Перед Третьей Митридатовой войной столкновения фракийцев и римлян возобновились. На этот раз военная инициатива полностью перешла к Риму. В 79-78 гг. Митридат попытался спровоцировать обострение ситуации на границах Македонии с участием фракийцев. Но наместник Македонии Аппий Клавдий Пульхр, упредив выступление Митридата и фракийцев, сам совершил поход против них и дошел до Дуная. Его преемник Гай Скрибоний Курион продолжил борьбу с медами и дарданами. В войсках понтийского царя перед Третьей Митридатовой войной служили фракийцы, жившие в предгорьях Родоп и Тема, бастарны, кораллы. Поскольку дарданы и меды по-прежнему являлись главными противниками римских полководцев, очевидно, что Митридат сохранил во Фракии прежних союзников[85]. Он все еще рассматривал Фракию как плацдарм для борьбы за Грецию. Как и ранее, его целью было захватить via Egnatia и создать опорные точки для овладения Иллирией, а затем, возможно, и Италией.

Данное обстоятельство побудило римлян в лице М. Варрона Лукулла в 72-71 г. совершить походы во Фракию и Западное Причерноморье. Тем самым ставилась цель лишить Митридата его союзников в регионе и расширить там римское влияние. В 72 г. Лукулл выступил против бессов, овладел их столицей Ускудамой, Евмолпиадой и Кабиле, покорил фракийцев в предгорьях Гема. В ходе этой операции Лукулл овладел Аполлонией Понтийской и разграбил город в отместку за жестокое сопротивление. После этого под власть Лукулла перешла соседняя Месембрия, где был оставлен римский гарнизон. Весной 71 г. Лукулл приступил к завоеванию областей к северу от Гема, дошел до Дуная, а затем спустился по побережью и захватил города Истрию, Томи, Каллатис, Дионисополь, Бизону, Парфенополь, Одесс. Города и земли к северу от Гема подчинились римскому военачальнику почти без сопротивления[86]. Это объясняется тем, что северные районы Фракии чуть ранее подверглись завоеванию Аппия Клавдия Пульхра и Гая Скрибония Куриона; в результате традиционные связи местных племен и греческих полисов нарушились. Поэтому города сочли за благо перейти на сторону Лукулла. К югу от Гема в области бессов и медов влияние Митридата ощущалось отчетливее, что и обусловило упорное их сопротивление Лукуллу. Интересно, что Лукулл начал завоевание с походов против фракийцев, а не греческих полисов. Этим он рассчитывал лишить греков надежного тыла, чтобы впоследствии успешнее вести войну против городов, где "митридатизм" пустил более глубокие корни. Это обстоятельство лишний раз свидетельствует, что присоединение западнопонтийских городов к державе Митридата Евпатора было совершено только после того, как взаимоотношения греков и местного населения стабилизировались. Они еще более упрочились после создания причерноморской державы царя. Таким образом в 71 г. с влиянием Митридата во Фракии и Западном Причерноморье было покончено. Гарантом независимости полисов региона по отношению к окружающему населению отныне выступал Рим.

Митридат VI установил отношения с фракийцами как только начал агрессивную политику в Причерноморье. На протяжении тридцати с лишним лет он рассматривал Фракию и Западное Причерноморье как плацдарм для захвата Македонии и Греции. Овладение Балканским полуостровом необходимо ему было для расширения своего влияния в эллинистическом мире и для успешной борьбы с Римом. В этом плане отношения с фракийскими племенами имели для царя первостепенное значение. Вот почему Фракия приобрела статус важного стратегического звена во время Митридатовых войн. К тому же этот район являлся частью Причерноморской державы Митридата, что обеспечивало ему прочный тыл для проведения активной внешней политики в Малой Азии и Средиземноморье.

Со второй половины IV в. до н. э. Колхида входит в сферу торговых интересов Южного Причерноморья. Об этом свидетельствуют находки клейменой керамической тары, черепицы, монет, среди которых преобладает продукция Синопы и в меньшей степени Амиса. Синопские монеты обнаружены в Эшери, Пичвнари, Дапнари и других местах Грузии, тогда как амисских монет найдено меньше[87]. Синопа была заинтересована в торговом пути по р. Риони через Кавказ в районы Центральной Азии и Индии[88], поскольку торговый путь в эти земли, проходившей через Восточную Анатолию и Трансевфратскую область, находился в руках враждебных Синопе династов Понта, Малой Армении и Каппадокии. Поэтому после включения в состав Понтийского царства Синопа должна была поддерживать понтийских царей в их проникновении в Колхиду. Очевидно, уже Фарнак I предпринимал подобные попытки, ибо неизвестный Акусилох, фигурировавший в договоре 179 г. до н. э., являлся скорее всего царем Колхиды (Ака?), опасавшимся территориальных захватов Фарнака на Востоке (см. выше). Не исключено, что уже в начале II в. были установлены политические связи Понта и Колхидского царства[89].

О времени и обстоятельствах подчинения Колхиды Понту сохранились крайне отрывочные и противоречивые сведения. Страбон (XII.3.1; 28) дважды говорит о присоединении Колхиды к державе Митридата Евпатора вместе с Малой Арменией, а также областями тибаренов и халибов. В другом месте географ указывает, что Колхида была присоединена после того, как "власть Митридата Евпатора значительно усилилась" (XI.2.18). Помпей Трог (Юстин) (XXXVIII.7.10) сообщает, что Колхида, подобно Боспору и Пафлагонии, была получена Митридатом путем наследования, т. е. мирным законным путем. Как мы убедились, Боспорское царство перешло к Митридату в результате завещания через усыновление, как до того Пафлагония - его отцу Эвергету, значит и Колхида была получена если не по наследству, то через признание законных прав на нее. Однако Мемнон (XXX) утверждает, что Митридат "подчинил себе царей вокруг Фасиса вплоть до областей за Кавказом путем войны", что вроде бы ставит под сомнение мирный характер перехода колхов под власть Понта. В этой связи в науке постулируется то мирный, то насильственный путь присоединения Колхиды[90], хотя встречаются попытки примирить разноречивые сведения утверждением, что независимо от формального права на власть в Колхиде понтийский царь прибег все же к насильственным действиям[91].

Что касается времени этого подчинения, то распространение получили три точки зрения: первая - страна перешла к Понту в 111-110 гг. до Диофантовых войн в Северном Причерноморье[92], вторая - на рубеже II-I вв.[93] и третья - в 80-х годах I в. до н. э.[94] Большинство исследователей, ссылаясь на Страбона, ставит подчинение Восточного Причерноморья в связь с включением в состав Понта соседней Малой Армении. А поскольку, как полагают, та была передана последним ее царем Антипатром, сыном Сисина, Митридату по завещанию еще 114- 112 гг.[95], то соответственно и в Колхиде понтийский царь должен был укрепиться около этого времени. Попытаемся точнее определить дату перехода Малой Армении под управление царя Понта и в зависимости от этого установить начало понтийского господства в Грузии.

Уже в III в. до н. э. понтийские Митридатиды оспаривали у каппадокийских Ариаратидов право именовать себя первыми и главными потомками Ахеменидов и Отанидов в Малой Азии. Это выразилось в стремлении объединить под своей властью все прежние земли предков - потомков рода Отана. Главным объектом их территориальных амбиций, как уже было подробно рассмотрено выше, была Каппадокия, где наибольшую агрессивность проявлял Фарнак I. Пытаясь там закрепиться, он заключил союз со своим родственником царем Малой Армении Митридатом, также имевшим виды на Каппадокию (см. выше). Этот Митридат был сыном сестры Антиоха III Великого Лаодики, вышедшей замуж за некоего родственника понтийских царей, союзников Антиоха[96]. Во время похода Антиоха III в Малую Армению Митридата прочили там на царство, однако сирийский царь предпочел местного династа Ксеркса, судя по имени - потомка Ахеменидов (Polyb. VIII.23.3). Чуть позднее в 197 г. этот Митридат принял участие в кампании против вассалов Птолемея V Эпифана на западе Малой Азии уже как сын Антиоха III (Liv. XXXIII. 19.10; Agatharchides. Fr. 16= FGrH.86.F16), что позволило некоторым исследователям констатировать его усыновление дядей[97]. Эта точка зрения нашла недавно подтверждение в надписи из Гераклеи на Латме, в которой Митридат прямо назван сыном Антиоха III[98].