— Вынужден согласиться, — сказал Элвин, переключая свет вокруг Кифа на зеленый. — Киф должен быть где-то в спокойном месте, и это не рядом с его отцом, или в каком-то изолированном, замкнутом месте, которое вы, ребята, построите для него.

— Что ты предлагаешь? — спросил Ноланд.

Элвин почесал подбородок.

— Ну что ж… что, если я возьму Кифа с собой? Мой дом настолько изолирован, насколько это возможно. И я буду в состоянии контролировать там его восстановления, легко и приятно. И у меня есть много разных эликсиров, которые я могу дать ему, если он начнет терять контроль.

— О! О! Я голосую за это! — сказала Ро. — Бонусные очки, если нет никаких блесток!

— К сожалению для тебя, я — фанат блесток. Но ты привыкнешь, — Элвин повернулся к Кифу. — Что ты думаешь об этом плане?

Киф пожал плечами… но это не совсем скрывало его облегчения.

Софи чувствовала то же самое.

— Отлично, — фыркнула Алина, оглядываясь на остальных Членов Совета в поисках подтверждения. — Пока мы можем попробовать. И переоценить, если потребуется.

Ноланд откашлялся.

— Так что теперь нам просто нужно выяснить, кто должен наставлять мальчика. Я бы предложил, но боюсь, что мое обучение не поможет, так как ничто из того, что я делаю, не влияет на эмоции.

— Я могла бы… — начала было Оралье, но Алина оборвала ее.

— Ему нужно нечто большее, чем просто Эмпат.

Оралье закатила глаза.

— Да, я в курсе. Вот почему я собиралась сказать, что могу поговорить с леди Каденс — или с Членом Совета Клареттой — и посмотреть, будет ли кто-нибудь из них наставлять Кифа со мной, чтобы у него был Полиглот и Эмпат.

Алина вздернула подбородок.

— Полагаю, это не такая уж ужасная идея. Но я думаю, что он должен получить некоторые уроки и от меня. У моих способностей есть некоторые совпадения, которые следует учитывать.

Ро хихикнула.

— Да, вы двое тренируетесь вместе, это идеальный способ сохранить спокойствие.

Алина улыбнулась, и ее голос стал мягким, сладким, когда она сказала Ро:

— О, я могу быть очень успокаивающей, когда хочу»

— Ого. Это странно.

— Нет, — поправила Алина, снова взглянув на свое отражение, — так действует истинная сила. Это не оружие, не мускулы и не безумная жестокость. Это природный талант.

— И все же я отвечаю за безопасность Офигенноволосого, — напомнила ей Ро. — Если вы, ребята, такие могущественные, то почему прячетесь за своими телохранителями?

— Все улажено, верно? — влез Элвин, прежде чем Алина успела ответить.

Оралье и Ноланд сказали «да» одновременно с Алиной и Софи — «нет».

— В чем проблема с этим соглашением? — спросил Ноланд у Софи.

— Дело не в соглашении, — объяснила Софи. — Дело в том, что никто не позаботился о том, чтобы Киф согласился. У него должен быть выбор в его обучении. — Тиерган дал ей один, прежде чем стал ее Наставником по Телепатии. Поэтому она спросила Кифа: — Ты согласен тренироваться с Алиной, Оралье и кем-то еще?

Киф на секунду задумался, прежде чем кивнуть.

Ноланд хлопнул в ладоши.

— Хорошо, тогда мы договорились. Я сообщу остальным членам Совета и…

— Мы еще не договорились, — перебила Алина. — У меня есть еще одно последнее требование. — Она указала на Софи. — Уже доказано, что ты способна вызвать тревожный аспект способностей Кифа. И я не уверена, что ты можешь полностью контролировать свое усиление. Поэтому, пока мы не поймем больше о том, с чем имеем дело… и Киф не получит некоторый уровень контроля… вам нужно держаться подальше друг от друга. Никаких визитов. Не созваниваться, не убегать и не делать ничего другого.

Ноланд потянул за воротник своей куртки.

— Полагаю, это разумная предосторожность. Разве ты не согласна, Оралье?

Последовало молчание, и Софи уставилась себе под ноги, уже зная ответ Оралье.

Но когда Оралье заговорила, она сказала Ноланду:

— Я думаю, что это должен решать Киф. Он знает свои пределы лучше, чем любой из нас, и он показал свое желание быть осторожным, отказываясь говорить, несмотря на все наши уговоры. Так что скажешь, Киф? Ты хочешь, чтобы Софи пока держалась подальше от Пышных Равнин?

— Пышных Равнин? — спросил Фитц.

— Так называется мое поместье, — объяснил Элвин.

Он сказал еще кое-что. Но Софи не слушала. Она была слишком занята изучением лица Кифа.

Он был самым упрямым, непокорным человеком, которого она когда-либо встречала.

Но в его глазах не осталось и следа борьбы.

Он выглядел только усталым и разбитым, когда повернулся к Оралье и кивнул, что да, он хочет, чтобы Софи держалась подальше.

— ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ — КИФ

— Добро пожаловать в Пышные Равнины! — сказал Элвин, когда пейзаж засверкал, фокусируясь, и Киф повернулся, чтобы изучить раскинувшийся перед ними особняк, который каким-то образом умудрился быть одновременно очень красочным и очень, очень скучным.

Стены были окнами от пола до потолка, и каждое стекло было разного оттенка, расположенное в ярких, чередующихся узорах светового спектра.

Но сама архитектура была довольно простой.

Плоская крыша.

Квадратные комнаты громоздились друг на друга.

Много острых углов.

Даже широкая прямая лестница, по которой Элвин вел их наверх, была сложена из тусклых квадратных камней. А дверь представляла собой простой скользящий лист стекла.

Внутри огромная главная комната была почти полностью пуста. Единственной мебелью было вращающееся белое кресло и маленький круглый столик, расположенные точно в центре.

— Полагаю, это не то, чего ты ожидал, — сказал Элвин Кифу, опуская Баллхорна так, чтобы скользкий баньши мог нырнуть в какую-нибудь крошечную щель в стеклянном полу и скрыться у них под ногами.

Так было и так не было.

Честно говоря, Киф никогда особо не задумывался о том, куда ходил Элвин, когда его не было в Ложносвете.

Он знал, что Элвин должен где-то жить.

Просто у него никогда не было причин воображать это.

А теперь… он тоже жил здесь… по крайней мере, временно.

Жизнь становилась все более и более странной.

Но это было намного лучше, чем возвращаться в Берега Утешения к Дорогому Папочке с его постоянными требованиями и критикой… особенно потому, что его отцу понравилось бы, что Киф не мог огрызнуться ни шутками, ни оскорблениями.

И это было определенно лучше, чем позволить Совету построить ему «объект».

К тому же у Элвина был постоянный запас успокоительных, а Киф не разделял отвращения Фостер к наркотическому сну. На самом деле он собирался умолять Элвина вырубить его еще на несколько дней — или недель, сколько бы это ни заняло — надеясь, что он проснется, и его чувства вернутся в норму.

Но как только Члены Совета ушли, Элвин начал торопливо собирать вещи и вытаскивать их оттуда, так что план «сон прочь неприятности» должен был подождать.

Элвин утверждал, что его беспокоит, что остальные Члены Совета попытаются изменить план, как только узнают, что происходит, поэтому он хотел, чтобы Киф устроился, чтобы они могли видеть, как хорошо идут дела. Но Киф был почти уверен, что Элвин просто пытается найти способ заполнить мучительную тишину, последовавшую за внезапным уходом Фостер.

Она подняла свой домашний кристалл к свету и исчезла, как только Киф согласился на условия Алины… даже не попрощавшись.

Киф не мог винить ее.

Он закрыл глаза, заставляя себя вспомнить выражение ее лица — боль, предательство, печаль и гнев.

Даже если бы он не был Эмпатом, он бы чувствовал каждый эмоциональный удар.

И он заслужил это, потому что знал, что она уже винит себя в том, что произошло, и он фактически сказал ей, что тоже винит ее.

Это была не ее вина.

Это была его вина… и вина его матери.

Он только сказал Софи держаться подальше, потому что… был напуган.

И смущен.

А что, если он обнаружит еще более ужасные изменения?

Ему нужно было время и пространство, чтобы понять, как скрыть все, что произошло… и он не собирался делать этого, когда мисс Слишком-Большая-Тревога наблюдала за ним, хмурясь.

Итак… он велел ей уйти… а потом оказался слишком большим придурком, чтобы даже сказать Фитцу, что он должен пойти за ней.

Он думал об этом, так что, возможно, Фитц снова подслушивал, и именно туда он пошел, когда ушел через несколько минут.

Но Киф в этом сомневался.

Фитц мог быть довольно тупым, когда дело доходило до таких вещей.

И какая-то крошечная, эгоистичная часть Кифа втайне надеялась, что он прав. Потому что, если Фитц не мог понять этого сам, он не заслуживал Фостер.

Впрочем, и он тоже.

Ро тяжело вздохнула.

— Надеюсь, у тебя в сумке есть лекарство от «хмурого мальчика», док. В противном случае это будет один большой праздник. И я никогда не думала, что скажу это, но это еще хуже, если Офигенноволосый не будет говорить.

— К сожалению, нет лекарства от подростковой тоски, — сказал ей Элвин, жестом приглашая их следовать за ним к стеклянной лестнице, спрятанной в дальнем углу. — Хотя плюшки могут помочь… а у меня в кладовке всегда есть свежие рипплфлаффы. Сегодня это с шоколадным арахисовым маслом.

Киф изо всех сил замотал головой.

Его желудок все еще приходил в себя после хлюпягод.

— Иииииииии есть перегрузка блестками, — сказал Ро, когда они достигли вершины лестницы и оказались в зале, где окна были задрапированы кристальным бисером шторы, а с каждой дверью были расположены необычные люстры.

— Я же говорил, что я — фанат. Нижний уровень — это мое тихое место, поэтому я держал вещи проще. Но здесь, наверху, я живу. — Элвин толкнул первую дверь, открывая комнату, набитую таким количеством мягких игрушек, что Кифу почти захотелось нырнуть в них и утонуть в пушистых объятиях. — Это моя эмоциональная поддержка — коллекция плюшевых животных. Миссис Вонючка всегда была рядом. — Он указал на небольшую щель рядом с плюшевым грифоном и плюшевым упырем. — Но я думал, что она будет счастливее с тобой. Я позабочусь, чтобы твой отец прислал ее сюда завтра вместе с одеждой и всем остальным, что ты захочешь. Но если тебе нужен дублер приятеля для обнимашек на сегодняшний вечер, могу я предложить Бу-Бу — Бубри?