Эти монеты показывают, что уже после включения в державу понтийского царя Ольвия, Херсонес и ведущие полисы Боспора получили права автономии и самоуправления, что дало им возможность бить монету. Как и в Понте, эти права были ограничены и регламентировались царем, который контролировал монетные выпуски. Это явно результат филэллинской политики Евпатора[129], которую он заимствовал у своих предков на понтийском престоле. Как результат, монеты Ольвии и Херсонеса сохранили больше исконно полисных типов, нежели монеты городов Боспора. Последние вообще ограничились унифицированным чеканом, выразившемся в том, что монеты различных центров несли одни и те же типы, связанные с личностью Митридата VI. Аналогичную картину можно видеть в родовом царстве Митридата. Это следствие жесткого контроля со стороны царской власти. Однако, наряду с чертами сходства, есть и различия в чекане городов северного и южного берегов Понта.

Во-первых, обращают на себя внимание выпуски серебра Пантикапеем, Фанагорией, Горгиппией и Херсонесом. Право выпускать монету из серебра и золота[130] в Понтийском царстве имел только монарх, однако в порядке исключения Амис в ознаменование заслуг перед Митридатом Евпатором получил ненадолго такое же право. В 96 г. его драхмы были полностью вытеснены царскими тетрадрахмами. Поэтому предоставление права чекана серебра полисам Северного Причерноморья одновременно с выпуском в Понте царских тетрадрахм в высшей степени необычно. Это не столько результат поощрения полисных свобод, сколько финансовая мера, способствовавшая повышению экономической мощи полисов. Ведь массовый выпуск серебра на Боспоре привел к тому, что царские тетрадрахмы там фактически не обращались[131]. В Колхиде же, где в отличие от Боспора монета из благородных металлов не выпускалась (если не считать варварских подражаний статерам Лисимаха и Александра), царские тетрадрахмы и статеры имели хождение[132]. Таким способом даже в ущерб своим финансовым интересам понтийский царь поощрял экономический подъем северных территорий и прежде всего полисов с целью активно воспользоваться сырьевой базой для поставок материальных ресурсов и продовольствия в родовое царство.

Если сравнить чекан Ольвии, Херсонеса и Боспора, то нельзя не заметить большую свободу Ольвии в выборе типов своих монет, нежели в Херсонесе и на Боспоре. В то же время Херсонес в меньшей степени, чем Ольвия, но в большей степени, чем Боспор, несет исконные черты в типологии монет. Во всех центрах одновременно с этим активно обращаются медные монеты Понта и Пафлагонии в качестве средства монетного обмена, при том, что их типы и номиналы везде одинаковы. Это показывает, что, предоставив Ольвии и Херсонесу относительно большую свободу в полисных правах сравнительно с городами Боспора, царь пытался одновременно экономически привязать все три региона не только друг к другу, но и к своему царству. Сопоставляя автономную чеканку трех областей Северного Причерноморья с объемом поступления понтийско-пафлагонской меди, легко заметить, что увеличение местного чекана прямо пропорционально снижению поступления понтийской меди в Северное Причерноморье и Колхиду. Резкое снижение в Северном Причерноморье и Колхиде обращения понтийской монеты в 90-80 гг. сопровождалось увеличением объема местного медного и серебряного чекана на Боспоре, Ольвии и Херсонесе. Не вызывает сомнений, что это результат изменений правового положения этих центров в государстве Митридата, вероятно, в сторону большего расширения полисных свобод.

Существует предположение, что города Северного Причерноморья занимали антимитридатовскую позицию в связи с военно-политическими неудачами царя в Греции и Азии[133]. Однако Д. Б. Шелов полагает, что ярко выраженных антимитридатовских настроений в городах не было, а прекращение автономного чекана вызвано изменениями в политике царя[134]. Но причиной изменения послужило все же недовольство населения Причерноморья состоянием взаимоотношений с Митридатом. Ведь налицо было явное сокращение притока понтийской монеты по всему Причерноморью, особенно заметное на фоне значительного преобладания понтийской меди в 111-90 и 80-70 гг., когда отношения с царем были наиболее прочными. Появление квазиавтономной чеканки городов в этот период принято объяснять расцветом филэллинской политики Митридата VI, поощрявшего полисные свободы и привилегии. Но филэллинство царя ярко проявлялось и ранее, когда поступление понтийско-пафлагонской меди в Ольвию, Херсонес и Боспор достигало апогея. Так что сокращение притока меди в 90-80 гг. нельзя объяснить только филэллинской политикой и предоставлением северопричерноморским эллинам прав автономного чекана.

В качестве первопричины можно назвать два обстоятельства: первое - открытое филэллинство царя, выразившееся в поощрении экономического роста полисов, второе - военно-политические неудачи в Восточном Средиземноморье, повлекшие сокращение выпуска меди в Понте и снижение объема торгово-экономических операций в Причерноморской державе. В результате поражений Митридата в Первой войне с Римом сократился и объем посреднической торговли южно-понтийских городов с Восточным Средиземноморьем и причерноморскими странами. Краеугольным камнем филэллинской политики Митридата в Азии и Греции было сокращение до минимума частных и общественных долгов полисов, освобождение их от налогов на пять лет, поощрение производственной деятельности торгово-ремесленных слоев. Царь провозгласил освобождение рабов, право полисов давать гражданские свободы ксенам и метекам, отмену долгов, перераспределение собственности, в том числе земельной. Хотя большая часть этих мер была направлена против римских порядков, они во многом способствовали подъему экономической жизни полисов, росту их политической самостоятельности[135]. Перечисленные мероприятия коснулись и Северного Причерноморья. Показатель тому - предоставление серебряной чеканки городам, что служит критерием высокого уровня благосостояния.

В нашем распоряжении имеется надпись, которая свидетельствует, что в 88/87 г. Совет и Народ Фанагории предоставили права гражданства чужеземным воинам, достойно отслужившим срок службы. В связи с тем, что воины вели себя по отношению к городу дружелюбно, им дали эти привилегии на том условии, что они не будут платить установленный гражданский налог за пользование местом жительства при расселении и усыновлении, а также будут освобождены от всех полагающихся метекам взносов и повинностей кроме призыва на военную службу[136]. Названные привилегии тесно связаны с мероприятиями Митридата Евпатора, которые он проводил в 80-х годах в Азии. Надпись свидетельствует, что Фанагория и, вероятно, другие города Боспора получили значительные права полисного самоуправления и не испытывали особой нужды в средствах. В то же время освобождение фанагорийцами метеков от полагающегося им налога показывает, что полис имел право взимать налог с иностранцев в свою казну, что усиливало его финансовую самостоятельность и коррелировало с чеканом собственной монеты из благородного металла.

Развивающиеся потребности экономики греческих городов требовали усиления торгово-экономических связей и расширения самостоятельности полисов в рамках общепричерноморской державы. Однако в результате неудач царя в Средиземноморье эти процессы начали давать сбои, свидетельством чему стало резкое сокращение поступлений понтийской монеты на рынки Причерноморья. В такой ситуации города не спешили отложиться от Митридата, а попытались использовать предоставленные им права для укрепления собственного экономического положения. Как следствие были во множестве выпущены местные монеты унифицированного типа с целью упрочить межполисные связи. Знаменательно, что в Херсонесе вследствие ослабления притока понтийской меди усилилось обращение монет соседнего Боспора[137]. Это говорит о том, что при Митридате Херсонес тяготел к Боспору в политико-административном и экономическом плане и был заинтересован сохранить связи, налаженные за годы подчинения понтийскому царю. В Ольвии и Тире, напротив, боспорские монеты этого времени практически неизвестны, однако, в 90-80 гг. там выпускались местные подражания монетам понтийских городов как реакция на резкое сокращение их поступления[138]. В этом случае налицо стремление не прерывать плодотворные контакты с Понтом и не выпадать из сложившейся панпонтийской системы денежного обращения. Всё это показывает, что во втором десятилетии I в. до н. э. города не отпали от Митридата (доказательством чему - митридатовский характер выпусков монет и их типология на Боспоре и в Херсонесе), а несколько ослабили политическую и экономическую зависимость от него.