_ Ты мужчина, Саша...

_ Отец!..

_ Не перебивай!.. Когда-нибудь и ты поймёшь: что в жизни всякого мужчины наступают такие времена - когда его телесные и душевные силы, которые казались ему вечными и неиссякаемыми, вдруг начинают одна за другой покидать его, переходя в его более молодых друзей и соперников... а может быть - в его детей... _ при этих словах напряжённая спина Александра вздрогнула, и он ещё сильнее прижался к холодному окну своим лбом. _ ...И вот мужчина, _ продолжал Николай, заведомо предчувствуя свою, быть может, последнюю победу над сыном, _ остаётся совершенно один, наедине со своей всё возрастающей немощью... Хорошо, если эта немощь сопровождала его с раннего возраста; и он познал мудрость - быть слабым. А если он всю жизнь был здоровым и сильным? если он всю жизнь был первым?.. и победителем?.. Тогда это трагедия, Саша... Лишь немногим мужчинам удаётся побороть эту проклятую приближающуюся старость... Есть множество путей этой жестокой борьбы, Саша. Но все они ведут к одному месту на земле, которому имя - любовь... Только любовь: молодой, красивой и сильной женщины - может пробудить в мужчине извечный инстинкт борьбы, _ неожиданно голос Николая заметно окреп - и Александру даже подумалось, что, может быть, всё ещё обойдётся... Но это была лишь агония воли императора, которая одна оставалась верной ему до конца и которой ещё несколько часов надлежало вести изнурительную борьбу за жизнь своего повелителя.

_ Твоя мать, Александр - удивительная и прекрасная женщина. Пожалуй, никогда и ни в ком я не встречал столько великодушия и милосердия - сколько в твоей матери... Я ей многим обязан... и всегда был, и был бы благодарен ей за её любовь. Но, к сожалению, она уже не молода... и подвержена тем же разрушительным силам времени... _ Николай тяжело вздохнул; словно тяжёлый острый камень привалился к его груди и впился в грудь своими острыми гранями, и мешал дышать ему. _ Последнее время она во многом перестала понимать меня... Вот почему появилась Варенька Нелидова, _ произнёс, наконец, Николай это пленительное полузапретное имя - которое не давало покоя его совести теперь и которое он так просто не смел произнести (он - император) даже перед сыном... _ Я знаю... Здесь её многие ненавидят, из зависти... И одного только не могут понять: что она даже в своём, видимом для них, падении выше и чище их именно тем - что естественна и проста в своей высокой и чистой, и честной любви. Она, которая так много дала мне - взамен никогда и ничего не брала, и не просила от меня... только ответное чувство... А ведь именно ей я обязан не только счастьем последних лет жизни - но и самими этими годами жизни...

Александр вдруг обернулся... Страшная догадка поразила его... Неужели отец?.. этот великолепный образец мужества, твёрдости и воли...

_ Я тебя прошу только об одном, Александр... и не потому, что ты мой сын - а потому, что после меня ты останешься единственным исполнителем моей воли... Так вот... Я прошу... Слышишь? - не требую... Я прошу... когда меня не станет, _ худая рука Николая судорожно мяла старую шинель, губы его дрожали, голос не слушался, _ ...позаботься о ней... Она совершенно беззащитна... И в этом вертепе зависти и злобы её очень легко будет... убить... может быть, не телесно - но душевно... Ты обещаешь мне, Саша?.. Это моя последняя к тебе просьба...

_ Да, отец, _ подойдя к отцу и склонив голову к нему на грудь, тихо прошептал Александр, _ я клянусь вам в этом... Я и сам думал... Но то, что сказали мне вы... О, теперь я понимаю: что чувствовала эта бедная душа - когда, бледная и дрожащая, на виду у всех проходила к вам в комнату; и что испытывали вы сами, отец - посещая её или принимая её у себя... поистине - любовь проходит сквозь стены и парит над крышами...

На несколько мгновений они оба затихли - достигнув, казалось, общей высоты духовного родства... Но нет... Духовной высоты пока достигал только один из них; второму же - это ещё только предстояло...

Николай, нежно погладив сына по голове, медленно проговорил, припоминая что-то другое, но тоже главное, о чём он ещё не договорил с сыном...

_ Послушай, Александр... мы ведь о чём-то говорили... перед этим...

_ О дворянстве, отец, _ поднял голову Александр, вновь принимая почтенную позу подданного-сына...

_ Да-да... дворянство... Дворянство - вот главный враг нашей власти, Александр, _ в голосе Николая вновь пробуждались властные нотки императора. _ Двадцать пятый год, петрашевцы, Герцен и прочие - это только передовые отряды. Главные силы ещё о себе заявят. У меня до них руки не дошли, а ты их прижми. От праздного безделия все эти бредни... Отбери у них земли и отдай их крестьянам. Эти тебе будут не только в пояс кланяться, но ещё и святым назовут... А дворян-голодранцев заставь делом заниматься... да так - чтобы в поте лица. Бредовые идеи из них с паром и выйдут...

Александр невольно улыбнулся... Николай, не поняв его, проговорил раздражённо.

_ Смейся, смейся. Вот как подкатят они к Зимнему пушки-то, да как шарахнут ядрами по основанию единодержавия твоего - как бы плакать не пришлось.

_ Вы не поняли меня, отец. Я всегда был преданным вашим учеником, и преклонялся перед вашим умом... Я только представил...

_ Ладно-ладно... Свои ошибки ты будешь оплачивать сам. И моли Бога - чтобы не собственной кровью и не собственным безславием... Впрочем, Саша, _ вдруг, переменив тон и пристально глядя в глаза Александру, проговорил Николай, _ ни крови, ни безславия... ни близкого конца нашему роду... уже не избежать... Сядь ближе... я должен открыть тебе одну важную семейную тайну... Но я заклинаю тебя Богом живым и всемогущим - чтобы ты передал её только своему наследнику и только в ситуации, подобной этой... если, конечно, Бог сподобит тебя умереть на руках сына-наследника... Ты знаешь, Саша, что с тех пор как наш предок Пётр 1 казнил своего сына-наследника, человека святой жизни в сравнении с ним самим - оборвался род Романовых; ибо, хотя Бог и дал ему ещё сыновей - но все они умерли в младенчестве. Наконец, сын сына его Алексея, Пётр 2, умер, едва вступив на престол, в молодом возрасте, также не оставив наследника... Когда я сказал о прекращении рода Романовых - я, разумеется, имел ввиду мужскую линию. А всякий знатный род... тем более - царский... всегда исчислялся по мужской линии. Сами же мы, как тебе известно, принадлежим уже к роду герцогов Голштейн-Готторпских - через деда моего и твоего прадеда Карла Петра Ульриха, или Петра 3. Дед мой, Пётр 3 (сын дочери Петра 1 Анны) был свергнут с престола моей бабкой Екатериной 2 и задушен. Наконец, твой дед и мой отец, Павел 1, был зверски убит - при тайном участии в заговоре моего старшего брата, Александра 1... а по слухам - даже с благословения моей бабки Екатерины 2 (когда она ещё была жива)... Итак - на нас кровь троих наших предков... Кончился третий Рим... а точнее - даже второй Иерусалим... Мы - династия второго Ирода, в нарушение всех прав занявшая престол второго богоизбранного Израиля... Ибо есть серьёзные основания считать, что Пётр 3 был безплоден... Три поколения, если считать от тебя, осталось нам быть у власти - чтобы были взяты три жертвы от каждого из них... Молись о своих убиенных предках, Саша - чтобы продлились дни твои; и научи этому своих детей и внуков... Бог даёт нам возможность оправдаться - избрав нас для заклания... Вина же наша, я повторяю, в том - что мы вольно или невольно приписали себя к чужому роду... Всё-таки, Саша, есть что-то ещё в судьбах людей, о чём не знают или не хотят знать наши богословы. И это "что-то" предшествует нашему рождению... Я не верю - что Бог творит людей преступниками... Вот ты ещё только начинаешь жить - а на тебе уже кровь, пролитая другими... Другими ли? - вот вопрос, который мне не даёт покоя последние дни... А что если души человеческие всё-таки возвращаются после смерти на землю - чтобы искупить свои грехи... тогда это многое бы объяснило в человеческой природе... И какой смысл Богу обрекать душу на вечные мучения за грехи, если она не сможет уже исправить их на земле?.. И разве не возненавидит Бога подобная душа?.. Какой горделивый и тщеславный ум мог дерзнуть подменить собой Бога?.. И какое извращённое и жестокое воображение могло уверовать в такого Бога?.. Но страшен не тот, кто дерзнул на это; и даже - не тот, кто уверовал в него... ибо, они прокляты от века... Страшна церковь, которая последовала за ними - исповедуя: первого - Богом; а второго - его Сыном... И страшно умирать, Саша - в такой церкви... и с такой верой... Я всё не решался с тобой заговорить об этом, и всё искал слова... но, кажется, так и не нашёл... Молись о моей грешной душе, Саша... и проси об этом всех... кто исповедует веру - в Бога Милостивого и Милосердного... За то и гибнет наш род, Саша, что мы... будучи помазанниками Божьими; иначе же - воплощением Христа на земле России... отступили от веры: в Бога Милостивого и Милосердного... И это - страшное предзнаменование гибели... и не только России, но и Православия... Поэтому прошу тебя: будь мужественным - и приготовься к насильственной смерти. И приготовь к этому своего первенца и первенца твоего второго сына, Александра... Ты знаешь, ведь мой брат и твой дядя, Александр, не умер в 25-м году, как об этом было объявлено... Я встречался с ним через несколько лет после его... ухода... в Саровской пустыне у старца Серафима... Я думаю - он и теперь ещё жив... После смерти старца, говорят, он ушёл куда-то в Сибирь. Знаешь, Саша, тогда я счёл его поступок - блажью и малодушием... Только теперь я понял... Это была его жертва за наш род... А малодушие он проявил тогда - когда не посмел воспротивиться тёмной воле своей бабки в отношении своего отца, и примкнул к заговорщикам... И ныне он предстоит, на небе или на земле, Престолу Божьему и приносит покаянные молитвы о нас грешных... Молись и ты о нём, Саша... и о мне, грешном... Как-то и я оправдаюсь перед Богом?.. Впрочем, Тот Кто дал нам жизнь и послал спасителя в нашу семью - пошлёт нам и прощение грехов...