_ Государь?..

Князь, не выдержав взгляда, отвернул от него глаза, которые вдруг повлажнели. Но этого было довольно Валуеву. Итак, он не ошибся - в своих догадках... Но что же это!.. Ведь государь всегда был так здоров и бодр, так поражал всех своей спокойной выносливостью... А может... он не сам?.. Нет, нет! Эту мысль Валуев отогнал. Как можно?! Николай - император, достойный мудростью самого Августа... Но он так много работал в последнее время... Он никому не доверял...

Эти мысли кружили в голове Валуева, пока он совершал обряд приветствия присутствующих. Но он уже небыл удивлён тем, что здесь было собрано почти всё общество...

Стег 6.

Прибыл, наконец, и Бибиков.

_ Господа!.. Чудовищная и страшная весть!.. _ сказал он сдержанно и сурово. _ Два часа назад скончался император Николай 1!..

Ропот удивления и ужаса пронёсся над собравшимися.

_ Рано или поздно мы должны были ожидать случившегося несчастья. В его смерти - и часть нашей вины. Мы не сумели уберечь его от невозможного перенапряжения... Но говорить об этом теперь, к сожалению, уже поздно... В права престолонаследия вступил старший сын покойного императора - цесаревич Александр. Вот проект его манифеста.

Прежде имя и вид императора Николая 1 приводили в трепет и молчаливую покорность его подданных; но теперь, своей смертью, он произвёл ещё более страшное действие. Весть о его смерти обезличила людей, обезценила все их земные и небесные интересы...

Прочитав проект манифеста о восшествии молодого императора Александра 2 на престол, Бибиков продолжал.

_ Всвязи с этим, я позволю себе высказать некоторые свои соображения - если присутствующие здесь гости и любезные хозяева не будут против...

Единодушное молчание присутствующих он истолковал - как одобрение; и продолжал.

_ Тридцать лет царствования покойного государя не прошли для России даром. Наоборот, им были установлены такие отношения - которые можно назвать "здоровыми". Время царствования императора Николая 1 можно смело назвать, и я беру на себя эту смелость, "золотым веком". Первейшее условие крепости и силы любого государства - это твёрдая и решительная всласть. Но власть покойного императора была более - чем твёрдой и решительной. Это была - власть диктатора. Сознание людей, их отношения и даже власть имущих были настолько сжаты этой диктатурой - что власть нынешнего государя должна быть: либо очень жёсткой, либо очень гибкой... Я полагаю - в новое царствование России отведено лишь три возможных пути, а именно: жёсткая единодержавная диктатура... гибкая политика новых идей и реформ... но этот путь в конечном итоге приведёт к ограничению единодержавия... и, наконец, третий путь... я не назову его, дабы меня не обвинили бог знает в чём... но не дай бог России... и нам всем... вступить на него...

На мгновение задумавшись, Бибиков повернул голову к окну... Ветер, который, как бесноватый, носился всю ночь по перепуганному насмерть Петербургу, теперь, как набегавшийся ребёнок, мирно и безпечно спал на каком-нибудь заброшенном чердаке... На нехотя пробуждавшийся Петербург, скверно проведший минувшую ночь, мягко струился солнечный свет, похожий на слегка подогретое розовое вино. А заспавшиеся ленивые тучи, которым больше нравилась летняя работа водовозов, нехотя расползались в стороны, боясь облить этим розовым вином свои пышные кружевные одеяния и, нехотя принимаясь за работу, опорожняли над городом свои, набитые снегом, огромные мешки и уплывали далеко на Север за новой партией этого в сущности никому не нужного надоевшего всем снега...

Глядя на эти роскошные белые хлопья, медленно и грациозно кружащиеся в воздухе, словно и небыло над ними угрозы приближающейся весны, Бибиков подумал, что и для него ещё не всё потеряно... И у него ещё есть время определиться в новом для себя качестве... Пока идёт снег - не кончилась ещё зима; пока он министр - не кончилась ещё его власть...

_ А впрочем - скажу... _ продолжил он торопливо. _ Если освободившееся от жесткой подчинённости сознание не направить в нужное русло - произойдёт незамедлительное брожение умов... И тогда - не избежать анархии в России!.. _ выплеснул он из себя, как желчь, это страшное слово "анархия".

Авторитет министра внутренних дел Бибикова был достаточно внушителен - чтобы ему открыто возражали; но его слова небыли совершенно очевидными для всех.

_ Вы полагаете, Дмитрий Гаврилович, _ нарушил начавшуюся было затягиваться паузу Валуев, _ молодой государь не сможет продолжать политику отца?..

_ Это полагает манифест молодого государя, _ раздражённо перебил его Бибиков. _ Я же полагаю - что невозможен ни при каких условиях резкий переход от одной политики к другой... Однако, _ продолжал он, сделав паузу, _ здесь не случайно собраны почти все члены Государственного совета, если вы успели заметить... Проект манифеста государя ещё не утверждён им. Этим собранием я полагал внести на его рассмотрение и утверждение некоторые наши соображения. Поскольку у многих из нас есть безусловный опыт ведения государственных дел... Не правда ли?.. Прошу высказывать свои соображения... если они есть, естественно...

Бибиков сел... Бросив вызов всей присутствующей публике, он знал, - что его слова могут оспаривать; его самого - критиковать, даже обвинять в чём-то. Но своих соображений у них не будет. Для того, чтобы иметь мнение, оправданное и правомерное, в такой исключительной ситуации; для того, чтобы иметь смелость высказать его в такой исключительной ситуации, - нужно, по меньшей мере, иметь ум создать это мнение и совершить труд произнести это мнение. Но нет, их сиятельная гордость презирает всякий ум, оставляя его для черни; ибо обратная его сторона, труд - нечёсаный и немытый - не имеет доступа в гостиные их великосветского образования. Что же делать? даже самый великий ум может иметь самое низкое происхождение...

Бросив вызов всей присутствующей публике, Бибиков, по обыкновению, ожидал триумфа от неопровержимого натиска своих идей - и насмешливо и снисходительно смотрел в зал, не вслушиваясь в малоразборчивый ропот вполголоса высказываемых мнений...

Неожиданно поднялся Валуев.

_ Поскольку данное собрание - не Государственный совет; а если и Государственный совет - то открытый, как я понимаю, - то я выскажу своё мнение. И если мне, как не члену Государственного совета, нет утверждающего голоса, _ человеку, никогда не видевшего его прежде, могло показаться, что перед ним - артист, репетирующий новую роль. Но - ничуть. Это была его обычная манера говорить - с пафосом, словно декламируя, _ то на правах совещательного, _ закончил он первую часть своего вступления.

Валуев был человек новый в Петербурге. О нём знали, - что он из хорошей семьи, столбовой дворянин; что прежде занимал должность гражданского губернатора Вильны, а незадолго перед тем получил действительного статского советника; что покойный теперь государь был им доволен; что по какой-то протекции, попав в Петербург, он сразу получил должность директора 2 департамента министерства государственных имуществ... Он был строен, элегантен, даже изысканен; говорил медленно, чуть растягивая слова. Этим он достигал сразу двух преимуществ перед слушателем. Во-первых, мягкой вкрадчивой речью он успокаивал и размягчал критическое и настороженное внимание слушателя; во-вторых, неторопливость речи давала ему возможность тщательно обдумывать и оценивать на несколько фраз вперёд эффект их воздействия... Был у него и недостаток - который, однако, был известен ему одному, - он не любил слушать - хотя внешние атрибуты внимательного слушателя соблюдал тщательно.

Вот и теперь он плохо слышал Бибикова, - потому что думал о том, что вот он - его звёздный час. Именно сейчас он должен поразить присутствующих, и в первую голову Бибикова, новизною своих мнений. И тогда... Он ещё плохо знал - что будет тогда. Он небыл философом. Он мыслил категориями действительности. А действительность шептала ему, - Бибиков нервничает - потому что чувствует свой конец. Нанести ему последний удар, сразить его на последнем издыхании - нетрудно. Но это даст ему репутацию человека государственного; человека, победившего в единоборстве самого Бибикова... Нет, у него не закружилась голова от этой пленительной перспективы - рассчитывать в новом правительстве на преемственность Бибикову. Он небыл поэтом. Скорее - он был банкиром. И пока Бибиков говорил, - более полагаясь на авторитет своего могущества - чем на авторитет своих слов, - Валуев уже оценивал свой капитал; рассчитывал правильность, соразмерность и красочность своей речи; рассчитывал эффект её воздействия.