В указанный отрезок времени и в Херсонесе и на Боспоре все больше появляется монет Фарнакии и Амастрии. По-видимому, это результат укрепления экономических отношений и торговых связей между различными центрами державы Митридата. Правильнее, однако, говорить не о прямых связях рассмотренных городов с Северным Причерноморьем, а об усилении внутриэкономических контактов между отдельными областями собственно Понтийского царства, благодаря которым через Синопу и Амис энергично вывозилась продукция из других регионов в ответ на поставки хлеба из северопонтийских областей. Это подтверждается практически полным отсутствием находок монет северопричерноморских городов в Понтийской Каппадокии и по-прежнему монопольной ролью Амиса в денежном обращении Понта.

Во всех кладах медных монет, зарытых между 85-65 гг., представлены монеты преимущественно амисского чекана: в кладе из Газакены (Амасия) 177 экз. монет Амиса, 17 - Синопы, 10 - Амастрии, по 1 -Газиуры, Команы, Кабиры (IGCH. 183. № 1382); в кладе из Мерзифона (Хилиокомон) засвидетельствовало 43 экз. монет Амиса, 14 - Амастрии, 2 - Синопы, по 1 - Команы и Пантикапея; в другом кладе оттуда же обнаружено 16 экз. монет Амиса, по 3 экз. монет Синопы и Амастрии, по 1 - Амасии, Команы, Дии (IGCH. 184. № 1386, 1387); в монетном кладе из Баш-Кёй (к югу от Котиоры) содержалось 2003 медные монеты Амиса заключительного периода митридатовского чекана (IGCH. 184. № 1388); клад из Гемене (Дазимонитида): 190 экз. монет Амиса, 27 - Синопы, 21 - Амастрии (IGCH. 183. № 1385); клад из Понта: 42 экз. монет Амиса, 1 - Синопы (IGCH. 184. № 1389). Обнаруженный в 1981 г. клад из окрестностей Зелы содержал 295 монет Амиса (72,12%), 48 - Синопы (11,74%), 38 - Амастрии (9,29%), 15 - Команы (3,66%), 10 - Кабиры (2,45%), 3 - Хабакты (0,74%)[148].

Эти клады показывают, что амисские монеты продолжали оставаться ведущими в денежном обращении Понтийской Каппадокии и Пафлагонии, что соответствует их роли и на рынках Причерноморья и родового царства Митридата как отвечавших потребностям сближения всех входивших в состав державы территорий. Значительный процент находок в кладах из Понта монет Синопы и Амастрии совпадает с несколько большим их проникновением в Северное Причерноморье в 80-70 гг. сравнительно с ранним периодом. Обращение в Колхиде в 80-70 гг. преимущественно амисских монет последних групп свидетельствует о большей ориентации на Амис, нежели на Боспоре, где крепнут в это время позиции Синопы.

Если сравнить количество амисских оболов 80-70 гг. типа "Персей-Пегас" на Боспоре и в Херсонесе с упомянутыми тетрахалками типа "Зевс-орел", то бросается в глаза, что в боспорских городах оболы уступают тетрахалкам в 9 раз, а в Херсонесе их соотношение почти одинаково, и первые даже несколько превосходят последние (19 против 15). К. В. Голенко правильно объяснил этот феномен на Боспоре массовым выпуском анонимных оболов[149]. В Херсонесе эти оболы представлены всего 4 экземплярами. Вот почему потребность в самом крупном номинале меди на денежном рынке Херсонеса могла быть удовлетворена только за счет привозных амисских оболов тина "Персей-Пегас". Это говорит не столько о некоторой ущемленности прав автономного чекана в Херсонесе в указанный период, сколько об определенной самостоятельности денежного рынка города по отношению к Боспору в рамках общепонтийской державы Митридата VI и большей ориентации на Амис. В то же время увеличение количества тетрахалков типа "Зевс-орел" синопского чекана на рынках Херсонеса и Боспора свидетельствует, что оба государства продолжали тесные связи друг с другом и в одинаковой мере несли обязанности по поставкам в Синопу продовольствия для войск Митридата (Memn. 54.1). Нельзя сбрасывать со счетов и стремление понтийского царя к унификации монетного дела в подвластных городах при сохранении некоторых черт самостоятельности в их монетном хозяйстве, что также может объяснить сходство ряда процессов в монетной политике Херсонеса и Боспора.

Отмеченные особенности обращения понтийских монет в различных частях державы Митридата, подвластных Махару, показывают, что попытки понтийского царя создать одинаковые условия во всех областях были не совсем успешными. При том, что Херсонес в политико-административном отношении подчинялся Боспору, он сохранял самостоятельность в денежном обращении, например, большую (подобно Колхиде) ориентацию на Амис. Это находит подтверждение в сообщении Мемнона (XLVII; XLIX), что в 72-70 гг. Херсонес и Феодосия пользовались правами автономии, находясь под властью Махара. Очевидно, города Северного Причерноморья и Колхида сумели сохранить традиционные торговые связи с Южным Причерноморьем. В этом заключалась одна из причин поддержки городами Причерноморья Митридата VI Евпатора вплоть до бегства его из Малой Азии в 67/66 гг. даже несмотря на отказ от филэллинской политики.

Особняком стоят в этом отношении Ольвия и Тира. В связи с тем, что в Северо-Западное Причерноморье после 80-х годов I в. практически не поступала понтийско-пафлагонская медь, следует полагать, что этот район в середине 80-х годов вышел из подчинения Митридату Евпатору, Хотя существует мнение, что это произошло позднее, в 70-х годах после отпадения от Митридата Левобережного Понта и Фракии (см. выше), в Ольвии тем не менее засвидетельствовано немалое число монет типа "Зевс-орел", чеканенных после 75 г., поскольку на них били ольвийскую медь заключительных анонимных серий типа "Аполлон-кифара", убедительно датированную П. О. Карышковским первой половиной - серединой 60-х годов I в. до н. э.[150] Следовательно, после измены Махара и в годы пребывания Митридата в Северном Причерноморье город вновь подчинился понтийскому царю. В пользу такого мнения говорит чекан монет с типом восьмилучевой звезды и надчеканка в эти годы монет выпущенных ранее серий такими же типами, заимствованными из нумизматики Понта и Колхиды эпохи Митридата VI. В это же время в Херсонесе, как мы убедились выше, чеканятся монеты с изображением Девы и символами "Зевса - орел на молнии", а на Боспоре идет массовая перечеканка тетрахалков Синопы с типом орла на пантикапейские монеты типа "Аполлон-треножник" и анонимных оболов Махара на пантикапейские оболы типа "Аполлон-орел на молнии, звезда". Они датируются последними годами Митридата и началом правления Фарнака[151].

Совпадение перечеканок и типов монет неслучайно, так как налицо явная попытка предоставить полисам больше автономных прав, чем при Махаре. Несомненно, это связано с планом Митридата создать в Северном Причерноморье плацдарм для вторжения в Италию и Грецию[152], для чего потребовалось включить в состав царства Ольвию и предоставить греческим полисам ряд автономных привилегий, дабы прочнее связать их с царской властью. Очевидно, в эти годы в Ольвию был послан гарнизон царских войск, состоявший из наемников-фракийцев (IosPE. I². 223) и уроженцев малоазийских областей (Ibid. 222)[153]. Однако факт массовых перечеканок показывает, что колоссальные расходы Митридата не покрывались притоком монет из родового царства, утраченного в борьбе с римлянами. Приходилось рассчитывать только на обескровленные более ранними поборами ресурсы городов Северного Причерноморья и помощь варваров, главным образом, скифов.

Античные авторы сообщают, что во время измены Махара в конце 70-х годов ряд греческих городов Пантикапей, Нимфей, Феодосия, Херсонес и другие "по берегу Понта очень удобные в военном отношении" отпали от Митридата и в течение 65-63 гг. стратегам царя пришлось брать их заново, применив военную силу (App. Mithr. 107-108). Вероятно, позиции понтийского царя в Диоскурии и Фанагории также были непрочными, поскольку первый город ему пришлось быстро покинуть и бежать на Боспор, а во второй послать часть войска для удержания за собой обоих берегов Керченского пролива (Ibid. 108). Как только в Фанагории вспыхнуло восстание, вызванное этой акцией, к нему тотчас примкнули и другие полисы, отложившиеся от царя. Это показывает, что города вовсе не стояли на стороне Митридата в годы измены Махара, а использовали малейший повод отложиться. Причины надо искать в отпадении от Митридата к 70 г. южнопонтийских полисов, игравших важнейшую роль в торгово-экономических отношениях в Причерноморской державе. Как только Гераклея, Синопа и Амис перешли к римлянам, полностью прекратилось осуществление ими торгово-экономических посреднических функций в регионе. Как следствие была прекращена эмиссия их монет и кончилось поступление их на причерноморский рынок, что нарушило сложившиеся в державе экономические связи. А поскольку города Северного Причерноморья были истощены поборами, то среди граждан росло недовольство. Это потребовало от Митридата смягчить царский контроль за их автономиями, вновь предоставить им ограниченные права самоуправления с целью поднять их экономическое значение и попытаться удержать за собой. Косвенным подтверждением является подчинение в это время Колхиды сатрапам-диойкетам или гиппархам, как до Митридата Младшего[154]. Однако зажиточные торгово-ремесленные круги полисов не были удовлетворены создавшимся положением, так как главный источник их материального благополучия - экономические связи с Южным Причерноморьем и Восточным Средиземноморьем -иссяк, а царь требовал новых расходов. Отсюда - массовая перечеканка монет в городах, эмиссии, не подкрепленные необходимым количеством товаров и прочие свидетельства кризисного положения. Поэтому одна из причин отпадения полисов от Митридата заключалась в экономических неурядицах.