— Альбедо, пожалуйста, не плачь.

Он отчаянно хотел вызвать дежурную горничную для помощи, но он уже был сильно и сам смущен. Он не мог осрамиться еще сильнее.

— Альбедо, не плачь.

Аинз нежно заключил Альбедо в свои объятья и нежно погладил по спине.

Они немного постояли, а затем Альбедо всхлипнула. Казалось бы, ее слезы прекратились.

Аинз выпустил из своих объятий Альбедо и почувствовал, что ему полегчало.

— Ты в порядке, Альбедо?

— Да, Айнз-сама. Мне очень стыдно что вы увидели меня с этой стороны.

И не смотря на следы от слез, улыбка её оставалась прекрасна.

Лишь одна причина по которой она могла плакать.

Поняв, как был жесток, он почувствовал боль в несуществующем желудке. «Все равно игра скоро завершится…» — если бы он так не думал, ей не пришлось бы плакать.

— Это так… Что же, тебе стоит отправляться, если ты в порядке.

— Поняла! Момонга-сама!

Шторки в отъезжающей карете были распахнуты и он увидел как Альбедо махала ему рукой. Аинз помахал в ответ.

Это напоминало сцену прощания у поезда, которую можно было увидеть на телевидении.

Карета медленно уезжала и её караул тоже начал движение.

Аинз смотрел, пока карета Альбедо не скрылась из виду, и смотря вдаль, он серьезным голосом, мрачно произнес команду.

— Забудь всё, что здесь произошло.

— Поняла.

Аинз прошел мимо горничной, чья голова была опущена. Он не смог разглядеть, выражение её лица.

Кровавый Император, Зиркниф Рун Фэрод Эль-Никс вцепился в волосы.

Это не было секундным порывом. Это движение уже успело войти в привычку.

В прошлом, ему довелось уничтожить множество дворянских родов, узнавать новости о предательствах, способных пошатнуть Империю, и узнавать об ухудшении отношений с соседними странами. Но ничто из перечисленного не вселяло в него панику или замешательство. Однако пред лицом этой неразрешимой проблемы императору оставалось лишь с горечью хвататься за голову.

— Проклятье! Сукин ты сын! Сдохни! Чтоб ты сдох и сгнил!

Посредством магии можно наложить смертное проклятье, но Зиркниф не обладал такими способностями. Так что он просто выкрикивал оскорбления. Если бы ему было под силу и в самом деле убить того, кто на прошедшие несколько месяцев поверг его разум в такой беспорядок и одарил болями в желудке, то он бы с радостью обучился таким заклинаниям.

— Нет, стоп. Лучше, наверное, пожелать ему «жить», да? Или, может, «разрушиться»? Я слышал, некоторые жрецы способны разрушать нежить своей святой силой.

Он даже думал о столь бесполезны вещах.

Каждое утро живот Зиркнифа ныл, а подушку усыпали пряди вырванных волос. И виной всему этому был Король-Заклинатель, Айнз Оал Гоун.

У проблем, созданных Колдовским Королевством, не существовало удовлетворительного решения.

Первая проблема касалась потерь Имперских Рыцарей в битве на Равнинах Каз.

Погибло всего 143 человека; пустяковое количество, если бы речь шла о стычке с врагом. Однако, эти потери имперская армия нанесла себе сама.

Вдобавок, ещё 3 788 человек выразили желание уйти из Корпуса Рыцарей по возвращению в Имперскую Столицу. Иначе говоря, 6 % из 60 000 Имперских Рыцарей струсили.

Кроме того, тысячи солдат жаловались на нервное расстройство и ночные кошмары. Доклады также упоминали как минимум 200 помешавшихся.

Рыцари — профессиональные воины, и подготовка каждого стоит существенных затрат.

И дело даже не в деньгах. Время на обучение тоже важно. Нельзя просто взять человека с улицы и объявить «С сегодняшнего дня ты будешь рыцарем».

Лишь с большим трудом Империя сможет восполнить потери. Но где взять средства на это?

В эти тяжёлые времена рискованно проводить репрессии среди знати, чтобы получить необходимые средства путём конфискации их имущества.

И причиной тому вторая проблема — а именно, прошение, поданное Зиркнифу самими Имперскими Рыцарями.

Корпусу Рыцарей разрешалось высказывать предложения Императору Зиркнифу… Такая привилегия была введена потому, что некоторые вещи могут понять лишь ветераны битв, а также затем, чтобы снизить конфликты между военачальниками и бюрократами. И при этом, создать впечатление того, что Зиркниф — имеющий военный опыт — особо ценит Корпус Рыцарей.

Разумеется, не стоит ожидать, что подобные петиции неизменно будут положительны, но недавние были особо резкими.

Эти петиции, поданные высшим командованием Корпуса Рыцарей, выражали их желание избегать каких бы то ни было столкновений с Колдовским Королевством.

Зиркниф прекрасно понимал это и сам.

Любой, кто решится сойтись в открытом бою с Колдовским Королевством, должен быть не просто глупцом — он должен быть совершеннейшим безумцем. Это государство, способное одним заклятьем растоптать двухсоттысячную армию. Зиркниф ни за что не стал бы идти на конфликт с таким врагом.

Однако, тот факт что Корпус Рыцарей всё же отправил подобную петицию, означал, что они утратили веру в Зиркнифа.

Перед битвой на Равнинах Каз Зиркниф сказал Королю-Заклинателю: «Надеюсь, вы примените сильнейшее своё заклинание». Командование Корпуса Рыцарей знало об этом, и винило именно Зиркнифа за то адское разрушение, которому стало свидетелями.

Иными словами, его назначили козлом отпущения.

Зиркниф, осознав это, был до невозможности взбешён и встревожен.

Если бы он подозревал о существовании подобной магии, то ни за что не сказал бы таких слов.

Кроме того, Зиркниф попросил этого проклятого Короля-Заклинателя использовать сильнейшее заклятье потому, что хотел оценить его силу как мага.

По идее, всё должно было быть иначе. «Благодарим вас за то, что выявили часть мощи Короля-Заклинателя. Теперь мы прекрасно понимаем, что лучше не идти против него», должны были бы сказать Рыцари, выражая свою признательность. В конце концов, если бы всё повернулось к худшему, подобная магия могла бы быть высвобождена посреди города.

Однако, Корпус Рыцарей видел ситуацию иначе. Они полагали, что Зиркниф, в которого они верили как в прекрасного императора, попросил применить заклинание, прекрасно зная, каков будет результат. И теперь Зиркниф стал объектом подозрений.

Впервые в жизни Зиркниф был недоволен своей репутацией.

Однако, плач и жалобы делу не помогут. Если бы кто-то другой мог решить его проблемы, Зиркниф бы с радостью рыдал и кричал, по крайней мере, до тех пор, пока не улягутся боли в животе. Разумеется, никто не выполнит его работу за него, так что Зиркнифу приходилось справляться самому.

— Будь он проклят, этот Король-Заклинатель! Это всё его вина!

Он прижал руки к вспыхнувшему новой болью животу, нет… Зиркниф задумался.

Не «вина Короля-Заклинателя». «Интрига Короля-Заклинателя».

Вполне возможно, что нынешнее состояние Империи подстроил он. Успокоившись и поразмыслив, Зиркниф пришёл к выводу, что вероятность этого очень велика.

Он взял ключ, открыл ящик стола, и вынул оттуда бутыль.

После чего прижал к ней серебряное кольцо, которое носил на левой руке.

Кольцо Единорога — предмет, способный обнаруживать яды, усиливающий сопротивление к ядам и болезням, и способный также раз в день исцелять раны. Убедившись в отсутствии реакции, Зиркниф осушил бутыль.

Он поставил пустую бутыль на стол и нахмурился.

Зиркниф отхлебнул воды из стоявшей на столе бутылки, прополоскав рот, избавляясь от непривычного вяжущего послевкусия. После чего снова надавил на живот.

Это самоубеждение, или же рана действительно исцелилась? Наверняка он не знал, но по крайней мере боль в животе временно успокоилась.

— Хааа…

Издав невероятно тяжёлый вздох, словно мысленно готовясь к невероятно тяжёлой работе, Зиркниф принялся за дело. Для начала, нужно разобраться с кипой скопившихся документов.

Раздался тихий стук в дверь, словно кто-то ждал, пока Император протянет руку.