Приспешники Айшмы, чьи имена — двуногие волки, и приспешники Шедаспиха Килизиякха, чьи имена — подпоясанные кожаными ремнями, трижды сойдутся в битвах с воинством царевича. И воины царевича истребят столько дэвовских приспешников, что после этого тысяча женщин смогут увидеть и поцеловать [лишь] одного мужчину. Как гибнут и исчезают растения с приходом холодной зимы, так же стремительно будут таять ряды дэвопоклонников.

— И что же произойдёт дальше? — спросил Заратуштра.

— Сам Дух Зла придёт им на помощь. Но я, Творец Ахура Мазда, пошлю Найрьо Сангху и Сраошу в крепость Кангху, которую построил Сьяваршан и которой суждено править Пешотану, сыну Кави Виштаспы. Мои посланники-язаты воззовут к Пешотану, дабы он встал на защиту творений Ахуры и священных стихий. Тогда Пешотану и 150 его верных последователей выступят со [словами]: «хумата – хухта – хваршта» — «добрые помыслы – добрые речи – добрые дела», совершат священные ритуалы, предписанные религией, воспоют святые молитвы и воздадут почести сакральным огням. Затем Пешотану, сын Виштаспы, выступит при поддержке трёх великих огней, имена которых — Адур-Фробак, Адур-Гушнасп и Адур-Бурзин-Михр. Он разрушит храмы идолопоклонников, сокрушит Айшму и его дэвов, и самого Злого Духа он тоже сокрушит, блистательный Пешотану. Когда это случится, я, Творец Ахура Мазда, в сопровождении Бессмертных Святых появлюсь на вершине Хукарьи и отдам язатам приказ прийти Пешотану на помощь. Митра широкопастбищный, Сраоша мощный, Рашну праведносудящий, Вертрагна могучий, Аши победоносная и Хварна маздаяснийской веры выступят единым строем, — и дэвы взмолятся о пощаде. Но пощады не будет. Широкопастбищный Митра скажет им:

— Истекли дни безнаказанного Зла, дни Ажи Дахаки, туранца Франграсйана и проклятого Искандáра!

Ангхро Майнью обратится в бегство и скроется в своём преисподнем подземелье. А Митра повелит Пешотану завершить свою миссию — уничтожить дэвов и идолопоклоннические святилища. Тогда Пешотану и 150 его верных последователей победно её завершат. Закончится эра волка и наступит эра овцы. Священные огни Фробак, Гушнасп и Бурзин-Михр вернутся на свои места, в храмы, где они пребывали и горели исстари.

— Вот моё пророчество, — закончил Ахура Мазда. — Когда кончится твоя эра, начнётся эра первого Саошьянта — Ухшйат-Эреты.

Окончание легенды см. на с. 386-387. [308]

Изложено по: «Денкарт» VII.4.1-28

Когда Заратуштра, осенённый светом божественной Истины, возвратился после встречи с Творцом в родное селение, он сразу отправился на собрание жрецов-карапанов и там, перед племенными Рату и служителями богов, во весь голос воспел «Ахуна Вайрью»,[126] а затем таким же громким голосом призвал народ обратиться в веру Ахура Мазды.

{— Речь моя для внимающих, — стал поучать пророк, — о том, что творит Мазда, будет вещать она, о делах его, которые доступны разумению мыслящего. Речь моя будет славить Ахуру: её предмет — предмет благоговения для неискажённого духа, предмет высоких святых размышлений. Исполнено прелести, добра и блеска то, о чём буду говорить я.

Итак, внимай, о человек, с напряжением слуха превосходному смыслу моего слова: оно укажет тебе, что избрать лучше — каждому укажет оно; выбор касается твоей плоти и тебя. Пока не настало великое время, нас учат те, которые обладают премудростью.

Два Духа [Спента Майнью[127] и Ангхро Майнью[128]], два близнеца в начале провозгласили от себя чистое и нечистое мыслей, речей и поступков. Благомудрые знают разницу между провозгласителями, не знают её зломудрые: суд благомыслящих безошибочен и верен как о том, так и о другом Духе.

В первый раз когда они пошли создавать и жизнь, и отсутствие жизни, и всё, чем стоит наконец мир — где дурное, там виден был и Нечистый, Дух же Благой всегда пребывал неразлучен со Святостью [Аша].

Из этих Духов Злой избрал для себя нечистое дело, чистоту же избрал Дух Непорочный,[129] обитающий в непоколебимом небе: последовали чистоте чтущие Ахуру делами Правды, веруя Мазде [К]. Так и всякий человек должен сделать свой выбор между Добром и Злом. Но между избирателями не избрали Правды сонмы дэвов и кто ими обманут. Лишь только Нечистый Дух решил свой выбор, он прибегнул к сомнению, и — к Айшме немедленно столпились [309] все желавшие безобразия этому миру. [А] к Ахуре прибегнула власть с благою мудростью и чистотою; прочность же и неослабную крепость телам их даровала Армайти. Да пребудут они всегда таковыми, как когда впервые ты [Ахура Мазда] приступил к творению!

Когда настанет время казни злодеям, тебе, Мазда, предстоят власть и благая мудрость. Ахура повелевает той и другой и — злодея они предают в руки непорочности.

Да пребудем мы твоими, мы, стремящиеся к преуспеянию мира: Ахура Мазда да укрепит нас, да укрепит нас Святость [Аша]. Кто благомудр здесь, тому вечное пребывание там, где обитает премудрость [К], — в царстве Бесконечного Света.

На злого, на губителя, вот уже падает гибель разрушения; но сходятся в одно мгновение невредимыми в прекрасной обители Благого Духа, в обители Мазды и Непорочности [Аша] те, для кого было сладостно прославление Благого [Духа]. Итак, поучайте о двух властелинах: их действия открыты Маздою человеку. Поучайте об них с наслаждением и постоянно: это учение давно уже разит нечестивых. В нём сила тому, кто праведен душою, в нём прославление ему [К].}[130]

Кави, Рату и карапаны вскрикнули, изумлённые такой речью. А Заратуштра с ещё большим воодушевлением воззвал ко всему праведному телесному миру о приверженности праведности и о непочтении к дэвам.

— Молитесь Амеша Спента и отвратитесь помыслами, речами и делами от дэвов! — выкрикивал он. — А лучшее из противодэвовских оружий — это браки кровнородственные, брата с сестрой и отца с дочерью!

После этих слов [Заратуштры] бесчисленные дэвопоклонники, карапаны и кавии бросились на пророка, схватили его и потребовали для него смерти. Но был среди тех карапанов и кавиев туранец по имени Аурвайто-данг,[131] всеми чтимый, подобный великому правителю того каршвара; много воинства <…> было у него и много могущества. И этот Аурвáйто-данг воспротивился.

— Вы не должны убивать этого человека, в коем мои глаза узрели творение Ахуры, отмеченное печатью богоизбранности. Он сделается силён и могуч, а если вы убьёте его, божественная благодать и небесный разум надолго покинут нас, и на наш народ обрушатся все мыслимые и немыслимые несчастья.

Однако потомки Аурвайто-данга — а их было очень много на том собрании карапанов и кавиев — настаивали, что Заратуштру надлежит [310] предать смерти за его кощунственные слова. Аурвайто-дангу с трудом удалось утихомирить их.

— Нет, о Спитама Заратуштра, — сказал, обращаясь к пророку, Аурвайто-данг. — Я никогда не послушаюсь твоего призыва обратиться в веру ахуровскую, заратуштровскую.

Тогда Заратуштра повернулся к Аурвайто-дангу и заговорил вдохновенно:

— О Аурвайто-данг! Ахура Мазда, великий Творец всего сущего, спрашивал меня так: «О Заратуштра! Вот возвратишься ты от нас, Бессмертных Святых, в свой телесный мир, в родное селение, — и кто же среди людей, тебя окружающих, кажется тебе самым благочестивым, но при том также могущественным и влиятельным?» И я ответил Творцу Ахура Мазде: «Это Аурвайто-данг Тур, о Ахура Мазда праведный». И Ахура Мазда сказал мне на это: «Его, о Заратуштра праведный, его, Аурвайто-данга, первым из смертных людей ты должен обратить в веру ахуровскую, заратуштровскую. Ибо этот влиятельный муж премного поспособствует делу укрепления истинной веры, и многие обратятся следом за ним. А если, о Заратуштра праведный, не внемлет Аурвайто-данг твоей речи и не пожелает обратиться в веру ахуровскую, заратуштровскую, ты скажешь ему так: „Ты совершаешь великий грех, и достоин погибели, и прощения тебе после смерти нет". Ибо Аурвайто-дангу известно о существовании праведной веры, поэтому его грех неприятия веры тяжче, нежели грех тех, кто о моей вере не ведает». Вот какие слова, о Аурвайто-данг, молвил мне Ахура Мазда.