это искупление за её предательство мужа и короля; что Бог испытует их, и что это их последнее испытание...

Дуга 83.

_ Сын мой, _ неожиданно явственно услышал он чей-то голос.

Он открыл глаза - и вздрогнул. Перед ним стоял Старец. Это Иоанн вдруг понял о нём; но лицо его было молодо и глаза его лучились светом. Однако, волосы на голове и на бороде его были серебристо-белыми.

Он ласково улыбался Иоанну...

_ Пойдём, сын мой. Пусть он спит, _ проговорил он, указывая на лежащего на земле человека, _ а мы пойдём; тебе не должно спать - когда он спит, - чтобы не случилось какой беды - и с тобой, и с ним. Так и я бодрствую, когда ты спишь.

_ Кто ты? _ удивлённо встав и следуя за Старцем, проговорил ничего не понимающий Иоанн. _ Я тебя совсем не знаю, но мне знакомо твоё лицо.

_ Я - это ты; и он - это ты, _ остановился Старец и указал рукой на спящего, оставшегося позади.

_ Как же это может быть? _ изумился Иоанн; но что-то ему подсказывало, что Старец говорит правду - он только не мог постичь её.

_ Ты ищешь Истину, _ проговорил Старец, беря его заруку и продолжая вести по дороге, которая уходила куда-то через пустырь. _ А Истина в том и заключается - что мир, окружающий тебя, и есть ты сам: твои страсти, твои желания, твои чувства, твои мысли; твои: озарения, прозрения и восхищения... всё это - ты. Тот, который остался в мастерской - это твои желания и страсти; тот, который остался на земле спящим - это твои чувства; ты сам - это твои мысли; и, наконец, я - это твои озарения. Есть и ещё множество "ты", которые выше твоих прозрений и восхищений. Но это уже иное твоё существование - это мир Духа Твоего. Я же есть тот ты, который есть Отец и Творец мира твоих мыслей.

_ Тогда мы должны быть с тобой похожи? _ предположил Иоанн.

Старец снял с руки перстень, - в виде перевёрнутой золотой короны - в которую был вправлен большой бриллиант (играющий радужными лучами в Лучах Божественного Света). При этом, верхняя грань его была значительно больше остальных граней. И если было смотреть на перстень сверху, - то он был подобен двенадцатиугольному зеркалу в золотой оправе, внутри которого отчётливо просматривался восьмиугольник - состоящий, в свою очередь, из двух, устремлённых навстречу друг другу, восьмигранников (в подобии двух Архангелов), - и, протянув ему, проговорил.

_ Меня ты видишь, и того юношу, оставшегося на земле, ты видел; а теперь взгляни на себя... это бриллиант моей любви к тебе - который я взрастил в своей мысли и воплотил в своём слове: о тебе.

Взяв перстень, Иоанн робко посмотрел в верхнюю грань его. Из неё, как из зеркала, на него смотрел Человек: как бы состоящий из семи; но - в одном. По мере того, как Иоанн вглядывался в Этого Человека - Он начинал как бы разделяться на семь человек. Каждый из них был окружён радужной оболочкой - но (подобно лучу) имел свой отдельный цвет. Иоанна особенно интересовал четвёртый, - который был подобен зрелому мужчине - но с моложавым (как и у Старца) лицом и ещё не седыми волосами.

_ Я понял, _ неожиданно вскрикнул Иоанн. _ Мы все есть единый Человек - так как в Человеке уживаются вместе: и восхищения, и прозрения, и озарения, и мысли, и чувства, и желания, и даже страсти. И они должны быть едины. И это есть Истина. Но часто они разделяются в Человеке, враждуя и противореча друг другу. И это есть ложь.

_ Это так... _ проговорил Старец, беря в руки перстень и одевая его на средний палец левой руки Иоанна (со словами: "Носи его в любви и истине - как знак твоего сыновства во мне. И знай: никто не может лишить тебя этого перстня; ибо в нём - сила и власть Отца твоего, сотворившего тебя в Себе"). _ Но есть ещё одно, что тебе нужно знать. Я - это ты будущий; а тот, на земле - это ты прошлый. Поэтому я и веду тебя в твоё будущее - чтобы показать тебе: что тебе предстоит.

_ А можно ли мне называть тебя Отцом? и есть ли у тебя и у того, кто остался - свои имена?.. или у нас у всех - одно имя? _ проговорил Иоанн, послушно следуя за Старцем.

_ У нас у всех - разные имена. Более того: и каждое чувство, и желание, и страсть - имеют свои имена; как - и каждая мысль Человека. Но здесь - тайна... А пока ты можешь называть меня отцом, а я буду называть тебя сыном.

Между тем, ночь, которая поначалу окружала их, постепенно рассеивалась в лучах восходящего ослепительного Солнца. Вдоль дороги стали встречаться - сначала редкий кустарник и перелески, а затем сады и отдельные дома. Наконец, впереди, на холме, Иоанн увидел золотой купол дворца, утопающего в зелени парка. Иоанн, в своих чувствах и мыслях (которые были свежи и искренни), ещё ощущал себя отдельным от Старца существом - но в озарениях он как бы сливался с ним. Он не знал - что то же (только в обратном порядке) происходило со Старцем.

Дуга 84.

Наконец, стали появляться красивые и приветливые люди, одетые в праздничные одежды, которые приветствовали их как родственников и близких.

_ Отец уже ждёт вас, _ говорили они. _ Он уже с самого вечера готовится к встрече с вами.

И Иоанн уже не только чувствовал и понимал - но и озаряем был тем, - что, да, они идут к Отцу Своему; и что Он им должен сказать что-то очень важное - что, вернувшись, они передадут тому, кто остался на земле. Неожиданно, уже подходя к самой ограде дворца, Иоанн понял, что он - и есть Старец. А тот зрелый муж, которого он видел в отражении бриллианта - остался среди перелесков плодовых деревьев, между которыми были разбросаны озёра чистейшей голубой воды. И что зрелый муж сидит на одном из пригорков, над озером - погружённый в свои мысленные созерцания красоты этого мира, - так высоко его мысли ещё никогда не возносились. В своих мыслях он парил над всем этим миром - одновременно созерцая весь этот мир в целом и в самых мельчайших подробностях. И Старец вдруг вспомнил, что ещё перед тем как стали попадаться первые люди, тот попросил его.

_ Отец, позволь мне побыть тут до твоего возвращения. Это - лучший из миров, когда-либо мною виденных.

А зрелый муж, паря над этим миром в своих мыслях - видел себя Старцем, идущим по дороге ко дворцу Отца Своего.

Калитка у входа в парк дворца и сама ограда парка были сделаны как бы из золота; это была тончайшая вязь по металлу, напоминавшая Иоанну орнаменты восточных дворцовых стен Души. Эти тончайшие, почти ювелирной работы, орнаменты, - рисунком напоминавшие диковинные растения, а также диковинных животных и птиц, - покоились на основании из драгоценного камня, подобного розовому бериллу. У Иоанна замерло сердце, когда он прозрел - каким же должен быть сам дворец, если ограда его такова. Его не удивило, что его никто не вышел встречать. Он знал, что Отец ждёт его внутри дворца - ибо таков обычай этой земли. Каждый сын Отца, приходящий сюда - знатный и желанный гость; но он - не выше Отца.

Войдя за ограду, Иоанн ступил на дорожку - которая была из каменных плит, похожих на яспис или сердолик. Дорожка эта вела вглубь огромного сада, - и Иоанн прозрел, что она - единственная, которая ведёт ко дворцу с этой стороны; и что есть ещё три - ведущие ко дворцу с трёх остальных сторон, по которым к Отцу приходят Его другие дети; и что у Отца его множество детей, и он (Иоанн) - лишь один из них. Дворца ещё небыло видно из-за плодовых деревьев, но Иоанн вдруг увидел его как бы внутренним взором, - построенного как бы из цельного куска какого-то бело-голубого матового камня, подобного лунному камню земли Души; с золотым куполом в центре и водружённым на нём объёмным золотым крестом - так, что крест был виден со всех четырёх сторон. Кроме большого купола - было ещё четыре меньших золотых купола, расположенных над четырьмя входами дворца.