Небесный дар не думал об этом. Он, конечно, волновался, но все еще размышлял о том, как отпраздновать юбилей. Словам врача он поверил не больше чем наполовину, а сам надеялся, что отец сумеет встать и отметить свое семидесятилетие. Господин Ню несколько раз открывал глаза, но тут же закрывал их, так ничего и не сказав. К полуночи его дыхание стало еще тяжелее, глаз он уже не открывал. Небесному дару показалось, что он снова увидел лицо смерти. Это его отрезвило и испугало.

— Тигр, отцу плохо! — закричал он со слезами.

Он надеялся, что отец скажет ему хотя бы несколько фраз, как в свое время сделала мать. Господин Ню никогда не отличался красноречием, но он любил Небесного дара. Пусть скажет хоть что-нибудь, сыну нужны его последние слова! Беззвучная смерть даже страшнее обыкновенной. Да дышит ли еще отец?

— Папа, папа, — закричал юноша, — скажи что-нибудь!

Но отец молчал и не открывал глаз. Небесный дар чувствовал, что он во многом виноват перед отцом, что он часто недооценивал его, а сейчас даже не может сказать ему о своей вине!

Цзи и Тигр советовали обрядить отца, чтобы потом не теребить покойного. Небесный дар не соглашался: он не может относиться к живому, как к мертвецу, — отец еще дышит, — но перебороть их не смог. Когда отца обрядили, он уже не дышал. Небесный дар заплакал в голос. Во время смерти матери он так не убивался, и не потому, что отец был выше или умнее матери, а просто потому, что юноша любил отца.

Что же теперь делать? Он не знал. Он готов был вечно сидеть у тела отца, а мог и пойти спать. Нет, спать он не смог бы. Он должен что-то придумать. «Когда умерла мама, все взял на себя отец, а сейчас и отец умер — значит, остался я один?» Он знал это, но все равно не мог ничего придумать. Надо попросить Тигра: слезы у него не просыхают, но ему все-таки не так тяжело. Тигр его старый друг, с двенадцати лет был с отцом, потом вообще лишился родных, и семья Ню стала его собственной. Неужели он ничего не сделает?

Тигр предложил первым делом отправиться в лавку и взять денег, потом известить родственников. Небесный дар подумал об этих родственниках с ужасом, но не известить их было действительно нельзя. А денег нужно взять побольше, чтобы похороны вышли торжественными, как намечавшееся семидесятилетие. Деньги отца должны идти на него самого — только так можно оправдаться перед ним.

С утра Тигр ушел за деньгами и принес всего двести юаней! В лавках ему сказали, что от господина Ню остались одни долги. Конечно, многое ему должны и другие, потому что в торговле деньги постоянно обращаются, но сейчас, когда господин Ню умер, его долги надо обязательно отдать, а вот чужие долги можно и не собрать. На уплату долгов, вероятно, уйдут все товары, находящиеся в лавках. После банкротства меняльной конторы «Источник благополучия» кредит больше взять негде, так что обе лавки наверняка лопнут. Небесный дар был ошеломлен. Он ничего не понимал в торговле, думал, что это простое загребание денег, а как лопаются лавки, и подавно не знал. Правда, у него еще есть два дома… Их можно продать, но похоронить отца надо как следует, потом поздно будет проявлять свою любовь. Юноша послал Тигра к родственникам, а заодно попросил пригласить членов «Юньчэнского общества», особенно Ди Вэньшаня. Он был уверен, что, если его коллеги придут, родичи не посмеют снова скандалить, потому что члены общества накоротке с самим начальником уезда. Друзья наверняка подскажут ему, как продать или заложить эти дома, — на похороны нужно минимум полторы тысячи.

Тигр пробегал целый день. Небесный дар надеялся, что вечером кто-нибудь придет, но тщетно. На следующий день пришли несколько человек из лавок, однако вскоре скрылись, оставив в помощь лишь двух учеников. Юноша ждал хотя бы ближайших родственников, чтобы положить тело в гроб. Сам гроб был хороший, его заготавливал еще отец, но класть тело оказалось почти некому. Наконец положили, даже Тигр громко плакал при этом.

Весть о банкротстве меняльной конторы «Источник благополучия» давно облетела весь город — кому после этого было интересно идти на похороны господина Ню? Члены «Юньчэнского общества» к нему не имели отношения, они выдвигали Небесного дара только потому, что он был забавен и богат. Сейчас богатство улетучилось, так что говорить было уже не о чем. Собственно, они никогда не говорили о деньгах, но чуяли их лучше, чем кто-либо. Родственники семьи Ню тоже интересовались деньгами больше всего на свете, им не было расчета попусту тратиться на траурную одежду и жертвенные фигурки. Они ждали, когда Небесный дар начнет продавать свои дома. Если он будет их продавать, они ему покажут, а если не будет, они заставят его продать и тогда как следует растрясут. На фоне этих домов умри хоть несколько господ Ню — они не пролили бы и слезинки.

В день публичного объявления о похоронах Небесный дар, плача, одиноко облачился в траур и, поддерживаемый Тигром, вышел на пустынную улицу. За ним шли несколько приказчиков с тлеющими ароматными палочками в руках, подпоясанные белыми траурными поясами. Буддийские монахи быстро играли на своих музыкальных инструментах, как бы стараясь поскорее покончить с нудной церемонией. За всем этим наблюдала лишь кучка зевак — мальчишек. Вернувшись домой, Тигр, не спавший уже две ночи, заснул прямо на скамейке, а его жена, Цзи и двое учеников из лавки стали обсуждать, как провести последнюю ночь перед похоронами. Возле гроба плясал огонек свечи. Небесный дар сел рядом; его глаза, уже пересохшие, болели от слез. Сегодня он особенно ясно понял, что деньги — всё, именно на них стоит так называемая культура. Абсолютно все люди — торговцы, в том числе и члены «Юньчэнского общества», все они приспосабливаются, обманывают друг друга, занимаются вымогательством. Он не должен презирать отца за то, что тот был торговцем; напротив, отец был прав и к тому же добр — по крайней мере к нему, Небесному дару. Юноша не презирал никого, только самого себя — за отсутствие способностей, за бессилие, за то, что все время жил за счет отца и совершенно не думал о будущем. Он так молод, а уже пережил две смерти, предъявившие ему высший счет. Небесный дар вспомнил маму: оставляя дедовскую печатку, она завещала ему стать чиновником, а отец перед смертью не сказал ничего, — так кем ему быть? Не все ли равно, если конец один? Юноша не мог больше думать, смерть предъявляла слишком высокий счет. Он мог только сидеть и вглядываться в темноту, чтобы не заснуть. Он видел все прошлое и живого отца, правда очень смутно; потом его голова качнулась чересчур резко, и он проснулся: отец лежит в гробу, а он сидит рядом. Монахи вернулись, чтобы снова читать свои молитвы; он продолжал сидеть, но уже больше не видел ничего.

Похороны тоже прошли очень сиротливо. Отец всю жизнь зарабатывал деньги, а маму хоронили куда пышнее! Небесный дар уже не мог издать ни звука, только шел рядом с Тигром и тихо ронял слезы. Когда их маленькая процессия поравнялась с домом Ди, он заметил, что Вэньшань и Вэньин стоят у ворот, но не подают виду. Если бы Вэньин скрылась, это было бы хоть каким-то проявлением чувств, но она не шевельнулась. Она стояла так же равнодушно, как все остальные зеваки, и, казалось, даже не узнала Небесного дара. Зато он окончательно узнал цену себе: «У тебя не было ничего, кроме отцовских денег. Теперь их нет, а сам ты просто ничто!»

За городом процессия пошла совсем быстро. Отца зарыли рядом с матерью, словно два семени, которым суждено только гнить, а не давать ростки. Лишь эта могила будет говорить о том, что они прожили несколько десятков лет и все вокруг так же никчемно, как эта могила.

Небесный дар боялся возвращаться домой, в пустые комнаты. Конечно, это все-таки пристанище, но и оно скоро исчезнет! Он вернулся только благодаря Тигру, своему единственному другу. Тигр не умел сочинять стихов, не обладал благородными манерами, многого не понимал, но зато имел настоящее сердце.

Юношу поджидал старший приказчик с вопросом: будет ли он ликвидировать лавки. Если да, то нужно поскорее объявить об этом, а если нет, пусть дает деньги для оборота. Небесному дару неоткуда было взять денег, да он и не хотел заниматься торговлей. Итак, лавки ликвидировать! Но что делать с домами? Жить в них с Тигром и Цзи? А на какие средства? Нет, дома придется продать и купить маленький. Цзи лучше всего вернуться в деревню, хоть и жаль с ней расставаться. Небесный дар никогда не испытывал к Цзи особенно теплых чувств, но сейчас не хотел ее терять: ведь она его кормилица, вырастила его с пеленок. Будущее было слишком туманно, и он хватался за прошлое, он любил старых друзей. И все-таки ей придется уехать, другого выхода нет. Он сам проводил Цзи за город, нанял ей осла и долго еще видел, как она, закрыв лицо, заливалась слезами. Тигра он тем более не хотел отпускать, да тот и сам не хотел уходить.