Помимо Америи в состав храмового объединения Мена в Кабире могли входить и другие сельские общины, о которых Страбон ничего не упоминает. Известно, что царские пожалования храмам делались из политических соображений, причем нередко для возвеличивания царя и установления его культа. Это целиком соответствовало внутренней политике, которую проводил в Понте Фарнак I (см. часть I, гл. 3). В этом видится причина пожалования земли храму Мена, в результате чего образовался синкретический культ Мена-Фарнака.

При Митридате VI Кабира получила ограниченный полисный статус (см. выше). Центр области Фанарои, где находился этот город, представляло царское укрепление Фанория (Plin. HN. VI.3.8), столица округа, а недалеко располагалось другое царское укрепление Кайнон Хорион. С их помощью Митридат VI осуществлял контроль за Кабирой, ограничивая ее автономию и политик), а также за жречеством храмового комплекса Селены и Мена-Фарнака, сдерживая рост его могущества. Очевидно, соотношение царской, полисной и храмовой земельной собственности в Кабире было близким Понтийской Комане.

В 65 г. до н. э. Помпей сделал Кабиру административным центром Фанарои, переименовав в Диосполь, а затем уже Пифодорида объявила ее столицей, назвав Себастой. У нас нет данных о святилище Мена-Фарнака в указанное время, поэтому можно только предполагать, что статус святилища и религиозные обряды остались такими же, какими они были в эпоху Митридатидов.

Таким образом, мы убедились, что цари Понтийского государства пытались вмешиваться в дела великих святилищ Понтийской Каппадокии, ибо считались верховными собственниками земли в государстве. Несмотря на то что их политика по отношению к Комане, Зеле и Кабире предусматривала земельные дотации, предоставление ателии, асилии и различных полисных привилегий членам гражданской общины, они постоянно держали в руках мощные экономические и политические рычаги, чтобы удерживать в повиновении жречество и членов храмово-гражданских общин. Поэтому утверждения о привилегированном и независимом положении храмовых объединений Восточной Анатолии, по крайней мере на землях Понтийского царства, не соответствуют истинному положению дел.

*[1]

После исследования земельных отношений в родовых владениях понтийских царей встает вопрос об организации землевладения и управления территориями, вошедшими в состав Понта при Митридате Евнаторе. Эта проблема осложняется тем, что статус государств Причерноморья под властью царя Понта был различным: города Левобережья и _ряд фракийских племен признавали только протекторат понтийского царя, а многие местные племена считались лишь его союзниками. В таких же отношениях с Митридатом VI находились племена степной и лесостепной зон Северного Причерноморья, тогда как Боспор, Херсонес Таврический, Ольвия и Колхида были инкорпорированы в состав царства как наследственные владения, население которых полностью признавало его как царя, а не союзного монарха. Поэтому внутренние преобразования, которые царь проводил в своих родовых владениях в Понте, должны были в первую очередь затронуть северную и восточную половины Причерноморской державы. В связи с тем, что в западных районах Причерноморья власть Митридата практически не закрепилась или существовала очень короткое время, вопросы, касающиеся землевладения, организации и управления территориями в этом регионе, в данной главе рассматриваться не будут. Основное внимание будет сконцентрировано на северных и восточных областях. Перед нами встает несколько узловых проблем: состояние хоры на рубеже II-I вв. и I в. до н. э., взаимоотношения хоры и полисов, организация сельской территории и степень влияния на эти процессы военно-административной системы управления, сложившейся в Понтийской Каппадокии, Пафлагонии и Малой Армении.

Митридат Евпатор, его сыновья-наместники, а также Фарнак, ставший после смерти отца единоличным правителем Боспора, рассматривали Таврику и Колхиду как материально-сырьевую базу для выкачивания ресурсов. По свидетельству античных авторов, Северное Причерноморье и в первую очередь Боспор, служили источником хлеба для родового царства Митридата (Strabo. VII. 4. 6; Memn. XIX; LIV). Боспор выплачивал ему 180 тыс. медимнов хлеба и 200 талантов серебра. Такое количество зерна могло предназначаться для 36 тыс. воинов (60 когорт) Митридата Евпатора, с которыми он в последний период жизни готовился на Боспоре к продолжению борьбы с Римом (App. Mithr. 108). А в ранний период власть царя распространялась на обширный регион Таврики и Северо-Западного Причерноморья, славившихся выращиванием и экспортом пшеницы. Потому поставки зерна в конце II - первой четверти I в. до н. э. были еще большими. Накануне Третьей Митридатовой войны царь собрал в разных местах Причерноморья 2 млн медимнов хлеба (App. Mithr. 69). Поскольку во время этой войны в осажденные римлянами Гераклею и Синопу хлеб поступал главным образом с Боспора, следует полагать, что и до войны пшеница была получена Митридатом в основном из Таврики и Синдики (Memn. LIII, LIV). Колхида поставляла сырье для строительства и оснастки флота: корабельный лес и пеньку, различное продовольствие, золото[2].

Вот почему сельскохозяйственные районы Северного и Восточного Причерноморья представляли для понтийского царя наибольший интерес и он предпринимал усилия там закрепиться. Особенно большое значение приобрели для него северочерноморские земли в последний период борьбы с Римом, когда он лишился владений в Малой Азии. Именно тогда Митридат вынужден был обратить особое внимание на хору подвластных территорий, так как был заинтересован в дополнительных ресурсах для своей армии. С этой целью он начал опираться на местные племена[3], поскольку от них зависело во многом состояние дел на хоре. Это касалось в первую очередь Боспора, ставшего в 60-х годах I в. до н. э. последним пристанищем понтийского царя. Сменивший Митридата Евпатора Фарнак II также рассматривал Боспор как базу для ведения войны с римлянами. Поэтому потребности и оснащении войск и снабжении продовольствием потребовали увеличить поборы и подати с сельского и городского населения. В то же время это должно было способствовать оживлению хозяйственной деятельности, строительству новых поселений, военных лагерей и укреплению их связей с городами.

Античные авторы сообщают о недовольстве в Причерноморье тяжестью податей и поставок Митридату. Археологические исследования показали, что в конце II-I в. резко сокращается число сельских поселений на хоре Боспора, главной хлебной житнице Митридата Евпатора[4]. Близкая картина наблюдалась в Херсонесе, где к концу II в. прекращают существование сельские усадьбы граждан, а некогда подвластные им хлебородные земли в Северо-Западном Крыму выходят из-под их контроля. Сходная ситуация была в Ольвии и в ряде городов Западного Причерноморья[5]. В Колхиде к концу II в. также наблюдается упадок хоры и сельскохозяйственного производства. Сокращается количество сельских поселений, приходит в запустение аграрная территория Диоскурии, Фасиса, Вани (Суриум) и др. В окрестностях Вани резко сокращается количество могильников, что говорит о деструктивных процессах на хоре. Часть поселений, как, например, на хоре Диоскурии (Красный Маяк, Гуад-иху) гибнет вследствие внутренних процессов, связанных с децентрализацией государственной власти и социальной дифференциацией на сельской территории. Другие (Сакан-чия, Пичвнари) погибают в результате военных действий Митридата VI при завоевании Колхиды[6]. Важной причиной упадка хоры по всему Северному и Западному Причерноморью являются усилившиеся во II в. вторжения варварских племен. На Боспоре же опустошение его хоры и сокращение производства в не меньшей степени вызвано было обострением социально-экономических противоречий, а также действиями Диофанта против скифской оппозиции на рубеже II-I вв. Для получения необходимых поставок зернового хлеба и другого продовольствия из Колхиды и Северного Причерноморья Митридат VI должен был возродить сельскохозяйственное производство, серьезно пошатнувшееся в этот период, и этим сбить недовольство тяжестью поборов и поставок продовольствия в Понт. Для этого понтийский царь не мог не использовать экономический потенциал еще сохранившихся сельских усадеб и поселений. В то же время царь Понта стремился преодолеть запустение плодородных земель путем строительства новых и перестройки старых разрушившихся поселений.