Глава 17

– Ты уверена, что хочешь сюда приходить? – спросила Джен. – Есть куча других кафешек. Да и кофе здесь не очень.

Я задрала подбородок, пожала плечами и от свистящего ветра подняла воротник пальто. С нашего места на противоположной стороне улицы я поглядывала на своё любимое кафе. Я стояла здесь уже десять минут и ждала Джен. Пришёл ли Джонни, я не видела. И, как выходил, тоже.

– Нет. Я не позволю этому идиоту всё испортить. Джонни Делласандро может делать всё, что хочет. Что он о себе такого возомнил? – произнесла я со злостью. Неприятный привкус этих слов, как скисшее молоко, приклеился к моему языку.

– Тогда идём, – Джен дрожала и высказывала намерение перебежать улицу.

В последние дни температура опять упала, обещали снегопады. Серые облака были прекрасным отображением моего настроения. С тех пор, как пару дней назад Джонни удрал из моей кухни, оно колебалось между стыдливым отчаянием и медленно кипящим гневом самоуверенности.

– Это только… – её голос затих.

Я перевела на неё взгляд. Нос не чувствовался. И пальцы. И шея. Я собрала волосы новой заколкой в высокий пучок и по глупости оставила полоску кожи над шарфом. Мне не хотелось стоять на углу улицы, как дешёвая проститутка, но, благодаря Джонни Делласандро, я чувствовала себя таковой.

– Ты не хочешь идти?

– Я не хочу, чтобы ты шла, если у тебя похоронное настроение.

Мой ответ прозвучал очень медленно, потому что я старалась не клацать зубами.

– Ты боишься, что я устрою ему сцену? Нет, Джен. Я скорее трахну себя сухим фаллоимитатором, чем позволю ему изгнать меня из кофейни. Я ходила сюда задолго до того, как я вообще узнала о его существовании.

– Ай! – вздрогнула Джен и рассмеялась.

– Без смазки, в задницу, – добавила я. Хоть мне и было не смешно, я захихикала. – Пошли, на улице колотун. Мне всё равно, есть он там или нет. Думаю, съесть что-нибудь жирное.

– Я тоже, – сказала Джен. – Если ты не против. Полагаю, сухой фаллоимитатор в заднице, выглядит, на мой взгляд, очень убедительно, но…

– Я в этом уверена, – зубы от холода уже выбивали барабанную дробь. – Правда. Я не знаю, что у него за проблемы, пусть он ими подавится.

– Хооорошо, – Джен громко засмеялась и захлопала в ладоши. – Тогда пошли.

Его там не было, и наш разговор оказался излишним. Мы сделали заказ, отнесли его на свой столик. Освободившись от пальто и шарфов, взялись за чашки, чтобы согреть руки. Мне всё ещё было не до смеха, но не хихикать с Джен, так сказать, невозможно.

– Расскажи, как у тебя дела с тем типом из похоронного бюро? – поинтересовалась я и слизнула зефир с пены мятно-шоколадного латте, который пробовала сегодня впервые. В пене увязли шарики мяты перечной, и мало кто мог устоять перед ней даже спустя пару месяцев после рождества.

– О, дорогая, – ответила Джен. – Мне он нравится.

– Ну, ведь это же здорово. Не так ли?

Подруга помешала ложечкой свой латте и пожала плечами.

– Полагаю, да.

– Почему ты только полагаешь?

Тяжелый вздох.

– Ну, ты ведь знаешь, как это. Любишь мужчину. Даже очень. Он любит тебя. Всё у вас зашибись… Несмотря на это, я всё время ожидаю огромного скандала.

– Но, почему? – удивилась я.

Она снова вздохнула.

– Потому что всегда так.

– Не всегда, – не согласилась я, а потом добавила, – во всяком случае, я так слышала.

– Да, я знаю. Любовь, как йети или похищение пришельцами. Я слышала от многих людей, с кем это происходило, но реальных доказательств нет. Это пугает меня до смерти, – Джен скорчила гримасу.

Теперь настала моя очередь вздыхать.

– О, Эмм. Прости. Извини, я такая бесчувственная, – она слегка сжала мою руку. – Кстати, очень милая блузочка.

– Вежливая попытка сменить тему, – я оглядела блузку, которую купила в магазине Армии спасения. Ничего особенного, рукава-фонарики, воротник-бант. – Пятидесятипроцентная скидка, так как она довольно некрасивая.

– Остроумная комбинация жилета и рубашки. Что-то… в стиле ретро.

Я засмеялась.

– Карманы тоже фальшивые.

Внезапно взгляд Джен переместился за моё плечо.

– Можно ещё сменить тему.

Мои мышцы тут же напряглись, спина сама распрямилась.

– Это он, да?

Звякнул дверной колокольчик. По моей спине побежал холодок, но я его не чувствовала. Обернувшись в его сторону, я ждала, как он отреагирует. Проигнорирует, как обычно? На сей раз мне не хотелось позволить ему пройти мимо.

Джонни остановился возле нашего столика. Он кивнул Джен, но смотрел на меня.

– Эмм. Привет. Можно мне с тобой поговорить?

Я не обратила внимания на приглушённый писк Джен и пинок, которым она наградила меня под столом. Взяв в руки чашку, я смотрела на Джонни без намека на улыбку.

– Ты говоришь со мной, не так ли?

Он не выглядел ни рассеянным, ни смущённым. Это мне очень импонировало. Джонни чуть склонил голову и сказал:

– С глазу на глаз.

– Я здесь с подругой.

– Честно говоря, – влезла в разговор Джен, – мне всё равно надо уходить. Я обещала позвонить Джераду.

Она говорила извиняющимся голосом, хотя извиняться ей не за что. Я бросила на неё умоляющий взгляд, но он не повлиял на её желание уйти. Подруга уже встала и потянулась за своим пальто.

– Предательница, – пробормотала я.

– Приятно было увидеться, – сказала она Джонни.

Он улыбнулся в ответ.

– Ты давно не появлялась в галерее.

Джен замерла в недоумении.

– Я, эээ…

– В ближайшие месяцы я представлю новых художников. Ты тоже должна принести мне что-нибудь из своих работ.

На сей раз мы обе издали удивлённый визг. Но Джонни не разозлился, он терпеливо ждал ответ.

– Ох, конечно! – голос Джен звучал нерешительно, но её улыбка стала шире. – Да, с удовольствием. Я принесу.

– Занеси как-нибудь вечером на этой неделе. До семи часов я всегда в галерее.

– Супер! Хорошо, – кивнула она и бросила на меня нервный взгляд. – Увидимся, Эмм.

– До встречи.

Когда Джен ушла, Джонни опустился на её стул. Я бросила на него злой взгляд.

– Что это значит?

– Что? – он сдвинул в сторону чашку и положил руки на стол. Пальто он не снял, вероятно, не собирался задерживаться.

– Откуда ты вообще знаешь, что она художница? – пить мне больше не хотелось, и я размешивала наполовину растаявшие мятные шарики.

Брови Джонни поползли вверх. И уголок рта. Я ненавидела эту улыбку. Она манила улыбнуться в ответ, а я этого не хотела. Не говоря ни слова, он ткнул пальцем в сторону дальней кофейни, на которой висели фотографии и картины на продажу. Некоторые из них принадлежали кисти Джен.

– Я считала, что они тебя не интересовали, – произнесла я ледяным тоном. – И никогда бы не подумала, что ты знаешь, кто она.

– Ты считаешь, что я не знаю, кто сюда ходит регулярно, а кто нет? – на лице Джонни появился намёк на улыбку. – То есть, я прихожу сюда просто попить кофе и не обращаю внимания на окружающих?

– Именно это я и имею в виду, – мятные шарики раскрошились в моих пальцах, их крошки посыпались в чашку.

– Да, уж, – произнёс мужчина тихим голосом. – Это не так.

Его взгляд оставался равнодушным. Улыбка стала чуть шире. Но я ни при каких обстоятельствах не желала поддаваться его обаянию.

Затем появился аромат апельсинов…

Мои веки безвольно затрепетали. Я быстро сделала вдох, не преднамеренно, а скорее инстинктивно. Запах усилился. Я поднялась и с такой силой задвинула стул, что его ножки прочертили по полу.

– Мне надо идти.

– Эмм, – Джонни тоже поднялся, – подожди.

Мне некогда ждать. Я погрузилась в темноту, падала вниз кувырком, задыхалась и снова появлялась на поверхности, будто выныривала со дна глубокого озера.

Мне не холодно. Мне жарко. Я стою в ванной комнате, ладони ощущают холодный фарфор раковины. Льётся вода. Меня покрывает пот. Когда я облизываю верхнюю губу, чувствую вкус соли.

Набираю полную пригоршню воды и пью. Большими глотками. Брызгаю водой на лицо. Мне всё равно, что промокнет блузка. Даже джинсы с высокими разрезами спереди все мокрые. Я разглядываю в зеркале своё отражение. Дикий взгляд, кожа, покрытая каплями воды.

Я медленно поворачиваю голову и оглядываюсь. К сожалению, отсутствует календарь, который подскажет дату, но занавеска в душе с геометрическими узорами в коричневых, зелёных и оранжевых тонах даёт мне подсказку. Всё ясно, это приступ. Ещё минуту назад я находилась в кофейне, готовая штурмовать двери и думать: «Шёл бы ты куда подальше, Джонни Делласандро, ты, высокомерный ублюдок!».

Но сейчас, во время приступа, переспать с ним одно удовольствие. Я вытираю руки о довольно грязное полотенце и открываю дверь из ванной. В центре комнаты кровать. На ней, на разрытых простынях лежит совершенно голый Джонни.

– Привет, детка, – запинается он и оглядывает меня с ног до головы. – Почему ты оделась?

Я в недоумении.

– Я…

– Чёрт, – смеётся он. – Сэнди очень разозлится, что ты надела её шмотки. Но рубашка на тебе сидит лучше. У неё для этой рубашки маленькие сиськи.

Меня до сих пор разбирает злость. Это высказывание не улучшает моего настроения. Я упираюсь рукой в бедро. Мне всё равно, что это лишь приступ, а скандалю я сама с собой.

– А что делают шмотки Сэнди в твоей ванной? Почему эта шалава ходит туда-сюда, будто это её дом? Будто ты её собственность? Ты предлагаешь улечься мне рядышком?

Джонни усаживается и не предпринимает даже попытки, прикрыться.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Мне тяжело дышать. Я немного дезориентирована, поэтому хватаюсь рукой за дверной косяк.

– О ней, о Сэнди. Твоей жене. Ты помнишь о ней?

– Я тебе уже говорил, что мы разошлись, – он встает и босиком двигается в мою сторону.

У него божественное тело. Джонни убирает волосы с лица и притягивает меня к своей груди, чтобы поцеловать.

– Не сердись, детка, – бормочет он мне в губы. – Давай, раздевайся. Иди обратно в постель.

Обеими руками я упираюсь ему в грудь, он отступает на шаг.

– Нет.

Лицо Джонни мрачнеет.

– О, Боже, детка. Ты приводишь меня в замешательство. Ты исчезаешь в ванной с лучезарной улыбкой, а когда возвращаешься, то выглядишь так, будто хочешь меня убить.