Однако вряд ли следует говорить об усыновлении: по сообщению Полибия (VII.23.3) матерью Митридата была Лаодика, сестра Антиоха III. Поскольку из сообщения того же Полибия известно, что этот сирийский царь был женат на своей двоюродной сестре Лаодике, дочери Митридата II Понтийского и сестры Селевка II Каллиника Лаодики (V.43), а Митридат действительно был сыном Антиоха Великого, то напрашивается вполне вероятное предположение, что Полибий, очевидно, под матерью Митридата Лаодикой имел в виду супругу Антиоха III, его двоюродную сестру. В таком случае сын сирийского царя являлся прямым потомком Митридатидов, а значит, Отанидов и Ахеменидов. Вероятно, в начале II в. Антиох все же назначил сына царем Малой Армении, чтобы прочнее связать эту область с царством Селевкидов. После падения Антиоха III Митридат стал самостоятельным правителем и вступил в союз с царем Понта Фарнаком I, своим родственником.

Любопытно, что имя отца последнего царя Малой Армении Антипатра "Сисин" иранское и встречается преимущественно в Каппадокии[99] вместе с близким ему личным именем Σατας. На монетах IV в. с арамейскими надписями и символикой Синопы засвидетельствованы родственные имена Абд Сасан, Сисинна, Абдссн, которые принадлежали местным династам из рода каппадокийских Ариаратидов и Датама, имевших связи с Синопой[100] и считавшихся потомками Ахеменидов и Отана. Поэтому и властители Малой Армении могли считать себя потомками Отанидов и Ахеменидских царей, а их прямое родство с понтийскими Митридатидами давало им юридическое право завещать свое царство Понту. А это означает, что передача власти Митридату Евпатору происходила мирно путем завещания или усыновления его Антипатром с соблюдением династических наследственных традиций, выражавшихся в признании законным наследником власти в стране и преемником персидских царей.

При Ахeменидах Малая Армения вместе с Великой Арменией и частью Каппадокии входила в XIII сатрапию. До правления Кира большая часть Каппадокии находилась в составе Армении и управлялась армянскими правителями. Только при Кире она была выделена в самостоятельную III сатрапию. Что касается XIII сатрапии, которая именовалась Арменией, то в ее состав вошли земли по побережью Черного моря к востоку и западу от Трапезунта, населенные колхскими племенами (Xen. Anab. IV.8.22-24; V.2.1; Ps. - Arr. PPE. 15; Anonym. PPE. 49). Далее к востоку территория по побережью входила уже в XIX сатрапию, которую составляли земли мосхов, тибаренов, макронов, моссинойков, маров и колхов до р. Фасис[101]. При этом колхи обязаны были поставлять персидским царям воинские контингенты и выплачивать "дары" (Herod. III.97; VII.79). Вопреки мнению ряда ученых, что колхи в VI-V вв. до н. э. сохраняли независимость и "добровольно" платили персам дань[102], территория Колхиды до р. Риони все-таки входила в состав Персидской державы, поскольку "отец истории" говорит, что власть персов распространилась даже на соседей колхов "до Кавказских гор"[103]. Так что область расселения колхских и других менгрело-чанских племен подчинялась персидским наместникам отчасти XIII, большей же частью XIX сатрапий.

Считая себя потомками Отанидов и Ахеменидских правителей Ирана, цари Понта выступали преемниками их власти, в особенности последнего ахеменидского царя Дария III Кодоманна (см. выше) и под этим предлогом пытались установить собственное господство в ряде районов Анатолии. Поскольку Дарий III одно время являлся наместником в Армении (Diod. XVI.6.1), а Каппадокия и Армения (Малая) при Ахеменидах составляли одну сатрапию, то установление власти Митридатидов в Каппадокии и Малой Армении должно было происходить одновременно как в наследственных владениях предков[104]. Как известно, Митридат Евпатор стал полновластным правителем в Каппадокийском царстве в 101 г., когда посадил там в качестве царя своего сына Ариарата IX. Этим он хотел закрепить за собой соседнее государство в качестве наследственного домена (см. ниже). Вероятно, не будет преувеличением предположение, что одновременно или чуть ранее в состав его владений вошла и Малая Армения, присоединение которой к Понтийской державе делало власть Митридата VI в Каппадокии прочнее. К тому же со времен Фарнака политика Понта в Каппадокии была тесно взаимосвязана с политикой по отношению к Малой Армении. Так что признание Митридата законным правителем Каппадокии непременно подкреплялось законностью его власти и в Малой Армении как землях, подчинявшихся ранее предкам понтийских царей. Вот почему присоединение Малой Армении к Понту следует датировать рубежом II-I вв. до н. э.

Косвенно это подтверждается тем, что согласно практике наследования территорий понтийскими царями туда назначались сыновья в качестве верховных правителей. Не была исключением и Малая Армения, где царем стал Акафий (App. Mithr. 17; 18; 35; 41), один из самых старших сыновей Митридата. Он правил там до начала 80-х годов I в. Если бы эту область Митридат присоединил, как иногда полагают, в 114-112 гг., то он не смог бы назначить туда правителем сына, который в эти годы либо еще не родился, либо был совсем малолетним. Напротив, к началу I в. до н. э. Акафию было уже достаточно лет для того, чтобы стать правителем. Данный факт нельзя не принимать во внимание при установлении даты вхождения Малой Армении в державу Митридата Евпатора.

Учитывая показания Страбона об одновременном присоединении Малой Армении, тибаренов, халибов и Колхиды к Понтийскому царству, следует думать, что и колхские племена к югу от Фасиса признали Митридата Евпатора своим царем - законным наследником персидских Ахеменидов и их сатрапов, которым подчинялись ранее. Это согласуется и с данными Юстина о получении Митридатом власти в Колхиде по наследству. В таком случае и ее присоединение следует датировать рубежом II-I вв. и поставить в связь с общим направлением политики понтийского царя на Востоке. Обладание Малой Арменией и Колхидой создавало для Каппадокии надежный заслон с северо-востока. А закрепление всех этих районов вместе с Боспорским царством в одном государстве делало Митридата могущественнейшим властителем в Восточном Причерноморье и Закавказье, создавая прочную базу для захватов на Западе.

Однако, учитывая, раздробленность Колхиды на самостоятельные мелкие княжества - скептухии и то, что племена к северу от р. Риони никогда не подчинялись Ахеменидам, а являлись потомками Аэтидов - местных колхских царей, следует полагать, что правители этих районов не сразу признали власть Митридата в Колхиде законной. Возможно, что они даже оказали ему сопротивление, что позволило Мемнону говорить о подчинении царей вокруг Фасиса военной силой, а Юстину - о широкой щедрости царя Понта, т. е. о подкупе им тех правителей-скептухов, которые не желали подчиняться его власти. Как бы то ни было, это не надолго задержало покорение Колхиды и в начале I в. страна полностью перешла под власть Митридата.

Предложенная дата подтверждается нумизматическим материалом. Среди митридатовского чекана в Колхиде выделяются медные монеты Диоскурии - единственного полиса, получившего там право чеканки своей монеты. Первоначально их датировали 86-76 гг., затем предпоследним десятилетием II в.[105], поэтому завоевание Колхиды Митридатом ставили ранее подчинения Северного Причерноморья. Однако новое исследование этих монет позволило передатировать их выпуск 105-90 гг.[106], что, соответственно, повлекло и снижение даты присоединения Колхиды к Митридату до рубежа II-I вв. С этой датой перекликаются находки в Западной Грузии медных автономных монет Понта митридатовского чекана. При раскопках Эшерского городища обнаружено 9 экз. монет 105-90 гг. типа "Эгида-Ника" (7 экз.) и "Арес-меч" (2 экз.), согласно классификации Ф. Имхоф-Блумера. Монет поздних митридатовеких серий там зафиксировано всего 3 экз., а более ранних - ни одной[107].