– Я никогда больше не залезу в общественный бассейн, – отрезала я. – В смысле, в любой другой, кроме бассейна для реабилитации. Это как раз мой уровень.

Аманда закатила глаза.

– Я не собираюсь спорить с тобой, но я серьезно думаю, что у тебя безумно искаженное представление о своей внешности. Ты прямо как одна из тех анорексичек, которые смотрятся в зеркало и думают, что они толстухи. Ты не толстая, Кэт. Мне стоит провести интервенцию? Я не шучу.

– Нет. Я знаю, что я похудела, спасибо. Я понимаю, что я больше не такая пампуха. Но это не значит, что я готова дефилировать в лайкре.

Аманда покачала головой и засунула в рот еще один кусок хлеба.

– Шеф-повар, ученый, пловчиха... дамы и господа, есть ли хоть что-то, что она не умеет?

– Эм, выбирать сумочки?

– О, да. В этом ты ужасна.

День 107, понедельник, 1 декабря

ПОЛПУТИ ПРОЙДЕНО!

– Как дела? – спросила я сегодня утром у Питера.

– Хорошо.

– Как школа?

– Хорошо.

Бывали такие дни, когда мы шли в абсолютной тишине. Даже несмотря на все то время, что мы провели вместе на кухне, все наши совместные походы в школу, я все равно чувствовала, что недостаточно хорошо знаю своего братишку. Частично, из-за его нежелания говорить, частично, из-за того, что я никогда не уделяла ему достаточно внимания. Будучи совсем малышкой, он напоминал мне живую куклу-карапуза. Но со временем, я все больше втягивалась в свою рутину и отдалялась от него.

Но сейчас я изо всех сил стараюсь исправить это.

– Что тебе в школе нравится больше всего? – я не оставляла своих попыток. – Какой предмет?

– Математика, история, – пожал плечами Питер.

– История? Ух. Ты не говорил бы так, если бы историю у тебя вел наш учитель – Мистер Зомби.

Питер кивнул и продолжил идти. Да уж, умения поддерживать беседу ему было не занимать. Или его просто абсолютно не интересовала моя жизнь.

– Давай на чистоту, – не отступала я. – Как тебе прошедший День благодарения? Я знаю, что вам с папой не особо понравилось тофу, но что на счёт начинки? Тебе понравилось?

– Ага.

– Прямо понравилось-понравилось или просто сойдёт?

– Мне нравится все, что ты готовишь, – ответил Питер.

– Спасибо! Пожелания какие-нибудь будут? В смысле, я всегда готовлю все на свой вкус, но я открыта для предложений.

– Нет. Все и так хорошо.

– Пицца тоже нравится?

Я добросовестно выполняла свою часть сделки и готовила ему пиццу раз в неделю.

– Да, очень вкусная.

Может быть, именно поэтому я не уделяла достаточно времени на разговоры со своим братом. Он не слишком общителен.

Но, может, все дело в том, что я просто задала не ту тему.

– Ладно, – сказала я, – если хочешь поговорить о Трине, действуй.

Следующие секунд тридцать он не проронил ни слова.

– Она меня ненавидит– - внезапно выпалил Питер.

– С чего бы ей тебя ненавидеть?

– Я уже говорил. Я толстый.

– Нет, это она сказала Саванне, что ты толстый. То, что говорят другие, и то, что есть на самом деле, – разные вещи.

– А ты думаешь, что я толстяк?

– Нет, Питер. Я так не думаю.

– А я думаю, что ты была толстушкой.

– Огромное спасибо!

– Так ты ей и была.

С ним было невозможно спорить.

– Ладно, хорошо. Я была толстушкой. Но разве я все ещё пампуха?

– Нет, – рассмеялся он.

– Тогда, может, я симпатичная?

Он снова рассмеялся.

– Нет.

Я пихнула его в плечо.

– Ах ты ж детенок! Никогда тебя не любила.

– Взаимно.

– Мы в расчете, – рассмеялась я, протянув ему руку для рукопожатия.

Об этом мы и болтали до самого перекрестка. Ему было по прямой, а я должна была свернуть направо.

Питер притворился, что его безумно интересует земля под ногами.

– Как ты думаешь, я смогу когда-нибудь понравится хоть одной девчонке?

– Даже не сомневаюсь.

Он переступил с ноги на ногу.

– Почему? В смысле, с чего бы мне им нравиться?

– Хммм. А я могу выбрать только что-то одно?

– Да.

– Очень плохо, – сказала я, обняв своего братишку. – Ты умный, вдумчивый и добрый. Ты хорош в спорте, ты всегда выполняешь свою домашнюю работу, тебе не наплевать на людей и животный, у тебя потрясающие зеленые глаза, и однажды девочки будут голову терять от одного твоего вида, но ты должен отдать свое сердце только самой хорошей. Так пойдет?

– Пойдет, – он не улыбнулся и не смутился. Он просто принял это как данность, будто я сказала ему, что ванна свободна и настала его очередь мыться.

– Хорошо? – спросила я. Он кивнул, а затем пересек улицу и направился по своим делам. И ничего, что его старшая сестра только что сделала ему самый лучший комплимент на свете.

Ох уж эти мальчишки. Я начинаю думать, что они стали бы отличной темой для моего научного проекта.

День 114, пятница, 12 декабря.

Все ещё работаю над кинезиологической частью проекта. Иногда кажется, что информации настолько много, что мне никогда не соединить ее в единую теорию. Думаю, мне просто надо успокоится и продолжать в том же духе.

– Привет, – сказал мне сегодня Ник Лэнган на уроке Мистера Физера. – Как дела?

Я оторвалась от своей диаграммы.

– Что? – переспросила я. Ему определённо что-то от меня надо. Может, карандаш, а может, листик. С чего я это взяла? Мы с Ником никогда не общались. Он жил в мире, в который не было включено взаимодействие со мной. Я не понимала его, а он никогда не пытался понять меня. И нас обоих это устраивало.

Наши миры не пересекались где-то с третьего класса, когда он заявил нашей учительнице, Миссис Томарчио, что больше не станет читать книги, которые она задаёт, потому что они «незначительны» (она использовала это слово в педагогических целях, чем вынудила нас внести его в свой словарный запас). Ник предпочитал читать «только факты». Так что, пока все мы наслаждались сказками про говорящих животных и десятилетних частных детективов, Ник читал «Time», «U.S. News&World Report» и, если ему хотелось немного расслабиться, «Psychology Today».

Наверно, это основная причина того, что друзей у него среди одноклассников практически не было. Зато он не забывал ребят, с которыми познакомился в научном лагере, куда он ездил каждое лето. Я слышала, что в прошлом году он встречался с одной русской девушкой, помню, что английский у неё был немного ломаным. Они горячо спорили об энергетической политике страны, а затем внезапно прекратили, после чего она прыгнула ему на колени, и они начали обжиматься прямо перед всеми нами.

Видок был тот ещё.

Но каким бы кобелем он ни был летом, в течение учебного года он превращался в монаха, давшего обед безбрачия. По крайней мере, такие ходили слухи. Я не была удивлена тем фактом, что Ник мог заполучить любую заинтересовавшую его девушку. Он был симпатичным: высокий, худой, не гик, длинные блондинистые волосы обрамляли лицо. Вычеркнуть бы его характер, и вообще идеально бы было.

– Хей, как дела?

Оказывается, просьба у него все-таки была, вот только ему нужен был не карандаш.

– В следующую пятницу Зимний Бал, – сказал он. – Пойдёшь со мной?

– А?

– Думаю, нам стоит пойти туда вместе, – а затем он просто вернулся на своё место.

Лааааааадно...

По каким-то неведомым мне причинам Мэтт опять явился в класс с опозданием. Он зашёл как раз вовремя, чтобы услышать предложение Ника. Прекрасно. На его лице отразилось неподдельное выражение шока. Да, Мэтт, представь себе, некоторым парням я нравлюсь.

Я думала, что Ник останется ненадолго после урока, и мы сможем обсудить его предложение, но я ошибалась. Он просто собрал свои вещи и ушёл, будто бы этого разговора никогда и не было.