Эти рассказы имеют полулегендарный характер и выдуманы придворной историографией с целью создать образ богоизбранного и обожествленного правителя. Легенда о коне отражает попытку отождествить Митридата Евпатора с Александром Македонским и Буцефалом, а рассказ о скитаниях навеян иранской традицией. Персидские цари по обыкновению распространяли легенду о своих тайных скитаниях. Что касается наездничества и охоты на диких зверей, то это элемент воспитания персидской и греко-македонской высшей знати. Миф об ударе молнии и яркой комете символизировал величие и значимость будущих побед богоизбранного повелителя, провозглашение его новым Дионисом. В этих рассказах отразились иранские и греко-македонские корни правящей в Понте династии; легенда о семилетнем отсутствии царя, по мнению ряда исследователей, не должна восприниматься всерьез, так как существуют медные монеты 120-110 гг. с портретом молодого монарха, что говорит против его изгнания[46].

Другая группа ученых принимает рассказ об изгнании Евпатора[47]. Т. Рейнак, ссылаясь на показания Юстина (XXXVIII.8.1), что Митридат через 23 года после начала царствования вступил в войну с Римом, полагает, что Митридат VI вынужден был спасаться от козней матери в горах в течение семи лет. В соответствии с этим единоличное правление Митридата Евпатора, который по вступлении на престол расправился с матерью, а затем и братом (Memn. XXX; App. Mithr. 112; Sallust. Hist. Fr. II. 75 Maur.= Fr. II. 54 Kritz.; Sen. Controv. VII.1.15), должно быть датировано 113/112 гг. до н. э. (официальное начало царствования Евпатора - 120 г., так как I Митридатова война началась, как известно, в 89 г.)[48] Противники этой точки зрения апеллируют к двум делосским посвящениям, из которых одно - афинянина Дионисия, сына Неона, гимнасиарха - за царя Митридата Евпатора и его брата Митридата Хреста, а второе - также за царя Митридата Евпатора, Митридата Хреста и их деяния (OGIS. 368;369 = ID. 1560; 1561 = Durrbach F. Choix... N 113, 114; SEG. XXXVIII.668). Надписи датируются 116/115 и 115/114 гг. и показывают, что к этому времени мать обоих братьев была уже лишена власти и, вероятно, убита. Учитывая датировку этих документов, предположение о семилетнем отсутствии Митридата VI якобы теряет силу.

Конечно, рассказ о жизни Митридата среди дикой природы навеян легендами о детских годах Кира II (см.: Herod. 1.95; 107-121), однако и в этих романтических историях есть доля истины. Охота на диких зверей и верховая езда входили в комплекс обязательного обучения юношей из знатных персидских родов, поэтому Митридата Евпатора обучали и этим занятиям[49]. Появление же комет подтверждается астрономическими наблюдениями (см. выше). До нашего времени дошли также любопытные медные монеты, относимые к понтийскому чекану: 1) шестилучевая звезда, полумесяц-комета, от которой тянется хвост, перекрывающая шестилучевую звезду-Солнце; 2) протома коня-комета. Они удивительно точно отразили в типологии сообщения Юстина о комете, затмившей Солнце в год начала царствования Евпатора, и о его воспитании как наездника. Поскольку монеты считают подлинными[50], то они могут подтверждать упомянутое небесное явление и датироваться соответственно начальными годами правления молодого Митридата VI. Их анонимность и один из типов согласуются с чеканкой в указанное время анонимной меди и полным отсутствием царских монет с легендами и титулатурой правителя. Очевидно, двойственность положения Митридата, которая не позволяла ему, считавшемуся наследником, выпускать монету от своего имени и с титулом царя, давала возможность ограничиться лишь серией меди анонимных типов и автономным чеканом городов. Поэтому данные монеты в некоторой степени подтверждают сообщения о первых годах правления Евпатора. К тому же оппозиция молодому царю со стороны его ближайшего окружения делала вполне резонным бегство из страны в поисках убежища от преследований.

Два делосских посвящения не препятствуют положительно отнестись к версии о бегстве царя и пребывании за пределами царского двора в течение семи лет. Как указывалось, Т. Рейнак отсчитывал двадцать три года самостоятельного правления Евпатора с начала Первой Митридатовой войны в 90/89 г. Однако первое вооруженное столкновение царя с Римом произошло еще в 95-94 гг., когда пропретор в Азии, а затем наместник в Киликии Л. Корнелий Сулла вторгся в Каппадокию, изгнал оттуда Гордия, ставленника Митридата Евпатора и Тиграна II Армянского, и восстановил на престоле царя Ариобарзана I (Plut. Sulla. V.6-7; Liv. Epit. 70; Justin. XXXVIII. 3. 1-3).

В ходе этой кампании римляне вооруженным путем противостояли нонтийцам, в частности посланному в Каппадокию стратегу Митридата VI Архелаю (Frontin. 1.5.18)[51]. Свидетельство Юстина о вступлении в войну с Римом через 23 года после начала царствования Митридата, приуроченное им к Первой Митридатовой войне, вполне может относиться к эпизоду с Суллой и Архелаем, поскольку римские историки по-разному датировали противоборство римлян и Митридата: одни считали, что царь воевал с Римом в течение 46 лет (Justin. XXXVII. 1.7), другие - 40 лет (App. Mithr. 112). Разница в шесть лет зависела от того, какое событие брали за начало или конец противоборства: либо это утверждение в Каппадокии (102 г.) или Пафлагонии (108 г.), либо это потеря Митридатом родовых владений (69-68 гг.) и гибель в 63 г. на Боспоре (см. ниже).

За начало войны с Римом можно принять и указанный вооруженный конфликт с Суллой, ибо разница между ним и официальной датой начала Первой войны с Римом составляет те же шесть лет. Тогда первый год единоличного правления Митридата VI падает на 117 г. до н. э., когда, вернувшись в Понт, он сместил регентшу-мать, упрятал ее в темницу и там убил. Вот почему в делосских посвящениях ее имя не фигурирует вообще. Чуть позже, может быть между 113-111 гг., он расправился и с братом Хрестом. Следовательно, если справедливо относить восшествие на престол Митридата Евпатора к 123/122 гг., о чем говорилось выше, то семь лет изгнания молодого царя должны приходиться на 123-117 гг. За эти годы оппозиционные силы могли выдвинуть Хреста в качестве законного престолонаследника. Поэтому по возвращении Митридат Евпатор вынужден был какое-то время мириться с его соправитсльством. Что до автономной меди Амиса и Синопы с портретом молодого царя от 120-111 гг., то она не может свидетельствовать против его семилетнего отсутствия. Ведь в точности неизвестно, когда на протяжении 10 лет чекана начался выпуск этих монет. Не исключено, что к нему приступили тотчас после возвращения царя в 117 г. К тому же Митридат даже во время вынужденного отсутствия официально считался наследником и законным царем Понта, так что монетарии имели полное право помещать его портрет в образе различных божеств на автономные монеты городов. Таким образом, мы не видим веских причин отвергать свидетельство Юстина о семилетнем отсутствии Митридата VI в Синопе.

Если вернуться к анонимной меди, легко заметить, что выпуск монет со шлемом приходится на годы отсутствия молодого царя. Учитывая беспрецедентность в выборе типа, можно предположить, что изображение шапки Персея символизировало семилетнее отсутствие молодого монарха на престоле Понта. Так как Митридата современники воспринимали в образе его покровителя Персея, которого при борьбе с Горгоной шапка, подарок Афины Паллады, сделала невидимым и потому неуязвимым для врагов, изображение одной шапки показывало не только отсутствие, "сокрытие" царя, но и косвенно намекало на его борьбу с оппозицией и потому тайное убежище от козней врагов. Ясно то, что в первые годы Митридат VI действительно столкнулся с огромными трудностями.