Николай тяжело вздохнул и перекрестился, помолившись; потом продолжил...

_ Ты не ищи моего брата, Саша; это была его последняя воля перед нашим прощанием, - чтобы - ни я, ни кто из моих детей и внуков не искал его... В секретном шкафу моём ты найдёшь письмо, адресованное твоим дедом Павлом твоему царствующему внуку: которое последнему нужно будет вскрыть на столетие со дня смерти императора Павла 1, то-есть в 1901 году. В нём - предсказание ещё одного старца, Авеля, о судьбе нашего рода и, в особенности, его последнего представителя, _ голос Николая дрожал, на глазах его были слёзы. _ Ты его не вскрывай, Саша. Такова воля твоего деда... Там приблизительно то, о чём я тебе уже сказал... И, как я уже сказал - передашь его, из рук в руки, своему наследнику...

Было видно, что Александр был ошеломлён услышанным - но, как человек мужественный, сохранял присутствие духа.

_ Ну что?.. _ пристально глядя в глаза Александру, тихо проговорил Николай. _ Готов ли ты принять от меня престол на таких страшных условиях?

_ Да, отец, _ также тихо, но твёрдо проговорил Александр. _ Я готов...

_ Ну вот и ладно... _ облегчённо вздохнул Николай. _ Я рад - что не ошибся в тебе... А о сыне своём, Николае - не грусти. Он хоть и мой тёзка - но слаб и мнителен. Он бы ослабил Россию... в самое, быть может, тяжёлое для неё время... Смерти ведь никто не может избежать... И лучше ведь умереть от болезни - молодым и безгрешным, в окружении родных и близких людей; чем умереть насильственной смертью, в окружении врагов и недругов... с душой, истерзанной грехами... Впрочем, на всё воля Божья. Может быть, Господь изберёт и не его... И пока он жив - он должен быть цесаревичем... Что же касается Александра, - то он хотя и проще, и, может быть, даже грубее Николая - но в нём есть здоровое начало... В нём есть что-то от меня - но облагороженное тобой... Меня ведь не готовили быть императором... Ну, Бог с ними... Я счастлив, что сумел послужить России на самом высоком поприще... Это, поистине - дар Божий, Саша, - быть вершителем судеб... Помни об этом... Ну, вот и всё - о чём я хотел с тобой поговорить... перед смертью... Будь внимателен к матери, братьям и сёстрам... и, главное - к своим подданным... А теперь... прощай, Саша... Прости, если я был в чём-то несправедлив... я это делал не со зла... И помни... ты идёшь на моё место; на место, данное нам... хотя и незаслуженно... людьми и Богом... несмотря ни на что... Отныне, в твоих руках - честь твоего государства; а твоя честь - в твоих подданных... Соедини эти разрозненные концы - и ты будешь достоин своего великого назначения, и ты будешь достоин памяти наших великих предков... Я верю в твою звезду, Александр 2 - и буду за тебя молиться... А теперь пойди собери все гвардейские полки... Я хочу, чтобы они присягнули тебе сразу же... И прощай...

Стег 5.

На другой день Петербург потрясло известие - о странной, почти мгновенной, кончине государя и о вступлении в наследственные права императора его старшего сына и наследника цесаревича Александра.

Одна часть Петербурга по этому поводу была в скорби; другая - в радости.

Действительного статского советника Петра Александровича Валуева эта скорбная весть застала утром в постели, где он пребывал по случаю своего позднего возвращения из имения. До полудня он велел себя не будить ни под каким видом. Однако, его бедный камердинер Кузьма всё же решился разбудить его в девять часов утра, ибо, как ему сообщил посыльный от князя Потёмкина, известие было государственной важности и нетерпящее никакого отлагательства.

Бледный, перепуганный слуга на цыпочках вошёл в просторную спальную своего господина - двигаясь так безшумно, словно явился лишь затем, чтобы отгонять назойливых мух от лица своего господина. Со стороны кровати доносилось ровное дыхание спящего. Слуга остановился в сомнении. На его лице было выражение страдания невинно осуждённого, которому через несколько секунд отрубят голову... Он всё же решился.

_ Ваше превосходительство, _ тихо позвал он.

Всё то же ровное сопение было ему ответом. Тогда, с горя, он решился на откровенную дерзость - он потряс за плечо спящего господина... Тот нервно дёрнулся... Открыл глаза. Слуга мгновенно отскочил - соображая, что сейчас его будут бить. Но ничего подобного не произошло, а последовал лишь недовольный вопрос.

_ Ну что ещё!?

_ Прибыли, ваше превосходительство... от князя Потёмкина... посыльный, если позволите.

_ Ты послал его к чёрту?

_ Никак нет, не осмелился.

_ А меня разбудить осмелился? Ты что, дурья башка, забыл - кому служишь?.. забыл - что я тебе приказал вчера?..

"Щас ударит...", - спокойно подумал слуга и смущённо промолчал.

_ Ну так вот, _ медленно произнёс Валуев, наползая на своего насмерть перепуганного слугу всем своим страшным видом, _ бить я тебя, как тебе хотелось бы - не стану. Но в воскресенье - ты останешься без кабака.

Валуев знал эту слабость своего слуги - и использовал её в угоду себе.

_ А теперь зови, _ драматическим голосом, в тон гримасе слуги, произнёс он, приводя себя в порядок и одевая халат.

Убитый горем, слуга вышел. Лучше бы его побили. Тогда бы он поплакал-поплакал, и пошёл в кабак - залить свои раны вином.

Между тем, это была лишь воспитательная мера. А этим у Валуева занималось подсознание. Думал же он о визите, столь необычном и раннем.

Салон князя Потёмкина был наиболее популярным и наиболее приближенным ко двору, там собирался избранный круг...

Дурное предчувствие подсказывало Валуеву, что случилось какое-то несчастье... Уж не с государем ли?.. _ неожиданно ошарашила его страшная мысль.

Он вдруг вспомнил, как вчера ночью мимо коляски, на которой он ехал, на большой скорости в направлении Зимнего пронеслась карета его шефа, министра государственных имуществ Муравьёва. Тогда он не придал этому значения... Его мысли оборвал вошедший посыльный.

_ От князя Потёмкина, _ поклонился он, протягивая Валуеву запечатанный конверт.

_ Что-нибудь случилось? _ нетерпеливо спросил Валуев, окидывая взглядом одеяние слуги, незавершённость которого говорила о спешности сборов.

_ Не могу знать, ваше превосходительство. Их сиятельство велели лично в руки...

"Дорогой Пётр Андреевич, _ читал уже Валуев, спешно разорвав пакет, _ прошу великодушно простить за столь ранний визит моего слуги... обстоятельства, однако, таковы, _ "ох уж этот князь, со своими вечными любезностями...", - нетерпеливо подумал Валуев, пробегая вперёд по строкам, _ ...прошу Вас незамедлительно приехать к 10 часам по чрезвычайно важному делу...".

Спустя час Валуев подъехал к особняку князя Потёмкина, который резко отличался от окружающих домов своей величественной и строгой архитектурой второй половины прошлого столетия...

"О, эти роскошные, поэтические и героические времена - когда заштатные прапорщики становились фельдмаршалами и князьями; а их деревянные хибары - белокаменными дворцами, _ грустно вздохнув, подумал Валуев, останавливая извозчика. _ Где они теперь?.. Разве только в новых сиятельных фамилиях... да в полустёршихся легендах...".

Валуева удивило скопление карет и колясок около особняка князя Потёмкина в столь ранний час и ещё более утвердило его в страшной догадке... Как скучно, а порой ужасно - быть проницательным. Быть проницательным - значит, никогда не знать радости удивления и испуга, радости и горя внезапности...

Поднимаясь по белокаменной лестнице в бельэтаж, где приезжих, с неизменной любезностью на сером невыспавшемся лице, встречал сам хозяин, Валуев не оставил незамеченным приготовленные в коробках чёрные траурные ленты около парадного портрета императора Николая 1.

_ Пётр Андреевич, голубчик, _ приветливо проговорил князь, не глядя в глаза Валуеву, _ рад вас видеть, проходите. С минуты на минуту ждём Бибикова.

Мягким движением князь хотел ретироваться от неизбежного вопроса - но Валуев также мягко удержав его за руку, пристально глядя ему в глаза, спросил.