Своей политикой Эвбул удовлетворял интересы богатых рабовладельцев, поскольку увеличение денежных раздач шло за счет ущемления военного бюджета, а не за счет увеличения налогов или конфискации имущества. Он удовлетворил временно и интересы демократических масс населения, так как они не только получали свой прежний государственный паек, но получали его в значительно увеличенном размере.

Если в эпоху Перикла безвозмездные денежные раздачи народ получал, главным образом, от эксплуатации своих союзников, то в период экономического кризиса и македонского нашествия усиление денежных раздач шло за счет сокращения военных расходов, что было на руку Филиппу.

Влияние Эвбула на государственные дела было настолько велико, что на первых порах усилия антимакедонской партии, направленные на то, чтобы убедить народное собрание обратить средства кассы феорикона на военные нужды по принципу, изложенному Демосфеном в третьей Олинфской речи, ни к чему не привели.[102] Только тогда, когда опасность стала угрожать самому существованию Афин, антимакедонской партии удалось эти зрелищные деньги обратить на военные нужды, отстранить в 339 году Эвбула от занимаемой им должности и передать ее в руки Ликурга.

Политику Эвбула всецело разделял один из самых горячих приверженцев македонской ориентации, известный общественный деятель и оратор Эсхин. Эсхин на всем протяжении своей политической деятельности выступал как ярый противник Демосфена, как энергичный представитель той [239] части рабовладельцев, которая была заинтересована в дружбе с македонским царем.[103]

В стороне от бурных натур Исократа, Эвбула и Эсхина стоял видный афинский стратег Фокион, один из трезвых политиков Афин.

Фокион принадлежал к тому немногочисленному кругу людей, которые не создавали каких-либо теорий, не искали ни денег, ни почестей на практике. Будучи долгие годы стратегом, он понял военное превосходство Македонии и больше как военный специалист, чем политик, боролся против боевой, воинственной политики Демосфена.[104]

Следует отметить, что представители македонской партии не имели единства взглядов по многим вопросам внешней политики. Так, Исократ — больше теоретик, чем практик; Эвбул — типичный примиренец. Будучи противником Демосфена в вопросе о финансовых реформах, он сходился с ним в вопросе о морской политике. Эсхин, Филократ и Демад заискивали перед Филиппом, не думая о его походе против персов. Фокион был во многом не согласен с ревностными македонскими приверженцами. Несмотря на эту пестроту индивидуальных взглядов главных руководителей македонской партии, их объединяло одно: боязнь движения рабов и бедноты. Они хотели поправить свое неустойчивое положение путем передачи Греции в руки сильного монарха, путем уничтожения демократического строя с его денежными раздачами, налогами на богатых, литургией и т. д.[105]

Македонская партия имела своих приверженцев и в других греческих государствах. Они, по выражению Демосфена, старались «обмануть и совратить своих собственных сограждан, каждый из них нанес большой вред своему отечеству».[106] [240]

Македонской партии противостояла антимакедонская, руководимая горячим приверженцем афинских демократических учреждений Демосфеном.

Кроме Демосфена, из числа деятелей антимакедонской партии необходимо отметить Ликурга, Гиперида, Аполлодора.

Ликург — известый афинский финансист, соперник Эвбула. В 339 году он занял его должность по управлению финансами и исполнял ее в течение 12 лет.[107]

Благодаря неутомимой деятельности Ликурга афинские доходы были подняты до 1000—1500 талантов. Не забывая о денежных раздачах массам главным образом за счет конфискации имущества осужденных богачей, Ликург большую часть средств расходовал на строительство и военные нужды. Флот в его время вырос до 400 триер, заготовлены большие склады оружия, введено обязательное двухлетнее военное обучение эфебов. Эти взгляды на афинскую политику Ликурга особенно разделял Аполлодор, который еще при Эвбуле боролся с последним против его вредных для демократии финансовых мероприятий.

Известный адвокат Гиперид оказывал большую услугу делу Демосфена тем, что выступал с изобличительными речами против Филократа, Эсхина и других приверженцев Македонии, разоблачая их как изменников родины.[108]

В противоположность македонской партии антимакедонская боролась за сохранение и защиту демократических учреждений от военной диктатуры македонского царя путем образования эллинского союза под главенством Афин. Эта программа соответствовала интересам торговых элементов, связанных с Черным морем и его рынком, соответствовала интересам демократических масс, боявшихся потерять с приходом Филиппа свою демократическую конституцию.

Особенно ожесточенно стоят друг против друга, как непримиримые враги, эти партии в период Филократова мира и последующих за ним событий.

Однако, несмотря на различие своих партийных воззрений, обе партии сходились в вопросе о необходимости заключения мира с Македонией. В нем были заинтересованы все [241] слои афинского общества. Мотивы заключения мира были весьма различны. Мир должен был принести бедным возобновление денежных раздач, сокращенных в военное время, богатому и среднему слою населения — освобождение от общественных повинностей и военных налогов; торговцам, судовладельцам и ремесленникам — свободную морскую торговлю, связь с торговыми людьми во Фракии, Фессалии и Македонии, увеличение македонского спроса на греческие товары.

История заключения Филократова мира запутана и темна. Эсхин и Демосфен во многом исказили существо дела. Главным источником по этому вопросу является обвинительная речь Демосфена против Эсхина и ответная речь Эсхина. Обе эти речи содержат в себе ряд ценных исторических данных, представляющих часто связный рассказ о посольстве афинян к Филиппу в 346 году. Однако в изложении этих событий есть много тенденциозного, субъективного, исторически неправдоподобного.

Уже в период первого посольства проявилось взаимное недоверие и вражда между Демосфеном и Эсхином.[109]

Во время переговоров афинские послы просили Филиппа о возвращении города Амфиполя и других важных прибрежных мест. Нам неизвестно, что на это ответил македонский царь. Ни Эсхин, ни Демосфен подробно не передают его речь. Вряд ли Филипп соглашался вернуть Амфиполь Афинам. По другим вопросам он был более уступчив: он обещал не нападать на афинские владения в Херсонесе, предложил афинянам союз и обещал им большие выгоды от этого союза. С послами Филипп отправил в Афины письмо, в котором обещал честно выполнять договор.

В марте 346 года послы вернулись в Афины. В народном собрании они доложили о проделанной работе.[110]

Через некоторое время в Афины прибыли македонские [242] послы, среди них — Антипатр, Парменион и Эврилох.[111] Сам состав македонского посольства из числа близких царю людей говорит о том, что Филипп придавал этому договору большое значение. На народном собрании при участии македонских послов были выработаны условия мира. Греческие союзники настаивали, чтобы при окончательном заключении мира учли их желания. Они требовали, чтобы условия мира с Филиппом обсуждались в союзном совете и не ограничивались лишь решением афинского народного собрания, а чтобы было позволено каждому греческому государству в течение трех месяцев внести свои предложения в этот мирный договор. Это союзное решение не было принято во внимание при заключении мира. В мирном договоре записаны два основных пункта: первый пункт подчеркивал то обстоятельство, что обе стороны должны оставаться при тех владениях, какие они имели во время заключения мира; по второму пункту обе стороны заключали между собою дружбу и союз, обязываясь помогать друг другу в случае нападения на них или на их союзников. На суше и на море торговые сношения объявлялись вполне свободными. Города, в которых имелись морские разбойники, считались неприятельскими городами.[112]