_ А я предлагаю - напиться на мой счёт, _ лениво резюмировал скептик. _ Сынок будет - не лучше папаши, - один ствол. И я не вижу ничего знаменательного в том - что отвалилась одна ветвь, - ствол-то с корнями остался... Один ствол - одна вера... "Поднять головы"... Да вы - утопист, - милейший... Смотрите - он ещё назначит садовника, который будет аккуратно состригать эти ваши поднятые головы... И правильно - не высовывайтесь... Что толку, если одна ваша голова, прошу прощения, будет торчать над толпой - и вы будете видеть дальше других, и будете кричать об этом вовсеуслышание. Вас не поймут и вам не поверят. Каждый, находящийся в этой толпе, должен увидеть и почувствовать то, что видите и чувствуете вы... Или, может быть, вы льстите себе надеждой, - что вашу, извините, торчащую над толпой голову - примут за колокольню; а ваш голос - за глас Божий?..

_ Я льщу себе надеждой, _ обидевшись, пикировал его философ, _ что найдётся такой звонарь, который подвесит ваш собственный язык к какому-нибудь колоколу, - или хоть - к колокольчику, - вместо его чугунного языка... Во всяком случае, если моя голова - не колокольня, - то объясните мне - с какой стати ваш язык всё время болтается в моей голове... и вызывает неприятный звон?..

Между философом и скептиком всегда шли главные словесные дуэли, поэтому они чаще других бывали ближе к истине... Вначале, как на рыцарских турнирах, они выбирали - острым или тупым концом они будут вести поединок... Потом под музыку их красноречия начинался собственно турнир мыслей и идей, - который всегда проходил без пролития крови, независимо от вида оружия - но с пролитием света на некоторые волнующие всех вопросы.

_ Теперь по поводу ваших упражнений с генеалогическим деревом... Этак с вами можно договориться до того, _ распаляясь, продолжал философ, _ что поскольку все мы родственники от Адама и Евы, то для уничтожения всех пороков человечества, - в то числе: и жестокости, и невежества, и властолюбия - известных качеств покойного августейшего, - необходимо уничтожить всё человечество... Кстати, вы не единственный - кому на ум пришла мысль об ответственности потомков за злодеяния предков. Небезызвестное общество "Авелинов" взялось оскопить всё человечество, - под тем предлогом - что оно (человечество) происходит от преступного Каина, убившего своего бездетного брата Авеля... Им, бедным, за спешкой было недосуг дочитать Святое Писание хотя бы до Потопа. А?.. Как вам подобная идея? Не хотите ли и вы вступить в это общество?..

_ Да бросьте вы! _ невозмутимо проговорил скептик. _ Это известный приём - чтобы уйти от прямого ответа или действия. Вы хотите погубить любое начинание?! Извольте... Переверните цель, которую вам надобно достичь, с ног на голову... И вот вам пример... Вы хотите раскрепостить народ?! Идите в народ! Раскрепостите его прежде духовно! Сплотите его единством цели! Вдохновите его идеей освобождения - чтобы он сам осознал позор своего рабства и сам пожелал разбить свои оковы... Но нет - вы не хотите, вы не можете всего этого!? Тогда вам достаточно заявить вовсеуслышание, - что народ - тёмен и дик; и враждебен самой мысли о своём освобождении. И вот его уже не надо раскрепощать; и даже, наоборот, надо стремиться удерживать его как можно дольше в этих его оковах - памятуя о дикой безудержности и неуправляемости, и жестокости крестьянских бунтов... Вот так, милейший... Ставить перед собой заведомо недостижимые цели - и называется: "уйти от дела"...

_ Ладно-ладно, _ примирительно проговорил оставшийся при своём философ. Ему не хотелось омрачать глубокомыслием такой радостный день. _ Поживём-увидим... Вам удалось вскочить на вашу лучшую лошадь. Теперь вас не догнать... Пожалуй, сегодня я приму ваше предложение - "напиться". Что там не говори, а тридцать лет терпеливого ожидания заслуживает одного пьяного дня... А как остальные? _ обратился он к друзьям.

Разочарованные тем, что зрелище ожидаемого поединка между их товарищами расстроено, все с удовольствием откликнулись на их предложение - "напиться".

Собственно, "напиться" для них означало - посидеть где-нибудь в уютном кабачке за лёгким завтраком и бутылкой лёгкого вина. Их попросту тянуло на улицу. Сегодня они хотели вполне насладиться своей неожиданной радостью. Сегодня они могли, наконец, свободно дышать и открыто говорить... Тем более, что день сегодня обещал быть солнечным и тёплым...

_ Верно, верно.

_ Всякое событие нужно хорошенько обмыть... правда, я не знаю - зачем.

_ Чтобы оно не воняло.

_ Ха-ха.

_ Но для этого есть баня.

_ Да, но не всякое событие можно взять с собою в баню - в особенности же, если оно женского рода.

_ Вопрос этот надо решать философически - "мыть или не мыть?". Ибо не всякое, что можно обмыть - воняет; и не всякое, что воняет - есть событие...

_ Да, но откуда у этого мошенника берутся деньги?

_ Я думаю - что покойный император завещал ему часть своей империи.

_ Признайся, тебя ведь 3 отделение снабжает деньгами - чтобы ты спаивал бедную интеллигенцию?

Добродушно шутили друзья.

_ Да ну вас... к Бенкендорфу! _ беззлобно огрызнулся автор предложения "напиться". _ Не хотите - я один напьюсь... на все деньги... Только имейте ввиду - что мне придётся выпить в четыре раза больше. А когда я напьюсь - я, пожалуй, воображу себя генералом; и буду приставать к околоточным - чтобы они отдавали мне честь... Итак, вы отказываетесь идти?!

_ Э-э, этого мы не говорили...

Дружно и весело присоединились к нему остальные.

_ То-то же, _ победоносно проговорил он. _ Тем более - что у меня есть некоторое дополнение к плану нашего уважаемого философа. Всё-таки, кое в чём - он прав... Не Дубельту же мне об этом рассказывать... в участке. И вообще, наш философ - не глуп... Ему бы только мою голову...

_ ...или хотя бы шляпу...

_ Ха-ха...

Когда они гурьбой вывалили на улицу - был уже полдень.

Стег 9.

Пока молодой император Александр 2 принимал дела отца, продолжателем которых Божественному Провидению было угодно назначить его; пока императорская семья скорбела, "свет" соблюдал приличия, а интеллигенция и студенчество радовались по поводу смерти императора Николая 1; пока подавляющая часть петербургского общества была в недоумении по поводу разнообразных слухов о внезапности смерти Николая 1, а оставшаяся часть общества была к этому равнодушна; пока во все концы России скакали гонцы с сообщением о смерти императора; пока происходила перетасовка общества, переоценка ценностей; пока с аукциона нравственности шла щедрая распродажа взглядов и сплетен, пробуждающих Россию, - мало кто понимал тогда, что огромная необъятная Россия всей своею тяжестью двинулась уже по рельсам новой истории и что смерть императора Николая 1 была начальным толчком этому движению.

"После изгнания Наполеона с русской земли, после успехов русского оружия в Европе, император Александр 1 был совершенно ослеплён своей ролью спасителя, миротворца и благодетеля Европы. Он убедил себя в том, что особое призвание русского императора состоит в том, чтобы во всей Европе поддерживать божественное право государей против либеральных устремлений их народов. Эта идея до такой степени овладела им, что он даже не пожелал поддержать русских единоверцев греков в их борьбе против божественного права султана...".

Но у Александра 1 - это был лишь каприз страсти. Совсем не таким был император Николай 1. Младший брат Александра 1, "искренне веривший в торжество долга и порядка" - он принял от Александра 1 в наследство и эти идеи, как законную часть своей империи. И к титулам: "Император Всероссийский", "Царь Польский", "Великий князь Финляндский", и прочее - добавился титул "Жандарм Всеевропейский", - титул неблагодарный, как любая работа в полиции - без которой, однако, не обходится ни одно государство.