Потому что я была хороша. Я была сильной девчонкой и обожала спорт. Я обожала соревнования. Я любила погружаться в воду и показывать всем, на что я способна, любила подстраивать каждое движение своих рук для меньшего сопротивления с водой, любила так группировать каждую клеточку моего тела, достигая гармонии, что создавалось впечатление, будто я совсем не прилагаю усилий, я чувствовала скорость, которую я набирала, я чувствовала свою силу, я чувствовала... полагаю, для этого даже существует отдельное слово... я чувствовала красоту. Думаю, в воде я была по-настоящему прекрасна. Потому что никто не смотрел на мое лицо или живот, люди смотрели на то, как я плыву.

И в тот момент, когда Вилли, Мэтт и прочие придурки забрали это у меня – а может, это у меня забрала моя действительно пополневшая тушка – я будто бы потеряла что-то. Что-то большее, чем приятное времяпровождение, которое давало мне дополнительный повод проводить с Мэттом целые дни. Мне кажется, тогда я лишилась значительной части того, что слагало меня как личность. Это как если бы вы проснулись и внезапно обнаружили, что у вас не хватает больших пальцев.

Дело было не только в том, что я стеснялась своей полноты. Я была в ярости из-за того, что та часть моей жизни безвозвратно исчезла. Я никогда снова не почувствую себя такой сильной. Никогда больше не запрыгну в воду, отстранившись от всего остального мира, и думая лишь о тех ощущениях, которые я испытываю, пробираясь сквозь толщи воды. Никогда не буду уверена в том, что я не хуже, а может, даже лучше, всех остальных.

Так что сейчас, стоя на краю бассейна и обводя взглядом своих соперников – лентяя и доисторическую бабуську – я чувствовала себя уже проигравшей. Я не чувствовала своего преимущества. Я не чувствовала, что смогу одолеть их. Я даже не была уверена, что могу быть с ними наравне.

И это не считая того, что сам по себе опыт прибывая в общественном месте в одном только купальнике не из приятных. Но, думаю, это отличный способ отомстить бабульке за ее внешний вид.

Я не ныряла. Я даже не верила, что смогу это сделать. Я медленно, по ступенькам, спустилась в воду, как яйцо, которое собираются сварить.

И вот оно что: как только я погрузилась в воды бассейна, началась чистейшая магия.

Знаете ли вы о существовании крошечных креветок, обитающих в пустынных ущельях скал? При жарком, засушливом климате они погружаются в долгий, безмятежный сон, но как только приходят дожди, они тут же бросаются в воду. Создается впечатление, что они падают с неба, а не отчаянно ждут первых же капель живительной влаги. Сегодня этой креветкой была я. Что-то на клеточном уровне изменило меня. Я почувствовала это в ту же секунду, как вода коснулась моих бедер. Будто бы какую-то спящую часть меня вернули к жизни. Я скользнула в воду, сделала пару толчков, и мне стало плевать, плевать, как я выгляжу, что могут сказать обо мне другие люди и что им может прийти в голову, когда они увидят эту плавающую пампушку. Мне было плевать на все и всех. Я просто плыла.

Думаю, сегодня я совершила самое масштабное научное открытие в своей жизни.

Я была рождена амфибией.

День 99, четверг, 27 ноября

День благодарения! "Индейка" из тофу, начинка (изготовленная из домашнего хлеба), картофельное пюре (на овощном бульоне вместо молока и масла), горошек, кукуруза, и тыквенный пирог!

Окей, папа был не в восторге от индейки из тофу. Возможно, это из-за непривычного специфического вкуса. К которому, как он сказал, он не хочет привыкать. Но вся остальная еда была потрясающей, даже я это признаю!

Все семейство крайне положительно отнеслось к моим вегетарианским замашкам. Папа все еще периодически жарит стейки на гриле, но в целом, они позволяют мне своевольничать в те дни, когда за плитой стою я. Через них прошли многие новые блюда, прежде чем я ввела их в основное меню "Кармического кафе". Я всегда могу положиться на скривившееся лицо моего младшего брата.

Обычно на День благодарения я люблю объедаться до состояния комы, а затем проводить весь оставшийся вечер, переваривая накопившиеся запасы. Сегодня же мне хотелось просто поплавать.

Но бассейн был закрыт. С чего бы это? Людям что, на праздниках не нужна реабилитация? Как насчет того двухсоткилограммового парня, который едва оправился от сердечного приступа и сейчас вынужден делать прыжки на мелководье? Или той старушки в кошмарном купальнике, которая, между прочим, пережила замену тазобедренного сустава? Или того мужчины, который появился только на прошлых выходных, того, который приходит в себя после мотоциклетной аварии? Вот так больница заботится о них? А что насчет меня?

Возобновив свои тренировки, я осознала, что напоминаю гигантский кубик Рубика, и с каждым новым заходом, какая-то часть меня встает в идеальный ряд с другой. Синий, красный, зеленый... шаг за шагом я собираю все части себя воедино. Поверить не могу, насколько целостной я чувствую себя сейчас.

С другой стороны, я по уши погрязла в плавательной наркомании. Если я не получу свою ночную дозу, то, возможно, начну угонять машины, тащить из дома вещи и все в таком духе.

В конце концов, Аманда разоблачила меня. Это произошло вчера вечером. Кажется, теперь я понимаю, как чувствуют себя люди, скрывающие никотиновую зависимость. Они чистят зубы, умываются, жуют тонну жвачки, но чтобы вывести их на чистую воду, нужен всего лишь один человек с хорошим нюхом.

Я не ожидала увидеть ее. Даже несмотря на то, что впереди был выходной, мы не договаривались встретиться. Я думала, она будет с Джорданом.

Но, вернувшись из бассейна, я застала ее у себя в гостиной. Она смотрела телевизор вместе с Питером.

Шапочка для плаванья уберегла мои волосы от воды, и я переоделась в сухую одежду, так что видимых улик моего пребывания в бассейне не было. Питер был не в курсе, я определенно ничего не рассказывала ему об этом. Но все это не имело значения. Аманда могла учуять свежую выпечку за квартал. У меня не было ни единого шанса.

Мы заскочили на кухню, чтобы взять что-то перекусить, и она практически сразу же наклонилась и обнюхала меня. Зачем она отскочила и ткнула в меня пальцем.

– Ага! – прежде чем я успела сказать хоть слово в свою защиту, она улыбнулась. – Я рада за тебя. И зла за то, что ничего не сказала.

Я почувствовала настоящее облегчение. Я ненавидела хранить секреты от Аманды. Таким наслаждением было открыться ей на Хэллоуине, рассказать, что я действительно думаю о Мэтте, и точно такие же эмоции я испытала вчера, когда моя тайная жизнь пловца всплыла на поверхность. Было невероятно сложно скрываться от нее эти две недели.

– Почему ты ничего не рассказала мне? – спросила она. – Какой реакции ты от меня ждала?

– Не знаю. Мне просто было стыдно.

– Почему?

Я ответила ей в лучших традициях Питера: просто пожала плечами.

– Кит-Кэт, ты никогда не должна стыдиться рассказывать мне что-то. Я постоянно сливаю тебе тонну самой постыдной информации на свете. У тебя достаточно компромата на меня, чтобы стать миллионером.

Она отрезала себе гигантский кусок тыквенного хлеба, и мы направились в мою комнату.

– Так, – начала она, устроившись вместе с тарелкой на моей кровати. - И что дальше?

– Ты о чем?

– О твоих занятиях плаванием, конечно же. Будешь пробоваться в школьную команду?

Я фыркнула.

– Во-первых, сезон закрыт, а во-вторых, даже если бы он был в разгаре, все ещё, абсолютно точно, нет! Я же огромная.

– Кэт, ты не огромная! Ты спятила? Ты выглядишь потрясающе!

– Ты не видела меня в купальнике.

– Так покажи мне, – потребовала она, вскинув руки. – Прямо сейчас.

– Нет!

– Тогда не ной, – сказала она. – Я знаю, что я вижу перед своими глазами. А я вижу, что ты выглядишь не хуже тех амазонок из команды Джордана. Ты их спины вообще видела? Больше грузовики напоминает.