Этот вывод подтверждается на примере других городов Понта, в частности Кабиры, Зелы, Команы Понтийской. Первый, лежащий на нравом берегу р. Лик, не являлся самостоятельным полисом в полном смысле слова. Менее чем в 200 стадиях от него находилось укрепление Кайнон Хорион (τό Καινόν Χωρίον), расположенное, вероятно, на царской земле, как и другие подобные крепости (Strabo. XII. 3. 31). Только после реформ Помпея Кабира получила полисное устройство. Так что при Фарнаке I центром территории, охватывавшей Кабиру и находившийся неподалеку храмовый городок (ή κωμόπολις) Амсрию со святилищем Мена-Фарнака, являлся, очевидно, Кайнон Хорион. Здесь положение было близко к тому, о котором мы говорили в случае с Абонутейхом. Город, не имевший до Митридата VI Евпатора прав автономии и самуправления, контролировался царской властью через наместника (стратега) территории, в состав которой входил. Даже при Митридате VI картина не изменилась: в городе был выстроен дворец царя, водяная мельница, зверинец, а близлежащие угодья стали местом царской охоты. Сам город получил право одновременно с другими центрами Понта и Пафлагонии чеканить медную монету со своим названием (WBR I2. 1. Р. 117, 118)[38]. Последнее должно было несколько расширить его политические права в составе царства, хотя, как мы полагаем, это не способствовало существенному росту его городской территории. Если вспомнить, что полисный статус Кабира обрела после мероприятий Гн. Помпея, то, очевидно, только после падения Евпатора город получил землю в распоряжение полисного коллектива. Такая парадоксальная в сравнении с другими полисами Понта и Пафлагонии ситуация сложилась потому, что городская территория и окрестные земли при Митридатидах продолжали рассматриваться как царские, поскольку там находились охотничьи угодья и другие сооружения для увеселения царя и его свиты. Только Помней предоставил гражданам Кабиры земельные владения, изъяв их у бывшей царской канцелярии.

Таким образом, перед нами обычная для Понтийского царства картина: царь мог как приписать земли городу, так и отказать в этом. Когда же городу предоставлялись пусть и самые скромные, но политические права, его автономия контролировалась через расположенные неподалеку царские укрепления типа Кайнон Хорион (Кабира), Сида, Хабакта и Фабда (Амис), Икидзари (Амасия). Полисное самоуправление в Понтийском государстве в этом аспекте было крайне ограниченным; царская власть осуществляла надзор за полисами не только строительством поблизости от них царских крепостей, но и через командиров гарнизонов (фрурархов)[39] и особых чиновников (эпистатов)[40], следивших за выполнением царских указов и законов, а также за уплатой налогов.

При Митридате VI на царской земле было основано два города - Евпаторий и Митридатий. Первый ко времени Помпея был отстроен лишь частично, так что римский полководец увеличил его территорию (προσθείς· χώραν) и население и переименовал в Магнополь (Strabo. XII. 3.30; App. Mithr. 115; Plin. VI. 2.6). Есть основания полагать, что до Помпея Евпаторий не имел полисного статуса, так как не чеканил монету и был не до конца застроен, а после реформ Помпея получил землю и полисные привилегии[41]. Вероятно, до 65 г. город не владел сельской округой, а "хора", которую увеличил Помпей, очевидно, просто городская территория, отведенная под застройку домов. Евпаторий, подобно другим укреплениям, выстроенным в окрестностях полисов, мог стать при Митридате VI противовесом Кабире. Предоставив Кабире ограниченные права автономии, царь в то же время начал создавать в непосредственной близости от нее сеть укреплений, одним из которых стал Евпаторий. Помпей, отстраивавший на месте бывших царских укреплений эллинские города, стремился ликвидировать насаждавшееся царями противопоставление полисов царским крепостям и уравнял статус Кабиры и Евпатория. Городской хоры не имел и Митридатий, который вообще назван τό φρούριον - "царское укрепление", так что он, очевидно, не являлся полисом. Митридатий находился в Галатии и был отдан Помпеем одному из ее правителей Богодиатару (Strabo. XII. 5.2).

Из сказанного вытекает сосуществование в Понтийском царстве двух категорий городов, статус которых находился в зависимости от воли царя как верховного собственника земли: во-первых, это небольшие городки (το πολίχνιον), не имевшие статуса полиса, не владевшие сельскохозяйственной хорой и подчинявшиеся власти царского наместника (стратега, диойкета); во-вторых - греческие полисы (Синопа, Амасия, Амастрия, Комана, Фарнакия), получившие от царской власти как "дар" ограниченные права самоуправления и политию для граждан, а также небольшую аграрную территорию, разделенную на участки, вместе с жившими там крестьянами-общинниками (комитами). Но, предоставив эллинам ограниченную автономию, цари, как показано выше, окружили владения полисов своими крепостями, ставя свободу греков под сомнение. Это одна из главных отличительных черт Понтийского царства[42], хотя ограничение полисных свобод есть общий признак эллинистических монархий[43].

В Малой Азии (Приена) в эпоху эллинизма греческие полисы получали от царей право владеть хорой, которая принадлежала им в древности, а затем была изъята царями. Царские земледельцы, жившие на этой земле, после передачи ее под контроль полиса, становились неполноправными членами гражданского коллектива, оставаясь при этом жителями ком-деревень (общин)[44]. За неимением данных мы не можем подробно восстановить структуру γῆ δημοσία понтийских городов, соотношение земель, прилегающих к полисам, и территорий, им подвластных. Только пример с Команой позволяет приблизительно очертить эти вопросы. На "подвластной" Комане земле жили сельские общинники-комиты (см. ниже). Но ввиду того, что они платили подать не полису Комане, а в храм, находившийся во власти жреца и царя, то полис, вероятно, не осуществлял юрисдикции над этими территориями. Очевидно, и другие полисы Понтийской Каппадокии не владели хорой, которую принято называть "подконтрольной" полисному коллективу, ибо им разрешалось иметь в собственности только землю из разряда "прилегающей" к полису и разделенную на участки, принадлежавшие членам гражданского коллектива. Предоставление автономии и земельных владений полисам регламентировалось и уравновешивалось возведением в непосредственной близости от них укреплений на царской земле, подобных катойкиям других эллинистических государств Передней Азии.

Как же была организована царская земля в Понтийском государстве? Страбон ведет описание областей Понта по округам, названия которых следующие: Камисена, Кулупена (у истоков р. Галис), Неаполигида (Фаземонитида), Хилиокомон, Диакопена, Пимолисена, Ксимсна, Зели-тида, Даксимонитида, Газакена, Фанароя, Каранитида, Кимиатена, Бабаном, Бласна, Доманитида, Мегалополитида, Амисена, Синопида, Комана, Сидена, Газелонитида, Сарамсна, Фемискира, Фарнакия, Тра-пезусия. Как видим, перечень включает и территории, которые подчинялись крупным греческим полисам (Амис, Трапезунд, Фарнакия, Синопа). Надо принять во внимание, что Страбон дает список областей уже после мероприятий Помпея, Гая Юлия Цезаря и Марка Антония, поэтому некоторые округа возникли уже после падения Митридатидов. Это, например, Мегалополитида, объединенная с Камисеной и Кулупеной, отчасти Фаземонитида, превращенная Помпсем в Неаполитиду по названию основанного им полиса Неаполя на месте бывшей ή κατοικία в селении (ή κώμη) Фаземон, а также территории греческих городов, увеличенные римским полководцем за счет прежних царских владений[45]. Однако список в своей основе отражает систему, которая существовала в Понтийском царстве Митридатидов.