Он указал на черно-желтую плюшевую птицу с ирокезом и длинными загнутыми ресницами.

— Вот видишь, и я думаю, что Офигенноволосый предпочел бы обниматься вот с этим, — сказала Ро, указывая на мерцающего серебристого Мунларка.

Киф закатил глаза, а Элвин закашлялся, чтобы скрыть смех.

— Да ладно тебе, серьезно! Закатывание глаз — это все, что я получаю за это? — Ро постучала Кифа по макушке. — Я знаю, что вокруг твоего мозга пляшет около миллиарда язвительных откликов. Держу пари, ты сочиняешь еще один куплет Баллады о Бо и Ро. Как ты думаешь, что произойдет, если ты это скажешь? Я безумно влюблюсь в него? На самом деле, знаешь что? Давай не будем проверять это, просто на всякий случай. Но давай, Офигенноволосый, ударь меня чем-нибудь. Я заслужила это за комментарий про мунларка!

Киф отвернулся.

Почему-то чем дольше он молчал, тем страшнее становилось говорить. Как будто его слова могли накапливать силу.

— Я не допущу, чтобы что-то случилось, Киф, — заверил его Элвин, схватив Бу-Бу Бубри и ведя их по коридору к дальней двери. — Но если тебе нужно немного времени, чтобы все это обдумать, я не собираюсь с тобой драться. А сейчас я хочу, чтобы ты устроилась поудобнее и немного отдохнула.

Он распахнул дверь, и Ро застонала.

— Ладно, теперь ты просто издеваешься надо мной.

— Вроде того, — согласился Элвин. — Но не полностью. Я называю это своей «призматической комнатой», потому что все устроено так, чтобы ловить свет по-разному.

— Да, и это перегрузка блестками, — проворчала Ро, прикрывая глаза.

Она не ошиблась.

Стены были покрыты крошечными хрустальными бусинками, которые преломляли так много бликов света, что пол и потолок выглядели как голограмма. А кровать была завалена десятками подушек, усыпанных драгоценными камнями.

— Если это слишком много, мы можем перенести тебя завтра в другую комнату, — сказал ему Элвин, — но сегодня я подумал, что будет неплохо, если ты поспишь здесь. Потому что самое лучшее в призме — это…

Он щелкнул пальцами, выключая люстры и превращая комнату в крошечную вселенную. Каждая искорка света теперь была звездой, мерцающей ровно в чернильной темноте.

— О-о-о, — выдохнула Ро. — Теперь это мои искорки. — Она осторожно провела рукой по стене, наблюдая, как звезды мерцают на ее коже. — Это напоминает мне дворец отца. Некоторые из микробов, которые он там выращивает, выглядят именно так.

Кифу, возможно, показалось, но голос Ро звучал немного сдавленно. И обычно он поддразнил бы ее по этому поводу. Так что он был даже рад, что у него есть причина молчать.

Он никогда по-настоящему не думал о том, каково это — жить где-то так далеко от ее собственного мира, особенно потому, что люди иногда осуждали ее, плохо обращались с ней или пытались убить.

— Ладно, это официально выводит меня из себя! — сказала Ро, хватая Кифа за запястья и тряся его. — Перестань так на меня смотреть! И прекрати это задумчивое молчание! Пришло время снова стать собой. Навлечь на себя оскорбления! Рифмовать. Делать ставки!

— Он сможет, — сказал Элвин, когда Киф крепче сжал губы. — Ему просто нужно время, чтобы все обдумать. И сон тоже поможет. Полагаю, ты не хочешь ужинать?

Киф тряхнул головой так сильно, что у него слегка заболела шея.

— Тогда я оставлю тебя устраиваться. Но я хочу, чтобы ты принял это перед сном. — Он порылся в сумке, вытащил пять флаконов разных оттенков синего и поставил их на круглый столик возле кровати. Затем добавил темно-фиолетовый. — Последнее — успокоительное, так как у меня такое чувство, что тебе оно понадобится, но я оставляю это на твое усмотрение. Другие не являются необязательными, но это — да. А если тебе еще что-нибудь понадобится… ну, я хотел сказать «кричи», но, думаю, мы оба знаем, что этого не произойдет. Так что просто найди меня. Следующие несколько часов я проведу в своей лаборатории, это третья дверь по другую сторону коридора.

— Ты сделаешь что-нибудь, чтобы починить нашего мальчика? — спросила Ро.

— Дело не в починке. — Он перевел взгляд на Кифа. — Ты не сломан, Киф. Я знаю, что так оно и есть. Но сейчас ты просто… приспосабливаешься. И у меня есть несколько идей для некоторых эликсиров, которые могли бы помочь сгладить этот процесс. Именно над этим я и буду работать, хотя, возможно, мне придется подождать до завтрашнего утра, когда я поговорю с Кеслером Дизнеем. Я обычно не работаю с амараллитином, и он может быть немного летучим. Кроме того, мне нужно сходить в «Хлебни и Рыгни», чтобы сделать кое-какие припасы. В любом случае, все это не имеет для тебя никакого значения. Извини, я часто думаю вслух, когда бываю дома, так что немного странно, что кто-то здесь меня слышит. Постарайся немного отдохнуть. И если хочешь приглушить свет еще больше, просто продолжайте щелкать. Я подумал, что тебе сейчас может не понравиться темнота, поэтому я поставил ее на самую яркую настройку. Но если ты не можешь спать при таком освещении, есть еще десять уровней, включая абсолютную кромешную тьму. Я бы не советовал тебе это делать, если только ты не примешь успокоительное… и тогда это не будет иметь большого значения, так как ты все равно отключишься. Ииииииииии я опять запутал. Прости. Придется немного привыкнуть к тому, что у есть компания.

Он дал какой-то неловкой волны, как повернулся, чтобы уйти.

— Подожди.

Мозгу Кифа потребовалась секунда, чтобы осознать, что шепот исходил от него, и он на мгновение зажмурился, надеясь, боясь, что не найдет Элвина застывшим на месте, когда снова откроет их.

— Все в порядке? — спросил Элвин, когда Киф осмелился взглянуть.

Киф выпустил воздух, который задерживал, и кивнул.

Но ему нужно было снова использовать свой голос, чтобы сказать две вещи.

Во-первых:

— Спасибо.

Он хотел добавить больше, поскольку Элвин заслуживал гораздо большей благодарности за то, что принял его и спас от того, чтобы он оказался в одном из помещений Совета.

Но каждое слово было рискованным, и он думал о чем-то гораздо более важном для общения… о чем-то, что могло бы помочь ему взять под контроль свои новые способности.

Он откашлялся, приказывая себе сохранять нейтральный тон, и прошептал:

— Скажи Дексу.

Элвин нахмурился.

— Что сказать Дексу?

Ро знала, что он имел в виду.

— Вообще-то, это хорошая идея. Твой техничный друг сделал что-то, чтобы помочь блонди с некоторыми ее способностями, не так ли?

Киф кивнул.

Технически, некоторые устройства были сделаны Тинкер — Технопатом Черного Лебедя — но Декс разработал несколько браслетов, которые помогли бы Софи с ее улучшением, если бы он не использовал браслеты пары и не сделал это неудобным.

Декс даже изобрел ограничитель способностей… который… как казалось, был действительно ужасной идеей. Особенно после того, как Совет заставил Фостер надеть его.

Но было бы неплохо, если бы Декс создал резервную копию, на всякий случай, и подключил ее к своей ДНК, чтобы не было никакой возможности использовать устройство на ком-то еще.

— Скажи Дексу, — повторил Киф, и на этот раз Элвин понял.

— Обязательно, — пообещал он. — А теперь прими лекарство и ложись спать.

— ГЛАВА ПЯТАЯ — СОФИ

— Я принесла тебе завтрак, — сказала Эделайн, направляясь к огромной кровати Софи под балдахином, хотя поднос с нарезанными фиолетовыми фруктами и посыпанными сахаром пирожными говорил сам за себя.

И на подносе было написано: «Я знаю, что я — Фокусник и могла бы щелкнуть пальцами и заставить это появиться в твоей комнате, но я использую завтрак как предлог, чтобы проверить тебя».

Что было очень мило.

Софи это знала.

Она также знала, как ей повезло, что у нее такие заботливые, любящие приемные родители.

Но… она действительно была не в настроении разговаривать.

— Я знаю, — сказала ей Эделайн, доказывая, что мамина интуиция иногда может быть такой же сильной, как телепатия. — И я оставлю тебя в покое, если ты захочешь. Но… Элвин позвонил мне вчера вечером и рассказал, что случилось, так что я должна хотя бы убедиться, что с тобой все в порядке.

Софи уткнулась лицом в висячие синие слоновьи уши Эллы.

— Я в порядке. В этом не было ничего особенного.

Именно это она твердила себе с тех пор, как сбежала из Лечебного Центра.

Киф просто старался быть особенно осторожным, пока не поймет, как контролировать свою новую способность… она должна быть благодарна за это!

Он был осторожен, а не безрассуден.

И это не было похоже на то, что он сказал ей держаться подальше вечно.

Но… ее разум продолжал прокручивать тот кивок, который он дал Оралье. Сжатые челюсти и решимость в глазах казались почти такими…

Как будто он даже не собирался скучать по ней.

Как будто ему было все равно.

Что было действительно странно — действительно бессмысленно — думать об этом, когда она должна была попытаться выяснить, что планирует леди Гизела, и что такое Элизиан, и как найти тайник Кенрика.

И все же она сидела, обнимая своего плюшевого слона, вместо того чтобы встать, одеться и заняться чем-нибудь полезным.

Она также почти не спала, несмотря на успокаивающие образы лугов, гор и бесконечного звездного неба, которые Силвени постоянно наводняли ее разум… и она думала о том, чтобы разбить лагерь под Панакесом с Винном и Луной, но… ей не хотелось обниматься. Даже с очаровательными детенышами аликорнов.

Она просто хотела побыть одна.

Ладно, хорошо, может быть, она хотела посидеть там, жалея себя еще несколько часов… но в ее защиту скажу, что это были тяжелые две недели.

Она вроде как порвала с Фитцем. Выяснилось, что Член Совета Оралье — ее генетическая мать. Беспомощно наблюдала, как Киф чуть не умер от ужасных экспериментов своей матери. Целыми днями сидела рядом с ним в Лечебном Центре, беспокоясь, что он никогда не проснется. И теперь, когда он это сделал, он фактически сказал ей уйти.