над жизнью быстротечной.

Вы пожалеете, скорбя,

пылинку в безконечном.

Ужель хотите вы себя

лишить тропы безпечной?".

Голос толпы:

"Да, я хочу - но не затем,

чтоб вам доставить наслажденье.

Я лишь устал от светских тем

и жажду глубины суждений.

Мой изощрённый ум оглох

к банальным фразам очевидцев,

должно для них я слишком плох

в своём стремленьи быть провидцем.

Я жажду слушать вашу речь,

и вам меня не запугать.

Когда бы было что беречь -

мне нечего терять!".

Поэт:

"Итак, меж нами мост готов.

И чтоб не тратить даром слов, -

давайте руку - путь открыт;

туда, туда - где жизнь бурлит.

Мир перед нами - за стеной.

Я исчезаю - вы за мной...".

Стена распалась перед ними

и им открылся сложный мир, -

без авансцены, масок, грима -

во всю естественную ширь;

во весь размах иллюзий, нравов,

безликой сущности идей -

где красота и ум не вправе

быть добродетелью людей;

где всё подвержено броженью,

в начале видится конец

и ложь в слащавом услуженьи

спешит с мерзавцем под венец;

где всё проникнуто стремленьем:

к наградам, званьям, должностям -

и беззастенчивым движеньем

вперёд по трупам, по костям.

И это всё подвластно людям.

И этим всем они горды...

Так было, есть... Но так ли будет?

и кто воздаст им за труды?

кто в их невежестве осудит

прообраз будущей беды?..

Но что беда... Её не видно.

Она в грядущем? Но для нас...

слова о смерти нам обидны,

коль не пришёл ещё наш час.

Что нам беда - мы на вершине

благополучья и утех...

И нам не важно, что в долине

не будет радости для всех.

И те - кто нас затмит величьем,

посыплет прахом забытья

и лишь из праздного приличья

воздаст нам славу бытия, -

нам совершенно безразличны.

Мир - это цепь причин и следствий,

борьбы живого с неживым.

И предсказать весь ход последствий -

не могут высшие умы, -

простым ли людям предрекать

ход исторических ошибок.

Коль мир, как горная река, -

течёт, бурлит и пенится -

мешая ил с водой.

С трудом ведь нынче верится -

что вдруг большой бедой

течение измерится.

Беда же в том, - что горная река

бурлит лишь там - где склоны в облаках.

Когда ж в долину спустится поток, -

осядет ил, осядет и песок;

осядет всё, что тяжелей воды

(и да воздастся им за их труды).

Грязь и вода разделятся отныне

водоразделом судоходных линий.

Всё это будет; но пока,

поток, зарывшись в облака,

не может знать своё паденье

(блажен, кто верит в совпаденья).

Но эти речи не подвластны, -

ни праздной лени; ни уму,

судьбой игравшему безстрастно.

Коль зло свершится - то к нему

мы совершенно непричастны.

На то законы бытия,

что нами правят безраздельно.

Судьба у каждого своя

в движеньи безпредельном.

Когда ж поток свершит паденье,

осядет ил на дно -

судить земное тяготенье

нам следует одно.

Истина.

"Я, - то - что было, есть и будет.

Никто из смертных

не приподнимал

моего покрывала"

(надпись на храме Изиды в Саисе).

Остановись! безумец,

входящий в храм разума.

Ибо, сорвав покрывало целомудрия

с истины -

ты уже никогда не сможешь

покинуть храм.

Вечное одиночество, страдание, скорбь -

ожидают тебя.

Мир перестанет казаться тебе

прекрасным и загадочным.

Но, наоборот -

через окна просветлённого

сознания

ты увидишь: мелочность и грязь,

пошлость и банальную обыденность

окружающего тебя.

Ты будешь страдать -

от сознания

собственной безпомощности

изменить его.

Окружающее, суетное и мелочное,

станет тебе чуждым -

в той же мере,

в коей

ты станешь непонимаемым

для него.

Ты уединишься -

во внутренний,

чистый и благородный,

мир разума.

И это будет -

началом твоего конца.

Ты погибнешь, -

как гибнет

преждевременная мысль -

не понятый миром,

так и не достигнув

истины.

Любовь и нравственность.

Любовь несёт в себе

отрицание нравственности, -

как движение отрицает неподвижность;

как жизнь отрицает смерть.

Подобно тому,

как распустившийся цветок

сбрасывает с себя чашую бутона -

любовь,

едва возникнув,

сбрасывает с себя

оковы нравственности.

Но не каждый цветок

способен сбросить с себя чашую

и распуститься навстречу жизни.

Лишь только, -

когда земля вспаивает его

живительным соком,

не замешанным на яде зла и жестокости;

когда тучи окропляют его

влагой чистоты и нежности,

а солнце зажигает в нём

неугасимый огонь любви, -

только тогда

цветок,

распускаясь,

сбрасывает с себя оковы целомудрия -

радуя окружающих

своей ослепительной красотой

и девственно-хрупкой непорочностью.

В противном случае

цветок остаётся бутоном -

ибо в нём нет стремления к жизни.

Он погибает, -

так и не познав -

красоту и радость,

счастье и саму жизнь.

Любовь - это переплетение сердец

в едином всеобъемлющем познании.

Любовь, - это взрыв;

это вспышка молнии,

пронзающей мрак

и вызывающей к ответному

свечению

всё встречающееся на пути.

Любовь, - это букет

из ослепительно-прекрасных

чувств и желаний;

это пробуждение к жизни,

сбрасывание оков небытия.

Любовь - это движение,

растворяющее в себе:

эгоизм и жестокость,

грубость и зло.

Любовь вездесуща. Любовь всесильна.

Любовь неподвластна сознанию -

как неподвластна молния тучам,

едва вырвавшись из их объятий.

Любовь неподвластна нравственности -

как неподвластны чувства детей

желаниям своих родителей.

Ибо, ничто не может удержать

птицу в полёте.

Но именно в полёте, -

голос птицы - нежный и чистый;

а движения - лёгкие, быстрые и изящные.

Но именно растущий в земле цветок

поражает своей живой прелестью.

Подобно тому -

как гибнет птица в клетке,

как гибнет сорванный цветок, -

так гибнет любовь

в смертельных объятиях

нравственности.

Одиночество разума.

Разум - велик, всемогущ, безконечен.

Разум, - это стремительная птица,

взмывшая над болотом безумия;

это порыв ветра,

срывающий шелуху невежества и пошлости

с древа жизни.

Разум - это ослепительная вспышка

новой звезды

в непроницаемом мраке

безконечности.

Вспыхнув однажды,

он вызывает к ответному свечению

сотни, тысячи, миллионы иных -

доселе покрытых мраком -

невидимых песчинок.