И теперь ему придется снова встретиться с ней лицом к лицу и наблюдать, как она празднует то, что получила именно то, что хотела.

— Эй.

Голос Софи звучал ближе, и когда Киф последовал за ним, она стояла всего в нескольких шагах.

Его чувства не были перегружены, когда она двигалась… что должно было быть хорошей новостью.

Но он был слишком занят, чтобы волноваться.

— Эй, — снова сказала Софи, сокращая расстояние между ними. — Я знаю, о чем ты думаешь, и не потому, что читаю твои мысли. Я просто… я все поняла, хорошо? На мне тоже экспериментировали. Я знаю, каково это… обладать неестественными способностями. И мне повезло, начиная с Черного Лебедя…

— Разве психопаты не убийцы? — перебил Киф, вцепившись в подушку мертвой хваткой.

— Ну… да, — призналась Софи. — Это действительно немного облегчает дело. Но мне также повезло, потому что они очень хорошо напомнили мне о том, что, я уверена, твоя мама надеется, что ты забудешь. — Она подождала, пока он посмотрит на нее, прежде чем сказала: Ничто из того, что делает твоя мама, никогда этого не отнимет. Она может дать тебе любые способности, какие захочет, но она не может заставить тебя использовать их. Ты не ее марионетка… ты — Киф Сенсен, самый упрямый человек из всех, кого я знаю.

Сандор фыркнул с порога.

— Мальчик, это правда.

— Расскажи мне об этом, — согласилась Ро.

Киф почувствовал, как его губы дернулись, словно он хотел улыбнуться.

— Ты бы послушал свою хорошенькую блондиночку, красавчик, — сказала ему Ро. — Честно говоря, я не понимаю, о чем думает твоя мама. Как будто… она встретила тебя. Она должна знать, что ты никогда не сделаешь того, чего она хочет. Так зачем же давать тебе больше эльфийских сил, чтобы использовать их против нее?

— А почему Полиглот? — добавил Фитц. — Это не самый полезный талант. Не то чтобы это было плохо или что-то в этом роде, — добавил он, смущенно взглянув на Софи, что в обычной ситуации дало бы Кифу обилие неудачных шуток Фитцфи.

Но он задавался тем же вопросом.

Что, по мнению его матери, он сделает для нее теперь, когда стал Полиглотом?

Будет переводить?

Имитировать голоса?

Все это она уже могла сделать сама!

— Ну… может быть, это доказательство того, что план твоей мамы не очень хорош, — предположила Софи.

— Да, большинство планов Невидимок не имеют большого смысла, — напомнил им Фитц.

— И все же они продолжают бить нас, — пробормотал Киф, отбрасывая подушку в сторону, — обычно потому, что мы не можем понять, чего они хотят, пока не станет слишком поздно. Аааааааааааа и вот мы снова здесь.

— Ух ты, какая жалкая вечеринка, которую ты устраиваешь для себя, — сказала ему Ро.

— Э-э, если кто-то и испытывает жалость, так это вы, ребята. — Киф обмахнул воздух, который был таким густым и кислым, что его чуть не вырвало.

— Я не думаю, что твои чувства так хороши, как ты думаешь, — сказала Софи, протягивая ему руку, совсем как Элвин раньше. — Ты не получишь от меня никакой жалости. Давай, проверь.

Киф уставился на ее затянутые в перчатку пальцы, прекрасно понимая, что держать ее руку перед Фицстером было ужасной идеей… даже если это было просто чтение.

Но… он не мог оставить ее висеть там, не так ли?

И ему было любопытно, что она чувствует.

Поэтому он протянул руку и…

Слов не было.

Киф никогда раньше не стоял прямо под водопадом, но он был уверен, что знает, каково это сейчас, когда все возможные эмоции обрушились на его чувства с силой миллиона бегущих мастодонтов.

Он не мог думать.

Не мог дышать.

Даже после того, как он отдернул руку… при условии, что он действительно это сделал.

Он не мог сказать.

Он больше не чувствовал своего тела.

Все, что он мог чувствовать — это страх, ярость, панику, боль, ненависть, ужас, печаль, сожаление и то, для чего у него не было слов — колотить, растягивать, скручивать, рвать и пинать.

Легкие требовали воздуха, мозг звал на помощь, а остальная его часть просто выкрикивала единственное слово… единственную мысль, оставшуюся в его взрывающейся голове.

Мольба была огнем и льдом на его языке, обжигающе горячей и холодной, когда он приказал своим чувствам сделать единственное, что могло спасти его.

— ОНЕМЕТЬ!

И это сработало.

Рев затих.

Эмоции исчезли.

Тошнота и головная боль отступили.

И его изголодавшиеся легкие втянули дрожащий, благодарный вздох.

Потом еще один.

И еще один.

Его пульс следовал тому же ровному ритму, зрение обострилось, и он оглядел комнату, понимая, что теперь его окружают люди…

…пустые взгляды.

Софи.

Фитц.

Элвин.

Даже Ро и Сандор.

Они просто стояли, разинув рты и не мигая.

И он понял.

Он не оцепенел.

Все остальные онемели.

— ГЛАВА ТРЕТЬЯ — СОФИ

Софи и раньше пичкали наркотиками.

Потерянные дни дрейфовали в туманной дымке.

Но она никогда не испытывала ничего подобного.

Не было слов, чтобы описать это.

Никаких метафор и сравнений.

Все было просто…

Пусто.

Она слышала, как стучит в ушах ее пульс, видела, как поднимается и опускается ее грудь с каждым вдохом.

Но она ничего не чувствовала.

Она также не могла уловить и следа паники, которую, как твердил ей мозг, она должна была испытывать.

Она была пуста.

Она была никем.

Жизнь превратилась в воспоминание.

Все, что осталось — это существование.

Она поняла, что ее руки двигаются, и посмотрела вниз, наблюдая, как пара рук толкает запястья. Резкий толчок должен был испугать ее, но она и этого не почувствовала. Она также не могла сказать, когда потеряла равновесие. Единственным ключом к разгадке была земля, несущаяся к ней… и какая-то крошечная часть ее хотела закричать. Но у нее не было сил.

Она даже не могла приготовиться к катастрофе.

Но руки, державшие ее за запястья, подняли ее и удержали, когда знакомый голос эхом отозвался в ее ушах.

— Софи.

— Софи!

— Софи!

Она не знала, что ответить.

Даже когда призывы превращались в мольбы.

Потом команды.

— ПРОСНИСЬ!

— РАССЛАБЬСЯ!

— ОТМЕНИТЬ!

Ничего не произошло.

— Пожалуйста, — умолял голос. — Пожалуйста, перестань быть онемевшей.

По-прежнему никаких изменений.

Время замедлилось, и Софи попыталась сосчитать свои вдохи. Но после трех или четырех она все время сбивалась.

Она только начала все сначала, когда голос заговорил, звуча резче… темнее… он сказал ей:

— Почувствуй!

Потом ее словно бросили в бассейн с горячей и холодной водой.

Слишком много ощущений.

Слишком много эмоций.

Все бурлило, кружилось и вертелось, заставляя ее голову кружиться, сердце бешено колотиться, а колени снова подкашиваться.

Руки, держащие ее за запястья, снова пришли ей на помощь, когда вокруг нее раздались глухие удары и грохот. Она пыталась следить за звуками, но ее мозг и глаза не были готовы сосредоточиться.

Ей нужно было начать с малого.

Она сконцентрировалась на этой маленькой точке соприкосновения… нежном давлении пальцев на кожу, разделяющих их силу, в то время как собственная подводила ее.

Она знала эти руки.

И она знала голос, которому они принадлежали.

— Киф? — прошептала она, когда ее зрение постепенно обострилось.

Она проследила взглядом линию его рук вверх по плечам, к бледному, испуганному лицу, и он кивнул и разрыдался… и, увидев, как его необузданные эмоции вскрыли что-то глубоко внутри Софи, затопив ее более мягким, нежным потоком, который заставил ее снова почувствовать себя самой собой.

Рыдание поползло вверх по ее горлу, и она не пыталась проглотить его.

Она никогда больше не будет пытаться похоронить свои эмоции.

Они были слишком драгоценны.

— Киф, — повторила она, пытаясь схватить его за руку, когда он попытался отступить. — Что случилось?

Он снова покачал головой, высвобождаясь из ее хватки.

— Что бы это ни было, это не твоя вина, — пообещала она, когда он опустился на койку и натянул одеяло на голову.

— Да, это был он, — произнес новый голос, голос, который Софи слышала не так уж часто. А когда она это делала, это обычно означало проблемы.

Она повернулась на звук и увидела Члена Совета Алину, стоявшую в дверном проеме в нелепо причудливом фиолетовом платье и, щурясь, смотревшую на комок Кифа, спрятавшийся под одеялом.

Софи больше интересовала розовая фигурка в оборках рядом с ней.

— Ты сказала Совету, что Киф проснулся? — спросила она Оралье, не скрывая раздражения.

Она не очень-то доверяла Оралье, но подумала, что после речи Оралье «Мы должны начать работать вместе», по крайней мере, будет безопасно объяснить, почему она должна спешить обратно в Лечебный Центр.

Очевидно, нет.

— Конечно, она сказала нам, — сказала Алина, поправляя свою хризалитовую диадему. — Я понимаю, что тебе трудно понять эту концепцию, но мы — ваши лидеры. Мы ожидаем, что будем в курсе всех важных событий. И хорошо, что Оралье связалась со мной, потому что это еще большая катастрофа, чем я боялась.

Оралье вздохнула.

— Не надо так драматизировать, Алина.

— О, неужели? — Алина указала на что-то позади Софи. — Тогда почему я вижу четыре бесчувственных тела на полу?

— Тела? — повторила Софи, поворачиваясь и задыхаясь. — Фитц!

Он был сплетением рук и ног.

Как и Элвин.

И Ро.

И Сандор… хотя он лежал на животе, как будто прыгнул, чтобы добраться до нее, и вместо этого оказался лицом вниз.

— Мы не без сознания, — пробормотал Элвин слабым голосом, и его очки съехали набок, когда он осторожно сел. — Мы просто движемся немного медленно… вот и все. Кроме того, этот пол определенно не такой мягкий, как я хотел.

— Нет, это не так, — согласился Фитц, морщась, когда поднялся на колени. Он потянулся, чтобы потереть левое плечо, но Софи не заметила никаких других повреждений.

Сандор, казалось, тоже был в порядке, он выглядел скорее ошеломленным, чем обиженным, когда неуверенно поднялся на ноги.

Софи хотелось пнуть себя за то, что она забыла о них, наблюдая, как Элвин протягивает Фитцу пузырек с чем-то, что, вероятно, было болеутоляющим, и она почувствовала себя еще хуже, когда поняла, что Киф спас ее от падения, но не смог помочь никому другому.