Очевидно Бергтгар был встревожен этим во многом случайным вторжением, и, игнорируя любые попытки сохранить мир со стороны городских советников, атаковал и последовательно уничтожал Новый Таргос отрядами своих воинов.

Хотя Ревяк и советовал ему начать переговоры, он отказался, говоря, под одобрительные выкрики, что люди городов зашли слишком далеко, и захватили их исконные земли.

Потрясая Банкенфьюром, своим великим мечом, он прорычал, что варвары должны доказать свои права на эти земли, они должны защитить их даже ценой своей жизни, если понадобится! Ревяк мог только наблюдать за подавляющей поддержкой идей Бергтгара, покачивая головой. Он видел много войн на своем веку, много потерял во время их, но на этот раз люди городов действительно вторглись в тундру.

Ревяк знал, что варвары всегда последуют за вождем. Бергтгар желал выйти из тени Вульфгара, даже, если понадобиться, ценой крови.

Рыбаки постепенно перебирались в Новый Таргос, зачастую сопровождаемые вооруженными солдатами. Они глупо провозгласили ценное озеро своей собственностью, пользуясь безоговорочной поддержкой Кемпа.

Кер-Диневал и Брин Шандер сопротивлялись войне, стараясь соблюдать нейтралитет, но они знали, что поддержат ее, если Таргос будет атакован. Города были готовы воевать, Ревяк знал это. Еще одна кровавая, бессмысленная война.

Война за Новый Таргос.

Они вышли ночью, когда не было солнца над сверкающим снегом, ночью, тем не менее слишком светлой для глаз дроу. Зак и Дзирт легко шли по замерзшей тундре, их плащи были в снежной пыли.

Высоко над ними Мир пыталась схватить и исследовать снежинки, но они таяли в ее руках. Слегка расстроенная нежеланием снежинок сотрудничать, Мир попыталась снова, но опять добыча растаяла в руках.

Нираньяр фыркнул.

— Тепло твоего тела растапливает снег, — объяснил он. — Есть снег, где жить? — спросил он, слегка удивленный. Грюневальд был очень близко к ледникам.

— Магия предохраняет лес от снега и холода, я видела снег только однажды, — ответила Мир, ее лицо помрачнело от воспоминаний, связанных с этим.

Нираньяр мудро не настаивал.

— Снег хорош для игры, — заметил он. Покажу позже, внизу.

Дзирт переживал, видя вокруг себя знакомую тундру. Он склонялся к мысли пойти и переговорить как с вождем варваров, так и с городскими советниками об этой ненужной войне. В его мозгу возникали возможные последствия войны, одно хуже другого. Если бы он мог поговорить с Ревяком или с Кассиусом, но Зак был крепок, как адамантит в стремлении продолжать поиск без задержек.

— Если мы не поговорим с ними, они скорее всего погибнут на войне, — не выдержал он.

Не замедляя шага Зак повернул свою не покрытую капюшоном голову к Дзирту.

— Может быть после посещения склепа, — сказал он спокойно.

Зак не собирался быть «послом мира» для упрямых, глупых людей, собиравшихся сражаться из-за рыбы, и Дзирт знал это.

— После посещения склепа будет слишком поздно, — сказал Дзирт. — Стампет сказала, что военные действия начались опять.

— Что хорошо послужит их процветанию, — процедил Зак сквозь зубы. Дзирт предпочел не услышать его реплику.

— Долина Ледяного Ветра была… остается моим домом. Я должен сделать что-нибудь.

— Тогда сделай это, — ответил Зак, его ноги легко шагали по снегу. Он осознал, что ему не нравится нетронутое белое одеяло. Мороз добрался до его пяток, сапоги стали мокрыми и неудобными. Зато вокруг была истинная красота, что-то вроде истинного творения художника.

Дзирт посмотрел на него с внезапной надеждой, затем сузил глаза.

— Вместе, — сказал он.

— Это действительно не мое дело, — холодно ответил Зак. — Если эти люди желают сражаться за рыбу, или за что-то еще в таком же духе, не видя других возможностей, это их проблема.

— Я пытаюсь помешать бессмысленным смертям, — проворчал Дзирт.

— Люди всегда бросались своими жизнями, так было, так есть и так будет, — заметил Зак.

— Надо это остановить, — Дзирт повысил голос. — Мы можем попытаться заставить их увидеть другие возможности, тогда не будет войны.

— Смотри, — сказал Зак холодно, как холоден был снег вокруг их. — Не думаешь ли ты, что эта война будет единственной? Ты видел много войн в Долине, и почему эта война должна стать последней? Даже если ты заставишь Бергтгара остановить войну, что ты думаешь о его наследнике? Или внуке? Это печально, но варвары таковы. Что еще можно ждать от племени, которое является собственностью Бога Войны? Оставь их в покое, если не желаешь провести остаток жизни потакая им, — закончил Зак, продолжая прокладывать путь через снег.

Дзирт задумался. Зак был прав, но не во всем. Ведь однажды Вульфгар объединил варваров с десятью городами, и Дзирт надеялся, что объединение надолго. С появлением Бергтгара и юных варваров, никогда не видевших войны, объединение, видимо, было разрушено.

Сколько еще озер, подобных Новому Таргосу, будет найдено? Рыбаки вряд ли согласятся, если им просто сказать держаться подальше от земель варваров. Тем более, что у него нет никаких доказательств того, что люди Бергтгара оставят города в покое.

Но он чувствовал необходимость сделать что-то. Мысль о том, что в его доме опять вспыхнет война, пронзила его сердце.

— Если мы увидим кого-либо из них по дороге, мы сможем поговорить с ними, — в конце концов сказал Дзирт.

Зак рассмотрел слабую возможность такой встречи, но учитывая его «удивительное» счастье, это могло произойти.

— Зачем? — спросил он напрямик. — Они даже не приняли тебя.

— Много лет назад я поклялся быть защитником этого места, — сказал Дзирт. — Я должен по меньшей мере попытаться сделать что-нибудь.

— Если мы увидим их, — повторил Зак задумчиво. Он не хотел вмешиваться в войну, но он не хотел и идти еще более кружной дорогой.

Дзирт кивнул. Это было лучше, чем ничего.

— О чем они говорили все это время? — спросила Мир у Нираньяра, глядя на обоих дроу с высоты.

— Ввязываться в войну или нет, — ответил грифон, его острые уши уловили каждое слово из разговора.

— Зачем? — спросила Мир. — Они сами по себе, мы сами по себе, все счастливы.

— Это дом Дзирта, — постарался объяснить Нираньяр.

Мир выглядела не убежденной, но предпочла оставить эту тему. Один только взгляд на снег заставлял ее глаза болеть. Солнце отражалось от блестящей поверхности, слепя и ослепляя. Как Зак мог стоять на нем, она не понимала.

Тундра была полна врагов, и за последнее время точность ее бросков сильно улучшилась.

— Почему в этой дикой земле живет так много монстров? — удивилась она вслух.

— В диких землях тоже много еды, — ответил Нираньяр, указывая своей лапой на далекие стада карибу, одновременно он продолжал руководить парой дроу, бредущих внизу.

Мир внимательно оглядела медленно передвигающиеся коричневые пятна.

— Но жить здесь так тяжело, — сказала она, пряча голову от очередного порыва холодного ветра.

— Города, они принимают всех отверженных. Варвары живут здесь, их предки здесь, их потомки здесь. Они не уйдут, — констатировал Нираньяр. — Городу рыба, приносят деньги. Люди будут жить в Ледяном Море, если это принесет доход, сказал он с оттенком пренебрежения.

— Но невозможно есть деньги, — сказала Мир.

— На деньги можно купить еду, — сказал Нираньяр. — Грифоны не пользуются деньгами. Мы торгуем. — Грифон решил придержать простой факт, что грифоны торгуют в основном драгоценностями, также довольно бесполезными.

— Этот мир сумашедший, — сказала убежденно эльфийская девочка, запаковалась в свою одежду и уснула, грифон же затрясся от смеха.

Стадо оленей понеслось как ветер, удирая во все стороны подобно коричневой волне, оставив на снегу дергающееся тело одинокого оленя с копьем в груди.