— Я есть не вклю… — в следующее мгновение свет вспыхнул, озарив чисто убранную кухню и развалившегося на стуле зажмурившегося Алексея, — …чай! Оля…

— Ой, блин, извини. — Отключив верхний свет, активировала освещение под навесными шкафчиками.

— Так будет лучше, я за водой для четвероногого принца, — пояснила неизвестно зачем и, включив воду, наполнила миску Ричарда. — Ты давно здесь?

— Полчаса.

— А во Львове?

— Часа два. Зря приехал.

— В смысле — зря? У тебя что-то не получилось?

— Можно и так сказать. — Он потер переносицу, так ты Ричарду воды несешь?

— Ой, да точно! Сейчас…

Я поднялась наверх и быстро вернулась:

— Кофе будешь или чай? Могу бутерброды сделать.

— Да, буду.

Отвлекая себя от грустных мыслей, я хозяйничала на кухне:

— Так, а почему ты здесь? Никому ничего не сказал? Посидел бы со мной или Сергеем? Или в кабинете в интернете полазил, фильм посмотрел?

— Не захотел.

Завершив намазывать пятый по счету бутерброд, я выпрямилась, не выпуская ножа из рук. Он что, хочет побыть один?

— Мне тебя оставит тет-а-тет с самим собой?

— Нет. В смысле… устал, из меня сейчас и собеседник не очень, и партнер по просмотру фильма так себе.

— Так чего же ты ждешь?

— Звонка. — Он покосился на бутерброды, потом на свежезаваренный чай. — Придется подождать. Сложил руки ни груди и откинулся на стуле. — Оль, ты иди, время позднее…

— Знаю.

Судя по его внешнему виду, Алек не столько устал, сколько напряжен. На лице отчетливо видны складки у носа и губ. А я еще была уверена, что мужчины проще относятся к трудностям и умеют выходить из состояния зажима. Раз сам не смог, сейчас помогу я.

Подошла к нему сзади и, похлопав по плечу, предложила откинуть голову.

— Куда? — не открывая глаз, поинтересовался он.

— Назад. На меня.

— Зачем?

— Хочу укусить. Зачем еще?

— Кусай. — Он откинул голову назад до упора с моей грудью. Я знала, что так и будет, он же поинтересовался заинтригованным голосом. — Достаточно места для маневра?

— Достаточно.

— А что дальше?

— Расслабляемся и получаем удовольствие.

Прикоснулась к его щекам, отстраненно анализируя его кожу. Приятная.

В косметическом массаже лица есть своя особенность. Кожу вначале отпаривают, затем по желанию отшелушивают, а после, нанеся крем для лица, начинают массаж. Но если нужно снять напряжение можно провести его насухую. Главное помнить, давить сильно нельзя, оттягивать так же. Все движения должны производиться мягко и легко. Я провела по его щекам снизу вверх и разгладила лоб.

Алек судорожно вздохнул: — Я начинаю понимать, что имел в виду отец, нахваливая твои руки.

— Он меня хвалил?

— Да.

Я с улыбкой так и замерла над ним: — Правда?

— Правда. Не останавливайся.

Дальше я, надавив на точки надбровных дуг, носа и губ, мягко помассировала щеки и нос, а затем скользящими движениями разгладила мимические складки и подбородок. Он улыбался, когда я начала точкование, то есть отпечатывать невидимый текст на всей поверхности лица. И замер стоило лишь коснуться ушных раковин.

— Ммм…

— Нравится?

— Очень. — Выдохнул он.

Несколько раз, мягко скользя сверху вниз по ушной раковине, круговыми движениями помассировала хрящ, а затем и мочку. Через две минуты прочистив горло, Алек прервал тишину, в которой я знаю, он наслаждался каждым прикосновением. Ну, может быть, всеми кроме массирования носа. Этот прием вызвал на его лице возникновение складок на лбу. Может быть, нос у него был сломан, потому что реагирует как моя бывшая соседка по комнате в общаге. У нее нос был сломан дважды, и она всегда боялась, что я своими действиями скривлю ей перегородку.

— Кхм… Кажется, я начал понимать откуда такая благодать. — Произнес он в рифму.

— Откуда?

— Я вспомнил свои обязательства по одному маленькому рассказу.

Мои руки замерли, остановившись на его шее:

— Вообще-то…, я просто хотела, то есть…

— То есть рассказывать уже не нужно, откуда взялось выражение «молчите рефери»?

— Нужно!

Еще чуть-чуть возмутившись вслух, я попросила его оседлать стул и сложить руки на спинке.

— Зачем? — спросил Алек, послушно пересаживаясь.

— Пытать буду… — он с притворным ужасом покосился в мою сторону. — То есть сейчас оплачу рассказ. — Улыбнулась, разминая кисти рук.

— Давай другой способ оплаты найдем? — чуть изменившимся голосом предложил он. — К тому же ты устала…

— Первое: Я забыла, когда в последний раз делала массаж лица и головы, второе: раз уж ты чувствуешь себя должным, то с тебя второй рассказ. А теперь, не тратя ни мгновения, рассказывай.

Запустила ручки в его локоны и с удовольствием отметила, что он чуть ли не мурчит. Да, так я рассказа не дождусь… а ведь я только недавно узнала, что они между собой отца зовут — Ваша честь рефери. Как сказал Сергей, пришло это из далекого детства, еще, когда их мама была жива. И с тех пор во всех их братских спорах Богдан Петрович занимает место третейского судьи. Завершив прием пиление, медленными движениями пригладила локоны.

— Итак, Алек, выражение: «Молчите рефери!» уходит своими корнями в глубокое прошлое?

— Недостаточно глубокое, — нехотя ответил он. — Мне было девятнадцать лет.

— Мугу, продолжай.

— Мы уже жили здесь, но фактически это была стройка с грудами строительных материалов и мусора. Забор еще не поставили, а то, что вместо него было сооружено из досок и кирпичей, еще не убрали.

— Картина ясна, — выдохнула я, — что дальше?

— А дальше… я на целый день получил в распоряжение пустую хату.

Моя улыбка стала шире. Братец мой, Димка в свои шестнадцать-семнадцать лет так же мечтал о пустой хате на неделю. А лучше на год и тщательно продумывал кого из друзей, а главное девушек приведет к себе.

Наши взгляды встретились в отражении темного серванта столовой.

— Думаю, ты поняла, о чем речь.

— Могу лишь догадываться… — прищурилась я, — убил человека и закопал на заднем дворе? Ограбил банк? Помог скрыться преступникам? Отобрал сумку у бабушки?

— А я и такое мог? — протянул он со смешком. — Как мелко я плавал в молодости, столько всего упустил.

— Ладно-ладно, я поняла, это была девушка. — Прикусила губу, глядя на него в отражении. — Права?

— Таки да. Я привел девушку домой и первые полчаса был счастлив.

— А в остальное время?

Он наклонил голову, подставляя ее под мои руки. Я повторила прием и пригладила его локоны: — И?

— Остального не было. Сработал закон Подлости. В гостях, где отдыхали отец и Сергей произошло ЧП. На самом деле ничего страшного, но кровные родственнички срочно вернулись домой. А сообщили об этом, будучи у наших ворот.

— Полчаса?! — я не сдержалась и прыснула со смеху.

— Ага! Теперь представь, что мы успели раздеться, так ни к чему не приступив. И вдруг сигнал авто оповещает о…

— О завершении сеанса. Куда девушку прятал?

— Никуда. В доме ремонт, то есть стройка. Жилых комнат две и я свою делю с братом. — Алек, вспоминая об этом, потер лицо. Та ситуация его и сейчас мало забавляет.

— Возлюбленной пришлой уйти?

— Через окно. — Подтвердил он с улыбкой. — Я объяснил, где в заборе лаз и как к нему пройти, и в одних боксерах помчался открывать ворота.

— Представляю, как ты был им рад.

— Да. И отец, посмотрев на меня, быстро понял, что я был «рад» но отнюдь не им.

Мальчишеская улыбка коснулась его губ. Свой смех я удачно подавила, а вот проступившие на глазах слезы, все-таки пришлось утереть.

— Мммм, так… А фраза, откуда взялась?

— От меня. Открыв ворота и придержав двери гаража, я хотел скрыться в доме. А тут отец меня тормозит: «Алек, я тут заметил…» И голос такой, хм интересный. Что он заметил, я понял по-своему. Вспылил.

— Молчите рефери?! — догадалась я. Он медленно кивнул.

— Ну и эту тоже…

— И что Богдан Петрович ответил?