_ Молчишь?! Молчи... Значит верно предсказала мне цыганка: "Ты умрёшь в одночас - здоровым и сильным...". Что ж, коли так - тебе быть императором... Я своё отслужил для России... Вот только оправдаться не сумел... Ухожу запятнанным...

Николай 1 тяжело вздохнул и на несколько секунд застыл.

_ Отец!.. Это неправда... Вы - великий правитель... В Европе нет вам равных... Я всегда гордился и буду гордиться вами... Вас любят, вас боготворят ваши подданные...

_ Нет, Саша... Ты ещё слишком молод... Твоя совесть ещё чиста... Ты ещё не знаешь, - какое это бремя - быть вершителем судеб... Да, меня боготворят... но как силу зла - способную не созидать, а разрушать... Видит Бог - я спал на жёстком, питался постным, работал по 18 часов в сутки, - не для своего блага - для блага России... А мне не удалось осуществить и четверти задуманного... Страшись праздности, Александр - иначе и ты не успеешь...

_ Вы много сделали для России... и сделали - что могли... и не в ваших силах, отец, было сделать - больше...

_ Благодарю тебя, сын... Я знаю - ты великодушен... Я рад, что не ошибся в твоих учителях... Но... хватит об этом... Что сделано - то сделано... Теперь молчи и слушай... Говорить буду я... Может статься... это наш с тобой последний разговор...

Всё тело его вдруг напряглось. Он прохрипел и закашлялся, содрогаясь всем телом... Придя в себя, он продолжал.

_ Времени, сам видишь, мало - а сказать нужно много... Прежде всего о министрах... Можешь их оставить... Но я знаю - ты либерал; и они вряд ли будут тебе подмогой... Бибикова и Панина не гони сразу. Они тебе ещё сослужат службу... Другие, хотя и проще - но прошли мою школу... А впрочем... Они уже старики - а тебе нужно собственное молодое окружение... Теперь о войне... Войну - не кончай... Я знаю - ты был всегда против неё; и не особенно увлекался политикой. Это мне в тебе никогда не нравилось... Противники будут на тебя нажимать. Им нужно Чёрное море и Крым... особенно Англии... Знай, в этой компании она - главнокомандующий. Турции хватило бы и половины Чёрного моря... сверх меры. Англии же нужна - вся Азия. И она не прочь отгрызть кусок от России, коль он сам в зубы лезет. Она как голодный хищник шныряет по всему миру... Попытайся оборотить в свою веру Францию. Этот самозванец, заплывший жиром, этот Луи-Наполеон готов плясать под любую дудку - лишь бы его признали императором... "Государь и брат наш...". Тьфу!

_ Да, но ведь Франция - союзник Англии, _ проговорил, наконец, Александр, едва сдерживая волнение. Отец никогда не говорил с ним как с равным.

_ Ерунда!.. _ раздражённо проговорил Николай 1, недовольный, особенно теперь, неуверенностью сына. Нет в нём его, николаевской, цепкости. _ Будет союзником - и России. Тем более, что ещё прежде Луи-Наполеон очень желал этого.

Николай на некоторое время закрыл глаза. Разговор явно его утомлял... Потом продолжал.

_ Войска в Крыму сильно потреплены. Нужен новый рекрутский набор, даже не один...

Он посмотрел на Александра с сомнением.

_ В крайнем случае, подпиши мирный договор с ними - но ни в коем случае не отдавай им Крым и Чёрное море. Постоянное соседство английского плацдарма в Крыму около враждебных нам - Кавказа и ханств - будет хуже любого временного поражения... Англия официально не будет претендовать - ни на наши земли, ни на наши воды. Она лишь будет подзадоривать Турцию и Австрию для продолжения войны. Ну, а Турции, видимо, придётся отдать Валахию или Молдавию, и половину моря. Я думаю - ей этого хватит, чтобы выйти из войны. Англия без Турции воевать не будет. Франция, если её не удастся перетянуть на свою сторону, без первых двух, тем более, не будет воевать... Правда, ещё остаётся Австрия... Запомни, сын, Австрия - мой личный враг. Я никогда не прощу себе минутной слабости - когда в этой самой приёмной австрийский посол на коленях умолил меня подавить восстание венгров. И что же?.. Вот благодарность... Австрия - самый злейший враг России... Опасайся её, Александр - пока ты слаб.

_ Отец, _ более настойчиво проговорил Александр - в котором скорбь сына, теряющего отца, нелепо боролась с торжеством наследника, восходящего на императорский престол, _ я могу высказать своё мнение?..

_ Успеешь! _ резко оборвал его Николай - в котором страх и смирение восходящего в царствие небесное христианина тщетно боролись с непримиримостью теряющего земной престол императора. _ С завтрашнего дня ты только тем и будешь заниматься.

_ Отец!.. _ Александру не вполне удалось скрыть торжество ребёнка - получившего, наконец, долгожданную игрушку.

_ Теперь о России... _ в глазах Николая блеснули слёзы. Но он пересилил себя и продолжал. _ Ты был ещё ребёнком, когда я вступил на наш прародительский престол. Я помню, как ты бросился мне на шею, умоляя меня не выходить из дворца - когда Провидение спасло меня от гибели на Сенатской площади... Так вот, чтобы этого не повторилось с тобой и твоими детьми, - я прошу тебя и требую - интересами семьи нашей и престола, и памятью наших великих предков - не бойся власти, будь жёстким и безпощадным по отношению ко всякому противозаконию...

Стег 3.

Длительная речь утомляла его мысль, а напряжение мысли заметно ослабляло его организм. А кроме того, кончалось действие морфия... Николай вдруг напрягся, побледнел, обмяк... и потерял сознание. Испуганный Александр бросился к двери и приказал срочно звать врача - император без сознания...

Вернувшись к постели отца, он тревожно замер. До его слуха едва доносилось дыхание отца. Александр всё ещё не верил, что отец безнадёжен. Правда, он уже неделю был болен... но был болен гриппом, как утверждал Мандт до сегодняшнего полудня. Поэтому состояние здоровья императора никого особенно не тревожило. Все полагались на его здоровый и сильный организм... Кто знает, может быть всё и обошлось бы... Но сегодня утром, вопреки совету Мандта, Николай 1 отправился в манеж - произвести смотр полку, отъезжающему к месту боевых действий, и проститься с ним...

"Дорогой Мандт, _ возразил тогда Николай 1 на его предостережение, _ вы исполнили ваш долг, предупредив меня, а я исполню свой долг и прощусь с этими доблестными солдатами, которые уезжают, чтобы защищать нас...".

Он отправился в манеж и, вернувшись оттуда, слёг...

На консилиуме врачей, произошедшем незадолго, мнения о состоянии его здоровья разошлись. Однако, все сходились на том - что состояние императора представляется крайне опасным...

Между тем, петербургскому обществу было неизвестно о том, что происходило во дворце с полудня, - за исключением наиболее приближенных двору - которые, понимая всю серьёзность создавшегося положения, не покидали дворца. Александр также не спешил опубликовывать обычный в таких случаях бюллетень о состоянии здоровья императора - опасаясь возможных безпорядков; а кроме того - он попросту ещё не верил в смертельный исход этой неожиданно и непозволительно разыгравшейся болезни его отца. Но тем самым, в случае смерти отца, Александр рисковал оказаться в весьма двусмысленном положении. Ведь один неточный факт - порождает множество неверных слухов...

Наконец, появились - личный лекарь императорской семьи Мандт и доктор Каррель... И пока они занимались императором, приводя его в чувства, Александр отошёл к окну...

Среди томительной тишины, которая одиноко и тревожно бродила по полусонным залам и комнатам дворца, было слышно только горькое завывание ветра за окнами - который, казалось, один был искренне опечален свершавшимся и которому одному был запрещён доступ к строгой и безмолвной печали дворца. Лишь временами, - когда величественные и невозмутимые стражи дворца - огромные массивные двери - едва приоткрывались, пропуская очередного сановного приезжего, - ветру удавалось ненадолго врываться во внутренние покои дворца - цепляясь за люстры, завывая в трубах, насмерть перепугав все занавески и форточки, переполошив покой и смирение всех его притихших обитателей. И только светильники, робким дрожанием своего пламени, тихо сочувствовали его одинокой и безпокойной скорби...