Девушка удивилась силе и умению Шапура. Когда она увидела, [357] как он сам силой, умением и достоинством вытащил ведро из колодца, она подбежала к нему, пала ниц и сказала:

— Будьте бессмертны, Шапур, сын Артаишра, лучший из людей!

Шапур засмеялся и сказал девушке:

— Откуда ты знаешь, что я Шапур?

Девушка сказала:

— От многих я слышала, что в Иране нет всадника, который равен тебе, Шапур, сын Артпашира, по силе, стати, внешности и ловкости [Ч].

Шапур поинтересовался, чья она дочь. Услышав, что она дочь крестьянина, он не поверил: не может быть крестьянская дочь столь красива и столь сильна. И тогда девушка, взяв с Шапура слово, что он не причинит ей зла, призналась, что она дочь Михрака.

Шапур позвал крестьянина и взял девушку в жёны. В ту же ночь он был с ней. По предопределению, как оно должно [было] быть, она забеременела Ормаздом, сыном Шапура [Ч].

Помня, что Арташир клялся никогда не родниться с Михраковым домом, Шапур скрывал от него, что у него есть внук. Но когда Ормазду исполнилось семь лет, правда раскрылась.

Ормазд отличился на ристалище, и Арташир поинтересовался, чей это сын. Ормазд ответил, что он сын Шапура.

Арташир тотчас призвал Шапура, и тот сознался во всём, предварительно попросив у отца пощады. Арташир сказал:

— Это неподобающе. Почему ты в течение семи лет скрывал от меня такого хорошего сына?

И он полюбил Ормазда, да ему много подарков и воздал благодарность богам. И он сказал:

— Всё [именно] так, как сказал индийский прорицатель.

А после того как Ормазд пришёл к власти, он сумел весь Иран объединить в одно государство, а правителей различных областей он заставил подчиниться его власти [Ч].

Изложено по: «Арта-Вираф намак»

Но религиозные смуты, лжеучения, чуждые верования, сомнения и беззакония [Кл], посеянные проклятым Искандером, продолжали терзать иранскую землю. В делах зороастрийской веры царила путаница, людей одолевали сомнения [Кл].

Так продолжалось до тех пор, пока не родился блаженный душебессмертный Атурпат, сын Махраспанда. [358]

И вот жрецы решили, что пора положить этому конец и укрепить веру в народе. В храме бессмертного огня Фарнбаг они созвали собрание, на котором держали долгий совет и порешили так:

«Следует найти способ, чтобы один из нас отправился в иной мир и принёс вести из духовной сферы, а ныне живущие люди узнали бы, доходят ли наши молитвы, церемонии освящения хлеба, религиозные гимны, обычаи омовения и очищения до богов [язатов] или до дэвов и помогут ли боги нашим душам или нет».

Получив согласие наставников веры, участники совета созвали всех людей к храму огня Фарнбаг и отобрали из них семь мужей, которые более других уверовали в бога и зороастрийскую религию, были более благонравны и праведны в своих мыслях, словах и делах. Мужам было сказано:

— Садитесь и сами выберите из вас одного, кто бы для этого дела подходил лучше, был [бы] безгрешнее и знаменитее.

Те семеро мужей сели и из семи отобрали трёх, а из трёх — одного по имени Вираф [Кл].

В подлиннике: Вираф, которого ещё называют Вех-Шапуром [Кл], — Вираф отождествляется с Вех-Шапуром, верховным жрецом при шаханшахе Хосрове I Аноширване.

— О верующие в Ормазда! — сказал Вираф, узнав о решении совета. — Я готов спуститься в загробный мир и поведать вам обо всём, что там увижу, но сперва пусть меня подвергнут испытанию копьём. Да бросят в меня копьё трижды; если пущенное копьё попадёт в меня, я охотно отправлюсь в то место, где находятся праведники и грешники, точно передам ваше обращение и принесу верный ответ [Кл].

Тотчас принесли копьё, и ордалия началась. Трижды бросали копьё в праведного Вирафа: первый раз при слове «хумат» [добрые мысли], второй раз при слове «хухт» [добрые слова] и третий раз при слове «хваршт» [добрые деяния]. И все три раза копьё попало в Вирафа [Кл].

Праведный Вираф помнил наказ Зардушта, что богу угоден кровнородственных брак; у него было семь сестёр, и все они были его жёнами. Обливаясь слезами, они пришли на собрание в храм огня Фарнбаг, все семь, поклонились жрецам и запричитали:

— Не отправляйте Вирафа в загробный мир, о зороастрийцы! Ибо мы — семь сестёр, а он — один брат, и каждая из нас семи — ему жена. Мы как семь потолочных балок в доме, опирающихся на одну колонну: если колонну уберут — балки рухнут. Для нас, семи сестёр, брат — тот единственный, кто с божьей помощью обеспечивает нам жизнь, содержание и несёт добро. Вы до срока отправляете его из этого царства живых в царство мёртвых и без причины делаете нам зло! [Кл] [359]

— Успокойтесь, — сказали жрецы жёнам праведного Вирафа. — Только на семь дней он отправляется в потустороннее царство. Через семь дней он вернётся к вам не только целым и невредимым, но будет прославлен и возлюблен богами за подвиг сошествия во ад.

Успокоились Вирафовы жёны, утёрли слёзы и покинули храм огня. Тогда Вираф прочёл предписанные молитвы, омыл голову и тело, облачился в чистые одеяния, выпил освящённое вино, улёгся на ложе и погрузился сон.

Семь дней религиозные наставники и семь сестёр Вирафа у неугасимого и благоухающего алтаря произносили религиозные заклинания из «Авесты» и «Зенда», читали наски, пели Гаты и ночами дежурили. Семь дней и ночей провели они у ложа Вирафа за чтением «Авесты».

А душа Вирафа тем временем покинула тело и отправилась к мосту судейского разбора Чандвар (авест. Чинват).

Минуло семь суток. Душа Вирафа вернулась из загробного мира и вошла в тело. Вираф встал, словно пробуждаясь от приятного сна, с добрыми мыслями и в радости.

Сестры, религиозные наставники и другие зороастрийцы, увидев Вирафа в полном здравии, обрадовались и воскликнули:

— Приветствуем тебя, Вираф! <…> С возвращением из царства мёртвых в царство живых! <…>

— Привет вам от Господа Ормазда и Амахраспандов, благословения — от праведного Зардушта, <…> божественного Сроша и бога Адура, от Фарра зороастрийской веры, от других праведных, от Добра и Отдохновения и иных духовных обитателей рая! [Кл] — воскликнул Вираф.

Ему поднесли еду, воду, вино и освящённый хлеб. Наевшись, праведный Вираф велел позвать писца. Писца привели; он сел перед Вирафом и приготовился записывать.

— В ту первую ночь пришли встретить меня божественный Срош и бог Адур [Кл], — начал Вираф свой рассказ. — Они оказали мне уважение и молвили:

— Добро пожаловать, праведный Вираф, хотя срок твоего прибытия ещё не наступил [Кл].

Я ответил, что я не умерший, а посланец. Тогда Срош и Адур взяли меня за руки, и при их поддержке, со словами «хумат–хухт–хваршт», я вступил на мост Чандвар. Глазам моим предстали души праведников, умерших за последние три дня; они сидели у мёртвых тел в изголовье и пели гаты. В течение тех трёх ночей на душу нисходит столько добра и упокоения, сколько она их видела за всё время, пребывания в земной жизни. Такая душа подобна человеку, спокойнее, довольнее и счастливее которого при жизни никогда не было. [360]

После третьей ночи на рассвете душа праведника отправляется бродить среди благоухающих растений, аромат которых кажется ей приятнее всех ароматов, услаждающих обоняние души, когда она находилась среди живущих. То благоуханное дуновение исходит с южной стороны, от бога. За ним является то, что олицетворяет её собственную веру и деяния [Кл], — его собственная вера Дэн в облике прекрасной девушки, хорошо сложенной, которая выросла в добродетелях; у неё высокая грудь, длинные пальцы, излучающее свет тело, очень нежный и привлекательный взгляд [Кл]. «Кто ты? — спрашивает деву-Дэн праведная душа. — Никогда я не видел девы более прекрасной, чем ты!» И слышит в ответ душа праведника: «Я ведь — твои деяния, о благонравный, благоречивый, благодетельный и благоверный юноша! Благодаря твоим желаниям и действиям я столь велика, хороша, благоуханна, победоносна, безупречна, какой ты меня находишь. Это потому, что в земной жизни ты пел религиозные гимны, освящал чистую воду, оберегал огонь, привечал праведников, приходивших как из дальних, так и из ближних мест. Была я пышной — ты сделал меня ещё пышнее, была ценной — сделал меня ещё ценнее. И хотя я сидела на знаменитом месте, — ты посадил меня на более знаменитое; и хотя я была в почёте, — ты окружил меня ещё большим почётом посредством благих мыслей, благой речи и благих поступков, которые ты совершал. О праведник, тебя будут чтить после твоей смерти за твоё долгое поклонение Ормазду! [Кл] <…>»