До вечера было еще далеко, но уже явно темнело. Я взглянул на небо. Оно почти почернело от туч. Город внизу был неестественно ярко освещен. Начал накрапывать небольшой дождь. Первые капли упали на дорожку, на мою голову и на женщину.

Тяжелая клеенчатая сумка, наполненная пакетами из бакалейного магазина, медленно выскользнула из ее рук. Я поднял сумку и провел миссис Сноу в дом. Фред ретировался в заднюю комнату, но мы чувствовали, что его присутствие наполняет весь дом.

Его мать отнесла продукты на кухню. Вернувшись, она сразу заметила, что Библия лежит не на месте. Передвинув книгу на центр стола, она повернулась ко мне,

— Фредерик надрывает сердце в своей комнате. Вы не должны отправлять его в тюрьму! Последние шесть месяцев он явно не в себе. А вы знаете, что сделают с этим беспомощным мальчиком в тюрьме все эти преступники и подонки?

Я знал, но не хотел останавливаться на этом вопросе.

— Он уже не мальчик,— повторил я невольно недавнюю фразу Элизабет Броджест.

— Нет, нет, вы неправы,— возразила Эдна Сноу.— Фредерик и сейчас еще как мальчик. Я постоянно следила за ним и защищала его, но все-таки он заблудился. Он делает то, что велят ему другие, а страдает от этого сам. Он ужасно страдает. Он чуть не умер, когда его отправили в лесной лагерь.

Все ее худое тело сотрясалось. Трудно было поверить, что это тело без грудей и бедер могло родить такого большого, грузного мальчика-мужчину, который сидел сейчас в своей спальне.

— Что же вы хотите от меня, миссис Сноу?

— Оставьте его здесь, со мной! Разрешите мне присматривать за ним, как я всегда это делала.

— Это будут решать власти.

— Они знают, что он сделал?

— Нет еще.

— Вы расскажете им?

— К сожалению, должен рассказать. Речь идет об убийстве.

— Вы имеете в виду убийство капитана Броджеста?

— Да. Я надеюсь, это единственное, в чем замешан ваш сын.

— Вы совершенно правы.

Она напряженно смотрела на меня.

— Я собираюсь рассказать вам кое-что, чего никогда бы никому не рассказала. Вы говорили, что капитан Броджест был застрелен?

— Видимо, да.

— Из пистолета двадцать второго калибра?

— Мы еще не знаем. Так что же вы хотели мне рассказать?

— Я подозреваю, кто застрелил его. Я не могу поклясться, но думаю, что знаю. Если я расскажу вам и если это окажется правдой, вы сможете облегчить участь Фредерика?

— Попытаюсь.

— Они послушают вас.

Эдна убежденно закивала.

— Вы обещаете использовать свое влияние?

— Обещаю. Что за информацию вы хотите мне дать?

— Это очень старая история, но с прошлой субботы, когда был убит Стэнли, она снова всплыла передо мной и с тех пор не выходит у меня из головы. В ту ночь я была в доме Броджестов, присматривала за Стэнли. Это была та самая ночь, когда Фредерик злоупотребил своим трактором и потерял работу. Все это связано.

— Так что же, все-таки, произошло?

— Сейчас расскажу.

Она опустилась в кресло-качалку так тяжело, словно воспоминания лишили ее сил.

— Те двое — капитан Броджест и миссис Броджест — сильно поссорились перед ужином. Я все время входила и выходила. Они старались не говорить при мне, но я поняла, что ссора была из-за женщины, которую он водил в «хижину». Сначала я подумала, что это — жена Килпатрика, потому что ее имя упоминалось несколько раз. Но потом оказалось, что это девчонка Никерсон — Марта. Капитан Броджест собирался уехать с ней и с ее девочкой. Он уже купил билеты на пароход, на Гавайи. Правда, миссис Броджест сразу же узнала об этом.

— Как узнала

— Судя по ее словам, ей сообщил мистер Килпатрик. Его приятель служил в транспортном агентстве.

Я с облегчением вздохнул и подумал, что наконец-то все стало на свои места. Теперь все свидетели оказались связанными друг с другом. Эдна Сноу продолжала:

— Ссора была ужасной, как я уже говорила. Миссис Броджест долго перечисляла его измены. Но он все перевернул и обвинил ее. Не хочу вспоминать слова, которыми он обзывал ее. И он заявил, что она не была ему женой все эти десять лет, что он разрывает их брак и уезжает навсегда.

Бедный маленький Стэнли побледнел и прямо-таки затрясся. Я кормила его на кухне, он все слышал и был уже достаточно большим, чтобы все понять. Он ворвался в столовую и попытался остановить отца, но капитан уехал на своей спортивной машине. Затем миссис Броджест тоже собралась уходить. Стэнли плакал и просил, чтобы она взяла его с собой, но она не захотела. Она попросила меня уложить его в постель, что я и сделала. Пока я заканчивала свои дела на кухне, он ускользнул от меня. До сих пор не могу забыть того, что я почувствовала, когда увидела его пустую кроватку. Потом был еще один удар: футляр от пистолетов отца миссис Броджест лежал на столе в кабинете. Один пистолет исчез.

Эдна смотрела прямо перед собой, но ничего не видела, погруженная в воспоминания.

— Я не знала, что делать, и стала просто ожидать их возвращения.

Эдна сидела неподвижно в кресле-качалке, обессиленная, но, казалось, чего-то ожидавшая, словно та ночь еще не кончилась.

— Они пришли домой вместе примерно через час. Их ноги были мокрыми от росы, оба были бледны и испуганы. Миссис Броджест отправила Стэнли в постель и отпустила меня. Когда я пришла домой, то обнаружила, что мой сын тоже куда-то исчез. Да, для матерей это была тяжелая ночь.

— И тяжелая для сыновей,— заметил я.— Как вы думаете, Стэнли видел, как его отца убили?

— Не знаю. Но я убеждена, что он слышал выстрел. Позже он сказал мне, что его мама убила сову—вероятно, так она ему объяснила. Я все-таки думаю, что он подозревал, что отца его застрелили. Вероятно, эго подозрение росло в нем с каждым годом. Мучительное, так как он не знал точно. Он старался убедить себя, что его отец жив... До того самого дня, когда нашел свою смерть...

— Он говорил с вами о возможной смерти отца?

— Прямо не говорил. Он никогда не употреблял этого слова, но иногда интересовался моим мнением о том, что же случилось. Тогда я рассказывала ему истории о дальних странах, куда отец уехал, и еще говорила, что, может быть, он скоро вернется.

Глаза ее остановились на моем лице, взгляд их был чист.

— А что еще мне оставалось делать? Не могла же я делиться с ним подозрением, что его мать застрелила отца.

— И что ваш сын похоронил его.

— Я ведь не знала этого в то время.

Но голос ее прозвучал как-то неубедительно.

— Даже если бы я знала, я не могла бы рассказать об этом ни Стэнли, ни кому-то другому. Такова уж наша женская участь — вечно заботиться о своей плоти и крови.

Я оставил ее и под потоками проливного дождя поуехал в больницу. Это было четырехэтажное бетонное здание, расположенное в центре городского квартала. Дежурная сестра любезно подтвердила, что миссис Броджест разрешено принимать посетителей, и назвала номер ее палаты, находящейся на четвертом этаже.

Но сначала я нанес визит в отделение патологии. Кабинет заведующего и лаборатория находились на первом этаже в конце длинного зеленого коридора. На двери висела табличка: «Вход только по разрешению властей».

Мужчина в белом халате с лицом стоика вежливо, но без интереса приветствовал меня. К его столу была прикреплена карточка с именем: «В. Силькокс, доктор медицины». Он сообщил мне, что тело Лео Броджеста еще не привезли, но что он ожидает его с минуты на минуту.

В глазах доктора, скрытых очками в большой грубоватой оправе, я увидел профессиональный интерес.

— Я думаю, вы многое связываете с ним.

— Очень многое. Вам надлежит поискать огнестрельные раны, особенно в области головы. Некоторое свидетели считают, что он был застрелен. Но свидетели эти не очень надежны. Нужны конкретные доказательства.

— Именно для этого я и нахожусь здесь. Я гораздо лучше изучил мертвецов, чем живых людей.

— Скажите, а тело Стэнли Броджеста еще у вас?