Следует заметить, что лицо её обладало той характерной миловидностью, при которой небыло необходимости искать в нём правильные черты, а её фигура была очень близка к совершенству законченностью зрелых линий... Она была прелестной собеседницей с изящными движениями и нежным голосом. Её возраст... А! впрочем, это не имеет значения. Довольно того, что она была гораздо моложе своего мужа. А некоторые зарвавшиеся льстецы из юного поколения сокращали и этот возраст...

_ Сударыня, _ с важной хрипотцой произносил какой-нибудь 25-летний коллежский асессор, томно перебирая пальцами завитки её волос за её очаровательными ушками, _ если бы я небыл так удручающе стар для вас - я предложил бы вам свой опыт в обмен на вашу молодость. Лепестки роз, покрытые свежей росой, не имеют такой утончённой свежести и прозрачности, какую имеет ваша очаровательная кожа. Я преклоняюсь перед вашей молодостью и свежестью, которые среди множества прелестных женщин Петербурга в вас единственной нашли своё убежище.

_ О, если бы я была так ослепительно молода и прекрасна, _ зардевшись, томно отвечала г-жа Дудкова, _ я не стала бы выслушивать длинные и путанные комплименты таких отвратительных льстецов как вы... Но говорите, говорите... Это так свежо. Я кожей чувствую прохладу от ваших слов... Говорите...

_ Господа, господа! Не уединяться, _ врывался вдруг чей-нибудь молодой настойчивый голос за волшебную ширму их интимной полублизости, _ сдвигаем столы...

Стег 4.

И начиналась забавная игра воображения и расчёта. О, если в вас не совершенно уничтожена страсть к таинственному и если, к тому же, ваше романтическое настроение слегка опьянено вином и лестью - то для остроты ощущения вам непременно захочется сыграть с судьбой в откровение...

Это маленькое треногое существо, по форме напоминающее сердце (а может быть - ум), на пружинистых ножках, в одну из которых помещён карандаш, - настолько чувствительно не только к движению руки или слова, но и мысли - что, при достаточной интимности окружающей обстановки, почти совершенно не остаётся сомнений в его искренности. И не беда - что в основе этой большой искренности будет маленькая ложь. Важно, - не нарушить границу доверия; и не увлечься вымыслом - из расчёта. И тогда, при тайном посредничестве этого треногого существа, одушевлённого вашим воображением, можно невинно, но настойчиво и целенаправленно, сообщать хозяйке салона (да простится ей её безгрешная наивность!) свои мечты и желания. Для этого нужна только сверкающая фантазия воображения, оправленная драгоценным азартом ума. И тогда в ваших картах - король; и дама в руках хозяйки салона - бита. Правда, иметь такие достоинства - само по себе достойно: внимания и поощрения, и поддержки...

Но, справедливости ради - увы, это не так. И даже - имея семь пядей во лбу, - восьмой пядью непременно нужно доказывать существование первых семи... Но где вы видели людей, тем более молодых, с восьмью пядями во лбу? Именно этой восьмой пядью и была г-жа Дудкова для своих возлюбленных, верных, неопытных и одарённых питомцев.

И если во всём Петербурге небыло мужчины, популярнее и могущественнее г-на Дудкова - то небыло во всём Петербурге и женщины, благотворительнее и доверчивее г-жи Дудковой.

Поистине, это была образцовая семья...

Дуга 96.

Никита Флёров.

Стег 1.

Есть натуры, которые, - по каким-то незримым чертам - а может быть, по общему гармоническому восприятию, - можно отнести к роковым. Над ними словно довлеет тайна грядущего самопожертвования - во имя какой-то фантастической и неосуществимой идеи. Такие люди с одинаковыми шансами могут стать гениями или преступниками, и принести обществу максимум пользы или максимум вреда. Кажется, для них нет гармонического равновесия, и они представляют из себя только колоссальный заряд энергии - которую едва сдерживает только тонкая оболочка животного страха, страха перед собственными дикими и неуправляемыми силами. Такие люди, как правило, не способны предвидеть и предопределять свои поступки. Такими людьми управляют обстоятельства...

Таким был Никита Флёров... Родился он в 1829 году (в самую мрачную эпоху правления императора Николая 1). Его отец, профессор Казанского университета, был человеком с ограниченными средствами - но с неограниченным умом.

В другое время и в другой стране это составило бы ему если не состояние - то известность и славу. Но в России 20-х годов 19 века такое соотношение ума и средств было почти преступным. И ему нужно было укрыться за толстым лбом смирения и самоограничения... чтобы выжить... и не сойти с ума...

А когда его маленький сын, будучи у него однажды на руках, обмочил его, поправ, тем самым, все условности и воздержания - отец, боясь, что сын заражён вольнодумством, срочно начал курс лечения. Он начал приучать его ходить на горшок в определённое время и только с позволения родителей... Но сын делал своё, проявляя не меньшее упорство - и отчаянно кричал, если ему вовремя не меняли пелёнки. Он никак не хотел приучаться к надуманным порядкам тоталитарной власти - из страха и ненависти исповедуемым его отцом. И однажды, отчаявшись, отец махнул на него рукой - сказав, что ничего путного из него не вырастет...

А сын рос, проявляя дерзкую смышлёность, - самостоятельно мыслить; и воспринимать мир - не через следствия искусственных порядков, а через причины естественных законов...

Бедный отец, окружив сознание своего ребёнка всевозможными запретами, настолько искренне верил в силу их воздействия - что ему даже в голову не приходило: запирать свой кабинет и свою библиотеку. Наоборот, все двери дома были открыты для сына настежь - маня его запретной сладостью непознанных истин...

Безудержная страстность созревающего разума, который хотят сорвать зелёным; и живительные лучи повсюду разбросанных - таких откровенных и таких доступных - истин, - что могло понятнее и проще научить его самостоятельному мышлению и, синтезируя накопленные умения и знания, вывести из них правдивое и глубокое собственное отношение его к окружающему миру...

Наивный и бедный ребёнок, - он смог избежать своей участи, своей доли яда - таящейся в отцовой библиотеке; он мог избежать участи Адама - быть первооткрывателем мира (для себя). И в спокойном единстве духа и плоти, в спокойной непосвящённости в греховную сущность истин - мирно и безпечно провести отведённые ему годы, искренне наслаждаясь мелкими и послушными интересами райской обыденности, которые, подобно пилигримам, усыпляли бы все его чувства...

Но нет. Заброшенный в среду мещан - он приобрёл страсть: думать.

Небыло ни одного человека, с которым он мог бы поделиться своими мыслями; небыло ни одного человека, от которого он мог бы услышать живое слово сочувствия. Тоскливое одиночество и безысходная горечь разочарования были первыми плодами его гордой независимости.

Душа и плоть разделились в нём на две независимые жизни, на два мира, - мир воображаемый - возвышенный и благородный; и мир реальный - тяжёлый и мучительный.

Но он жил обеими этими жизнями; и душою страдал не меньше чем телом. Его душа была также ранима и податлива для грубости, - как тело - для насилия. Только душа его была более чувствительна, более податлива и ранима, - и раны её - труднее заживали. И даже когда они заживали, - следы их не исчезали - и очень напоминали шрамы на теле...

Стег 2.

Однажды, ему тогда было 19 лет, он вошёл в кабинет отца, полный какой-то пугающей решимости; потом остановился, смутившись, и, помедлив, тяжело опустился в кресло... Отец, по обыкновению, был занят своими безконечными бумагами - и не заметил состояния сына. Он даже не заметил его прихода.

_ Отец, _ проговорил сын, пугаясь собственных слов, _ ты веришь в Бога?.. Только честно... мы - не в церкви... чтобы лицемерить.