— Выдерни копьё из руки, вынь стрелу из колчана и ответь этому злодею! [Ч]

Баствар выдернул копьё, вложил стрелу в тетиву, натянул лук, — и стрела Виштаспы поразила злодея в сердце. И рухнул колдун. [337]

Баствар снял с трупа одежду Заривари — Видрафшев трофей, облачился в неё, сел на отцовского коня и ринулся в бой. Десяток за десятком, сотня за сотней падали наземь хиониты, сражённые юношей; словно топором сквозь кустарник, прокладывал он мечом себе дорогу сквозь хионитские ряды. Через некоторое время он приблизился к сыну Джамаспы, знаменосцу маздаяснийского войска.

— Сын Джамаспы оплакал Заривари и сказал Баствару:

— Уходи, зачем ты пришёл? Ведь твои пальцы не привыкли к стреле, и ты не знаешь [средств] защиты в бою. Как бы не пришли хиониты, и не убили тебя, как они убили Заривари. Тогда [ведь хиониты] стяжают две славы [Ч].

Но Баствар ему в ответ:

— Держи <…> ради победы это знамя, и, если я живым прибуду к царю Виштаспе, я расскажу [ему], как храбро ты сражался.

Затем Баствар пускает вскачь коня и убивает врагов до тех пор, пока не прибывает туда, где [сражается] храбрый герой Спентадата [Ч].

Спентадата, увидев сына Заривари, передал ему командование войском Виштаспы, а сам поскакал к горе, где обосновался хионитский царь с 12-ю мириадами мириад воинов. Он выбил их с горы на равнину и прошло немного времени, как из хионитов никого не осталось в живых, кроме одного — Ареджатаспы [Ч].

Спентадата пленил его, отрезал ему руку, ногу и ухо, выжег ему глаз, усадил на осла с отрезанным хвостом и напутствовал:

— Убирайся прочь со святой маздаяснийской земли! И расскажи, что ты увидел от моих, героя Спентадаты, рук! [Ч]

По «Бундахишн» 12.32 сражение Виштаспа с Арджаспом произошло у горы Ку-Миш — подробности см. на с. 73.

«Авеста» упоминает многих противников Кави Виштаспы в войне с Ареджатаспой: Аштаарвáнта, Виспатáрву, Даршини́ку, («Яшт» 17.50), Вандармáниша («Яшт» 5.116), Пешáну («Яшт» 5.109; 19.87), Спинджayрýшку («Яшт» 17.51), Тантриявáнта («Яшт» 5.109; 17.51; 19.87), Хумая́ку («Яшт» 5.113), но обо всех этих персонажах известно только, что они выступали на стороне Ареджатаспы и приходились ему родственниками, а Хумаяка, которого побеждает Заривари, кроме того, описывается как служитель дзвов с длинными когтями, обитающий в восьми адских пещерах [Бр].

Изложено попехлевийским источникам, указанным в подстрочных примечаниях

Заратуштра ушёл из жизни через тридцать пять лет после обращения Кави Виштаспы, в день Хварны месяца Аша Вахишты — 11-й [338] день второго месяца,[190] в возрасте 77 лет и 40 дней.}[191] {Тур Братрок-реш, волки подобный, убил его. И этот злодей издох в том же самом месте, ужасной смертью.}[192]

{В том же месяце, на 63-м году после обращения Виштаспы, умер Фрашаоштра. Джамаспа покинул этот мир три года спустя, а ещё через 14 лет не стало Асмо-хванвы.}[193]

В «Денкарт» VII.6.2-11 излагается содержащий множество смысловых неясностей миф о том, как после ухода Зардушта Виштасп путешествовал вместе с душой Сриты на чудесной небесной колеснице, на которой может разъезжать только праведник; это путешествие оказывает благотворное воздействие на живущих маздаяснийцев. Тождествен ли фигурирующий в этом мифе Срито одноимённому приближённому Кей Уса (см. с. 233-235), неясно.

{Кави Виштаспа царствовал 30 лет до обращения в ахуровскую веру, и 90 лет после обращения, всего — 120 лет.}[194]

Изложено по: «Ривайат» 49.12-18

Сын Виштаспы Пешотáну (фарси Пешутéн) был очень праведен. Каждый день он и его последователи почитали язатов.

Ахура Мазда сделал его бессмертным, нестареющим, не подверженным всяким болезням и вверил ему управление крепостью Кангхой. Обитатели Кангхи — люди и другие [творения] ни в чём не знали нужды и жили очень долго — некоторые доживали до 150 лет. Все они были праведными маздаяснийцами, все почитали язатов.

Пешотану стал бессмертным Рату. В тяжёлые времена он и 150 его последователей[195] приходили в Иран и изгоняли врагов

И когда наступит день Фрашо-керети, Пешотану и его воины придут на помощь Ахуре в деле конечного очищения мира от Зла.

В «Шахнаме» царствование Лохраспа (авест. Арватаспа), преемника Кей Кавуса, длится 120 лет. Приняв царский венец, он клянётся заветы Хусроу, и те превзойти, чтить Иездана, не вести войн; основывает в Балхе [339] (Бактрии) хром огня Бурзин-Михр. У него два сына-богатыря — Гуштáсп (авест. Виштаспа) и Зери́р (авест. Заривари), и ещё двух царевичей тою порой / Возвысил Лохрасп, венценосный герой. / Они среди знатных иранской земли / Свой род от царя Кей Кавуса вели. / Лохрасп этих юношей предпочитал / Гуштаспу, всё более их отличал. Оскорблённый Гуштасп после решительного разговора с отцом покидает родину вместе со своей дружиной и направляется в Хинд (Индию). Уход Гуштаспа повергает Лухраспа в глубокую печаль; в погоню за беглецом он отправляет Зерира.

Отряд Зерира настигает Гуштаспа неподалёку от Кабула. Зерир уговаривает брата вернуться, и Гуштасп внимает ему, возвращается под отчий кров, но на пиру царь всё о Хусроу-царе говорил, / Вниманье лишь внукам Кавуса дарил. Гуштасп под покровом ночи бежит в Рум (Римскую империю). Таи он долго скитается — все отказывают ему в крове, но наконец дехкан-кедхода[196] уводит его в свой дом.

Далее в «Шахнаме» излагается «Сказание о Кетаю́н, дочери кейсара [кесаря — римского императора]». По обычаю, когда наступало время дочери кейсара выходить замуж, достойнейшие румийцы созывались на пир, и царевна сама выбирала себе жениха. Кетаюн, в ночь перед пиром увидевшая во сне Гуштаспа и влюбившаяся в него, ищет его среди гостей, не находит и в слезах возвращается в свои покои. Тогда кейсар снова устраивает пир. Весть об этом достигает Гуштаспа, и по совету своего покровителя дехкана-кедходы он отправляется в кейсаров дворец. Кетаюн узнаёт его, увенчивает его чело своей короной. Кейсар, узнав о выборе дочери, приходит в неистовство: «Снести поношенье такое невмочь. / Безвестному дочь уступить чужаку, / Навеки позору себя обреку! / Ей, дерзкой, с избранником вместе тотчас / Отрубят пусть головы — вот мой приказ!», — однако, вняв увещеваниям, всё же соглашается отдать дочь Гуштаспу, сказав ей при этом: «Не жди от отца / Ни перстня теперь, ни казны, ни венца!». Молодожёны уходят жить в дом кедходы. Впоследствии Гуштасп совершает подвиги: убивает чудовищного волка, убивает дракона и побеждает в поединке царя хазар Илья́са,[197] отказывавшегося платить дань кейсару; обретает благорасположение кейсара, и тот возвращает Гуштаспа и Кетаюн в царский дворец.

Кейсар требует дани от Лохраспа, отправляет к нему гонца с угрозным посланием. Лохрасп спрашивает гонца: «Рум прежде отваги такой не являл / Кейсара смириться любой заставлял, / А ныне владыкой себя он зовёт, / Он сборщиков дани к властителям шлёт <…> Что ж дерзость такую внушило ему?» Гонец отвечает, что среди румийцев появился невиданной силы богатырь. «Каков он из себя?» — спрашивает Лохрасп и по ответу, что этот богатырь похож на Зерира, догадывается, что это Гуштасп. Тогда Зерир едет в Рум с посланием от Лохраспа: «Знай, если утратил ты совесть и стыд, — / Нагряну с иранской дружиною всей, / Рум станет второю столицей моей». Узнав, что Гуштасп — сын Лохраспа и ему суждено стать великим царём, кейсар раскаивается, щедро одаривает Кетаюн; Гуштасп встречается с иранскими богатырями и те приносят ему клятву на верность. После этого Гуштасп и Зерир возвращаются в Иран, и Лохрасп передаёт царский венец Гуштаспу.