Запись третьей вероятности начиналась точно так же, как и вторая. Различия начинались с вмешательства Валькельхайна: в этот раз Робин не убегал, а принимал бой. На ходу вытаскивая мономолекулярный клинок, экономист атаковал, целясь в локоть: так как он имел доступ к секретной информации, он знал, что нужно сделать, чтобы победить сигма-зомби. Знал это и Робин: чуть сместившись, он перехватил меч за лезвие. 'Дзинь!' — и Валькельхайн остался без оружия. Достать нож или пистолет шпион уже не успел: террорист нанес сокрушительный удар рукой в перчатке, отбрасывая своего противника за пределы кадра. После чего поспешно ретировался.

Наконец, четвертая вероятность отличалась с самого начала. Здесь Робин не пытался задушить Сикору, а мирно с ним беседовал. Так как искусством чтения по губам Чезаре не владел, а звук камеры не записывали, о смысле разговора можно было только догадываться; однако, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь вместо Тадеуша выступал Джейк. Далее в кадр вошел Валькельхайн. Точнее, впрыгнул, с наскока отрубая руку Робину. Короткий обмен ударами с оборотнем — и поле боя остается за ним.

Досмотрев запись, Чезаре задумался. Обилие вероятностей скорее вносило путаницу, чем помогало, но все же, он пришел к единой рабочей версии. Однако прежде чем действовать, исходя из нее, требовалось исключить версию Рейко с кознями старых друзей. А еще раньше — подлечиться, чтобы в решающий момент тело не подвело.

Именно поэтому он отправился в лабораторию Рейко, где как раз уже закончилось лечение пострадавших студентов. Однако, проектор продолжал работать.

— Привет, я ждала тебя, — поздоровалась ученая.

— Привет, — кивнул шпион, проходя в лабораторию.

— Ну что, огрёб-таки во время схваточки? — сделала приглашающий жест она.

— Огрёб, — не стал спорить кардинал, ложась в гроб, — Даже я не всегда побеждаю.

— Ну да… Что такое Легион по сравнению с парой студентов?

— Да уж… — поморщился Чезаре, — Студенты ЗШН настолько суровы… В самом деле, если бой с Джейком еще можно засчитать как ничью, то против Анны я откровенно опозорился.

— Стареешь, — констатировала Рейко, — Пора уже искать себе замену, плодить потомков и уходить на покой. Акелла промахнулся.

— Угу, в моем возрасте несолидно бегать за киборгами с пистолетом, — усмехнулся он, — Но, увы, 'хочешь сделать что-то как следует — сделай сам'…

Если по-честному, то 'хочешь, не хочешь, а больше все равно некому'. Но это уже было бы нытье и жалобы, чего гордый итальянец не мог себе позволить.

— Хорошенькое у тебя 'как следует', - хихикнула учёная, — Неслабо тебя потрепали.

— Могло быть хуже, — возразил Чезаре, — Если бы этим занялся я же, но полгода назад, было бы непременно…

Действительно, самым рациональным решением был бы расстрел из укрытия без учета риска задеть Лилит. Полгода назад он практически так и поступил… Что едва не стоило Марии жизни. Иногда рациональное решение оказывается наихудшим: потому что хоть агент и должен уметь абстрагироваться от эмоций, они тоже даны человеку не просто так. Это было, пожалуй, самым тяжелым уроком, вынесенным им из событий Весны, и сделавшим его на шаг ближе к сложному понятию 'человек'.

— Кстати, ты в курсе? — сменила тему Рейко, — Пешка всё-таки поймала Балу, и, по моим сведениям, его ждёт невероятно жуткая кара.

— Узнала о добытой им 'секретной информации'? — предположил шпион.

— Тут и узнавать нечего было: он просто нагло ввалился в женскую душевую, объяснив это тем, что в мужской засел Гуро, — преподавательница чисто по-кошачьи фыркнула.

— А знаешь… — задумчиво ответил Чезаре, — Я ему верю.

— Почему? — округлила глаза она.

— Если бы он ввалился туда затем, зачем парни обычно подсматривают в женской душевой… То с чего бы ему подсматривать за Пешкой? Нет, он бы подгадал момент, когда там мылась бы Елена, Кирия или, скажем, Алиса, которая Брайс…

Он перечислил наиболее красивых из студенток… и мысленно порадовался, что Мария, как преподаватель, не моется в общей душевой, а располагает своей собственной.

— Хотя, конечно, есть и другой вариант. Если так уж сложилось, что его интересует именно Пешка, то он мог и упустить этот момент. 'Красота в глазах смотрящего', и все такое.

Ему, конечно, было легко говорить, учитывая, что внешность Марии не только выбирали они вместе, но еще и из вариантов, предоставленных Культом Красоты. Хотя, учитывая, что он называл ее прекрасной, еще когда она была наушниками у него на голове…

— Не смеши меня, — усмехнулась Рейко, — Пешка и Балу? Он — типичный хулиган, а она — типичная цундере. Вместе они могут быть только после маленькой кровопролитной войны.

— Тоже вариант, — ухмыльнулся Чезаре, — Противоположности притягиваются…

— Только вот разрушений такие противоположности создадут… — преподавательница хихикнула, — Ничего, сегодня вечером по сети будет плавать видео с переодетым в платье Балу.

— Страшная месть… — хмыкнул кардинал, — И после этого я жесток?..

— Так а кто студентов жестокости учит? — пожала плечами Рейко, — Разве твой предмет не стоит у Пешки в обязательных?

— Похоже, что Пешка и сама кого хочешь научит… — рассмеялся он.

— Правда? — притворно подняла брови ученая, а затем выключила сигма-проектор и открыла крышку, — Кстати, ты теперь как новенький.

— Это хорошо… — философски заметил Чезаре, поднимаясь, после чего вдруг без видимого перехода заговорил о деле, — У меня есть рабочая гипотеза по делу 'крота'. Кое-что в записи противоречит ей: кажется нам не хватает каких-то деталей мозаики; но… Скажи, у нас есть надежное средство определения лжи?

— Надежного нет, — Рейко пригубила шоколадное молоко, налила то же в стакан Чезаре, а потом вдруг оскалилась, — Хотя не совсем… У нас же есть Патридж.

— Думаешь, это разумно? — усомнился он, — Патридж не проявляет враждебности, да, но… Она все же сестра Лазурного Тюльпана. Я бы скорее остановился на ненадежных, но более контролируемых сыворотке и полиграфе.

— Родственник сигма-террориста — ещё не сигма-террорист, — пожала плечами Рейко, — Не думаю, что у Лесли есть причины любить родича. Всё же принудительное сигма-облучение, а затем ещё и стазис-тюрьма — это не очень приятно.

— Причины причинами, а родство тоже не стоит сбрасывать со счетов…

Эти слова звучали не совсем уверенно: у самого шпиона представление о родстве ограничивалось сторонними наблюдениями и смутным воспоминанием о далеком детстве.

— Я пока что не возьмусь с уверенностью предсказать, чью сторону предпочтет Патридж; поэтому этот путь кажется мне как минимум не менее ненадежным… С той разницей, что полиграф или сыворотка не станут обманывать нас сознательно.

Рейко пожала плечами.

— Полиграф могу обмануть даже я. Ментоскоп еще не протестирован на практике. А сыворотка просто дико отключает тормозящие участки мозга, и под ней можно узнать, что Хэйтем приехал за Робином на розовом единороге и устроил ему горячую ночь любви на третьем уровне Doom'а.

Она снова пожала плечами.

— А если использовать их вместе, то полиграф всегда будет показывать ложь, даже в ответе на вопрос 'Вы — мужчина?'.

— Проблема в том, — покачал головой Чезаре, — Что как раз предатель может предложить Лесли то, чего она больше всего хочет. Свободу от ошейника и от игр Нарьяны. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что они ее бесят. Мы ей этого предложить не можем.

Помолчав, Чезаре добавил:

— Что ж, в таком случае лучшим вариантом будет не предпринимать радикальных действий, пока мы не получим каких-либо подтверждений. Пожалуй, тебе стоит при случае сообщить Нарьяне о наших подозрениях… Пока не будет убедительных улик, лучше — без конкретных имен.

Учёная кивнула.

— Хорошо… а вот то, что нам нечем заинтересовать Лесли — плохо.

Рейко сделала очередной глоток.

— Нужно что-то придумать, и это без вариантов. В обязательном порядке.

— Что надо, я даже не сомневаюсь, — хмыкнул Чезаре, — Но что именно — не представляю… Ладно, по поводу подозрений. Скажи-ка, Хэйтем в последнее время делал что-нибудь, что могло вызвать дополнительные подозрения?