Ничто так ни интригует,

ни поглощает все мысли

и само сознание,

ни заставляет

так ритмично и лихорадочно

колотиться сердце;

ни заставляет трепетать всё тело,

покрывая его

леденящими мурашками, -

как загадочное.

Оно никогда не посылает

впереди себя вестников,

громогласно потрясающих

тишину обыденности;

оно никогда не является

в роскошных одеждах,

ослепительно озаряемых

блистанием драгоценных камней.

Оно является неожиданно,

облачённое в чёрную мантию

инкогнито.

Опасливо озираясь,

боясь потревожить

болезненную фантазию

обывательщины;

мягко, чуть слышно ступая

по скрипящим ступеням

повседневности, -

оно пробирается

в изолированные от глаз

завистливого любопытства

тайные комнаты

недоступности...

Но нет таких убежищ,

откуда бы

в тёмные комнаты обыденности

не просочился бы

леденящий душу

таинственный свет

загадочного.

Дуга 19.

(Из черновиков Автора - "Миниатюры").

1.

...Случалось ли вам без нужды бродить по улицам вашего города; сливаясь с течениями и водоворотами людской суетливости, быть всё же вне её законов? Словно корабль, который отправляется в далёкое плавание не с практической целью, но с целью познавательной; затем лишь, чтобы проникнуть в неведомое - усмиряя, тем самым, свою необузданную любознательность... Случалось ли вам быть открывателем людских душ - являя собой столь же податливую к открытиям Человечность; познавая - самим оставаться непознанными?.. А сколько это могло бы придать вам значимости в ваших собственных глазах! А если к тонкой вашей наблюдательности добавить не менее пылкое ваше воображение! Тогда, - неслышно скользя между огромного множества характеров, темпераментов, страстей - со всеми их горестями и радостями, - вы сочли бы себя божеством - наделяя по своему высочайшему разумению каждого встречного теми, либо иными качествами. И при всём этом, даже более - согласно этому, вам даже не обязательно было бы заговаривать с ним. Вам достаточно было бы лишь окинуть пытливым взглядом его внешность - и этим вы заглянули бы в зеркало его внешнего благополучия; пристально посмотреть ему в глаза - и этим вы заглянули бы в зеркало его внутренних разногласий... Случалось ли вам, к примеру, наблюдать за глазами людей? Ведь глаза - это зеркало совести человеческой сущности. В них отражается весь внутренний мир человека. Наш язык может обмануть наш слух, наш слух может обмануть наши чувства. Но наши глаза всегда видят искренность, в наших глазах всегда отражается лживость. О, если бы мы умели читать в глазах наших! Кто знает, сколько бы бед смогли избежать мы, сколько разочарований и душевных травм смогли бы предупредить мы для своей ранимой сущности. Порезав палец, мы бежим за йодом; порезав же доверие к людям, мы даже не замечаем этого. Сломав ногу, мы требуем хирургического вмешательства; сломав же уверенность в своих силах, мы даже не надеемся на сочувствие. Если мы поскользнемся - нам скорее помогут упасть, нежели удержаться от падения...

2.

...В своих глазах мы всегда несколько лучше, нежели на самом деле. Мы приписываем себе качества, нам чуждые; и удивляемся, когда другие не замечают их. Но хуже - когда находят им противоположные. Тогда мы всерьёз обижаемся. Но будем благоразумны. Нам ведь не приходит на ум сердиться на зеркало, которое отражает недостатки нашей внешности. Сочтём такой же нелепостью - винить окружающих нас людей в пороках нашей души; ибо для нас это единственный путь избавиться от них и прослыть добродетельными... Словно корабль, осторожно двигающийся по узкому фьорду, мы осторожно двигаемся по жизни. И как корабль неминуемо ударяется бортами и килем об узкие берега и высокие рифы, так и душа наша неминуемо ударяется о крутой нрав людского равнодушия. О, это не так опасно для корабля, как больно для души. И горе нам, если лоцманом нам не будет острая наблюдательность, а бортовой прочностью - спокойная доброжелательность...

3.

...Представьте себе бурлящее море. Всё оно являет собой олицетворение неизъяснимого порыва колоссальной силы, и даже мощи. Многометровые волны его несут в себе такую уверенность; с такой откровенной дерзостью они набрасываются на скалистый берег - это олицетворение молчаливого могущества; с такой откровенной отвагой они набрасываются на самые гигантские корабли, и с такой холодностью уничтожают их, - что невольно вселяют всему ужас и уважение к себе. Но, заметьте - всё это творится на поверхности. Километровые же глубины его не испытывают не только подобных гигантских потрясений, но и сколько-нибудь заметного волнения. Более того, многочисленные глубинные обитатели даже не подозревают об этом (разумеется, если случай не вынесет их на поверхность)... Но как часто, умиляясь зеркальным спокойствием его, не подозреваем мы о его глубинных бурях, которые, быть может, не менее грозны и величавы, и которые отражаются на поверхности его лишь слабым его колебанием...

4.

...Есть люди, которые живут телом. Есть люди, которые живут душой. Люди, которые живут душой - нищи телом. Все внешние атрибуты благополучия недоступны им. Они напоминают собой внешне спокойное море. Вся жизнь их - внутри них. У людей, живущих телом - каждое их действие является продолжением их мысли (то-есть, действие является целью и заключительной фазой их мышления). У людей, живущих душой - мысль порождает не действие, а мысль. В этом их трагедия обитания во внешнем мире. У них нет выхода в материю тел (они его не знают, или он им не нужен). Вся их деятельность воображаема. Вследствие своей телесной слабости, они не могут совершать поступков (в мире телесном); но вследствие своей душевной силы, они могут вообразить себе это (но вообразить - значит совершить в мире душевном)... Для чего они являются в материальный мир: тел, событий и поступков? Они являются - чтобы узаконить порядок вещей, дать ему название и назначение. Они - цель эволюции. Они являются, чтобы объяснить и оправдать мир...

5.

...Поэта волнует не результат действия, а само действие; не форма - а содержание. Вот почему в прозе он болтлив и несносен. Ему попадается подруку какой-то предмет (который прозаик просто положит в карман, удовлетворившись одним его названием); этот предмет мгновенно вызовет в поэте множество ассоциаций - и он начнёт сообщать их себе и читателю, мало заботясь о времени и уместности этих рассуждений. И это скучно, это утомительно для читателя, - который желает поскорее узнать - чем кончилось дело, или что будет дальше... Между тем, это прикосновение поэта к простому предмету и есть те крылья, которыми поэзия возносится неизмеримо выше прозы... Извлечь из предмета или события его скрытый смысл, проникнуть в его сущность - и есть задача поэзии. Но и это ещё не всё. Отлична не только цель поэзии - отличны её методы достижения этой цели. По отношению к прозе поэзия является интегралом. Поэзия синтезирует множество, порой не связанных: событий, образов, аналогий - и создаёт свои интегрированные образы именно из этого множества, порой случайных, наблюдений... Главный метод поэзии - язык аналогий. Если найти в различных образах и явлениях общие места - то можно выразить одно через другое; и таким образом - выразить невыразимое...

6.

...Творчество есть порождение несуществующего доныне, даже если составные части этого несуществующего имели место прежде. Иными словами, - из одних и тех же кирпичей может быть построен шедевр архитектуры и обычный дом; из одних и тех же красок может возникнуть великий образ и заурядная мазня. Наконец, из одного и того же набора слов возникают великие шедевры литературы и грязные сплетни... Где же та грань, за которой начинается шедевр? А что есть красота?.. Красота есть разумная необходимость жизни. Красиво то, что наиболее приспособлено к жизни; либо то, что способствует возникновению, существованию и развитию жизни. Так, для холодных районов Земли красива солнечная тёплая погода, а для жарких - прохладная пасмурная; в безводных районах красивы оазисы с родниками, а в болотистых районах - островки сухой почвы... Итак, красота есть то, что наиболее способствует жизни. В природе - это красота земли, солнца; в обществе людей - это красота тела и души. Красиво здоровое и сильное тело, способное защищать и продолжать жизнь. Красива жизнь; красиво всё, что причастно к её возникновению и продолжению. Я повторяю, - красиво всё, причастное к порождению и продолжению жизни; в том числе и негативные участники этого процесса. Мы наслаждаемся, глядя на грациозные движения и формы оленей, - забывая, что этими совершенствами они прежде всего обязаны хищникам - их злейшим врагам... Итак, зло есть разумное и необходимое условие существования красоты. Зло, уничтожая красоту в разных проявлениях в ней добра, способствует рождению красоты ещё более совершенной. Следовательно, зло есть оборотная сторона добра. Но разум выше добра и зла, ибо в двуединой сути с любовью творит красоту не через противоборство гармонии и хаоса, а через самосовершенствование гармонии...