Стег 12.

Эту свою ошибку Валуев понял лишь на другой день, на Государственном совете - куда он всё же был введён личным повелением Александра 2, - когда, после многих выступлений "за" и "против" войны, взял слово Александр 2; и в резких словах, в которых было больше пафоса нежели смысла, однозначно выразил своё мнение о том: что он скорее умрёт - чем согласится на уступки, унизительные для России.

_ ...Господа! не унывать! Мы не отступим ни на шаг, _ гордо и горячо закончил он свою речь.

Бурные аплодисменты и возгласы: "Да здравствует император Александр 2!" - огласили зал Государственного совета.

"Неужели тот генерал побывал и у государя?", - усмехнувшись, подумал Валуев, вставая вместе со всеми и покидая Большой зал Государственного совета.

Валуев почти угадал. Пафос и патетика речи Александра 2 были вызваны вчерашним прибытием курьера из Севастополя...

После Государственного совета, который закончился около 4 часов дня, у Валуева была ещё уйма времени до званого вечера у князей Мещерских, куда он был приглашён вместе с женой. До начала вечера оставалось ещё часа четыре, - поэтому Валуев решил отобедать у своего тестя, князя Вяземского - куда он мог являться без приглашений; а затем поехать домой - отдохнуть пару часов и к назначенному времени отправиться к князьям Мещерским.

Пройдя по многочисленным коридорам и лестницам Государственного совета, Валуев оделся и вышел на улицу. После душного зала и коридоров, очутившись на улице, Валуев сразу ощутил прилив бодрости и энергии. Солнце уже начинало пригревать - однако ещё был февраль, и даже сквозь толстую лисью шубу Валуева проникал бодрящий морозец... "Перенести бы зал заседаний на улицу, _ подумал Валуев, вздрагивая всем телом и ёжась, _ небыло бы этих сонных физиономий и вялых мнений. Тогда, может быть, они скорее постигли бы своими ослиными затылками, - что продолжать войну дальше - преступление...".

Своей коляски у Валуева ещё небыло и он стал искать извозчика. Однако, сразу за углом здания он обнаружил несколько свободных извозчиков. Оказывается, они знали о важном заседании - и теперь терпеливо ожидали его конца, - зная, что не у всех "господ-министров" есть собственные экипажи; и надеясь на приличный заработок. Они только отъехали за угол, потому что их драные полушубки насквозь продувались ветром, а здесь "всёж-таки потише".

_ Морская, особняк Вяземских, _ коротко бросил Валуев извозчику с заиндевевшей у рта бородой, и про себя подумал: "Вот тебе и повышение! А ещё недавно я имел две коляски - для себя и для жены; запряжённые не такой вот клячей (которая - то останавливалась, то трогалась, - вяло перебирая озябшими ногами), а каждая - парой жеребцов, по пяти тысяч за каждого... А тут ещё этот вчерашний разговор с императором. Вот уж действительно, - судьба даёт нам столько искушений - что никогда не знаешь, где согрешишь... Теперь этот грех не скоро удастся замолить... Не скоро, правда - если дела в Крыму будут так успешны, как сулит император...".

_ Дай-то Бог... _ вслух заключил он свои раздумья.

_ Что, ваше сиятельство? _ обернулся извозчик.

_ Я говорю - тепло нынче.

_ Да уж, к весне дело, _ мечтательно произнёс извозчик, желая, видимо, разговориться с "господином-министром". _ Я-от третий год... _ опять обернулся он к Валуеву, но тот уже дремал. А может, ему просто не хотелось говорить с извозчиком.

_ Н-но, голубушка, _ в сердцах перетянул извозчик свою клячу, но слегка сдерживая её и не давая ей рвануться в галоп.

"Не хочет говорить - значит жмот. А коли так - то и гнать нечего. Небось, меньше пятиалтынного всё ж не даст... Да и что нынче пятиалтынный-то? На один овёс пятак нужон; да вода - полушка. Вот и колесо болтается - ещё, поди, гривенник. Пожалуй... А этот молчит. Ему что! Ему и рупь - не деньги", - думал вполслух извозчик, лёгкой рысцой погоняя свою клячу по заснеженному Петербургу и слегка ёжась от неприятного колючего встречного ветра...

Валуев же думал о своём... Теперь, когда хлопотами своего тестя, князя Петра Андреевича Вяземского, он оказался в Петербурге, он уже был далеко не тем робким и застенчивым юношей, который предстал перед глазами императора Николая Павловича 20 лет назад. Тогда в нём всё только начиналось. И если император и увидел в нём начала большого будущего, то оно не обязательно должно было состояться. Гораздо чаще мы обманываем чьи-то надежды, чем оправдываем. Может быть, императорская власть распространяется и на душевный мир его подданных? Кто знает. Но если это так - то тогда слово императора и там остаётся законом. И если император говорит вам: "Сударь! Вас ожидает большое будущее. Ваш ум и ваши манеры сделают его вам", - значит это произойдёт. Во всяком случае, это уже хороший признак; тем более, что, как правило, после этих слов императора обычно следует назначение: на одну из должностей в личную канцелярию его императорского величества, или в один из департаментов Министерства внутренних дел, или в один из гвардейских полков... А если вы ещё слишком молоды и ваше образование не вполне завершено - на другой день вам придёт приглашение выдержать экзамен на чин в Петербургском университете, - и будьте уверены - вы его выдержите. Ибо с того момента как вас коснулся перст государевой симпатии, вы становитесь самым популярным человеком Петербурга. А популярность - это капитал, который требует непременного вложения и постоянного оборота...

Высочайшим повелением Валуев был определён на службу в 1 отделение собственной его императорского величества канцелярии. Благоволение императора Николая Павловича было достаточно внушительной рекомендацией для петербургских салонов того времени. Валуеву тогда было 16 лет... Тогда им была взята первая вершина, и он благодарил случай. Он благодарил случай - а случай был счастлив, что попал в надёжные и разумные руки. Они нашли друг друга - случай и талант. Стоит ли говорить, что было дальше - когда в жизнь Валуева вмешалась сама судьба. Плодоносное семя было брошено в плодородную почву.

Как остро ему завидовали, даже ненавидели - этого выскочку без роду и племени, этого несчастного отпрыска бездарной сенаторской династии. Да, места в канцелярии его императорского величества добивались многие, добивались более знатные и достойные. Но так уж устроена жизнь. Одни всю жизнь остаются достойными какого-то места, а другие всю жизнь сидят на нём. Попробуйте разберитесь - где здесь справедливость. Справедливости добиваются те, кто ущемлён в чём-то. Следовательно, борьба за справедливость есть форма борьбы за свои права. И как всякая борьба, борьба за справедливость отдаёт предпочтение сильнейшему...

В самом деле, притязания князя М. на место, которое занял Валуев, были справедливы по отношению к нему самому. Наследный князь; наследный владелец 20 тысяч душ и, следовательно, 200 тысяч рублей годового дохода; наследный владелец имений в Московской, Владимирской и Орловской губерниях; наследный владелец особняков в Петербурге и Москве; и прочее, и прочее, и прочее... Что ж с того, если вышеозначенный князь М. политикой считает некий жанр сальных политических анекдотов из жизни державных государей; что ж с того, если он спит на заседаниях всех комиссий, куда его назначают, и соглашается со всем, что там говорят. Нет, он добрый малый - не ханжа и не скряга. Он остроумен, обладает тонким вкусом, знает наперечёт: тысячи оттенков относительно поведения, одежды, женской психологии, игры в рулетку и карты; множество анекдотов и историй. Его мозг переполнен атрибутами светского культа. Он - лев в искусственном мире светского общества; но - котёнок в реальном мире общества человеческого. И разве не справедливо - что судьба не дала ему предпочтения перед Валуевым?.. А ведь и то сказать - судьба не обидела никого. Одному она оставила богатство и знатность - усыпив его тщеславие сознанием собственного достоинства; другому она посулила власть и могущество - искушая его честолюбие сознанием собственного величия...