Но Тигр не желал слушать этого:

— Самое лучшее — не мешай! Мы все перевезем с женой, а ты сиди и охраняй дом. Пойдет?

Небесному дару пришлось подчиниться. Сидеть одному в пустом доме было настолько неприятно, что он вновь стал проклинать себя за никчемность, бессилие, способность только играть, тратить деньги да тянуться к дутой славе. Что это все ему дало? Нет, он должен научиться молча терпеть и страдать.

Вскоре Тигр с женой перевезли все вещи, а тут подошел и новый хозяин дома, пора было уходить. Небесный дар чувствовал, что не может переступить порог, этот шаг отделял все его прошлое, когда он жил в общем-то безбедно, от непонятного будущего. За порогом был совсем другой мир. Юноша не хотел плакать, но слезы сами лились из его глаз. Тигр, тоже с покрасневшими глазами, взял его, обмякшего, и почти потащил. Они не решались обернуться — слишком прочно запечатлелись в их сознании две каменные тумбы в подворотне, где когда-то нашли Небесного дара.

Домик, снятый Тигром, был всего лишь одним из домов в общем дворе. Здесь жили семь семей с тремя, если не больше, десятками детей. Самой состоятельной из них считалась семья почтальона, остальные занимались мелочной торговлей, был и один рикша. Все печки стояли во дворе, который, видимо, никогда не подметался; дети тоже играли там. Вход в домик был очень низким, обеденный стол туда бы не пролез, а если б и пролез, то все загромоздил. Тигр правильно придумал заменить стол доской. Но изнутри домик казался высоким, потому что у него не было потолка — одна крыша. На стенах виднелись следы от клопов. Одну комнату занял Небесный дар, другую — Тигр с женой, а третья стала кухней, столовой, гостиной и чуланом одновременно.

Небесный дар не мог вытерпеть этого. Оконная бумага была вся в дырках, а за каждой дыркой — блестящий глаз: наверное, добрая половина дворовых ребятишек собралась, чтобы полюбоваться на новоселов. «Голова плоская!», «Одет в траур!» — сообщали они друг другу свои наблюдения. Тигр, сильно уставший, повалился на постель и сразу уснул, как будто этот домик был сущим раем. Небесный дар тоже лег на кровать, но не мог уснуть, а глядел на черные балки под крышей, с которых свисали клочья пыли. Он вспоминал собрания в «Юньчэнском обществе», где он совсем недавно сочинял стихи, пил чай из крохотных чашечек, и готов был умереть от стыда.

Проснувшись, Тигр отправился купить чего-нибудь съестного. Себе с женой он взял колобки из мякины, а Небесному дару — три пампушки и поджаренных соленых овощей. Юноша был рассержен тем, что пампушки купили только ему:

— Ты что, презираешь меня? Я тоже могу есть грубую пищу!

— Ладно, в следующий раз буду покупать для всех одинаково.

Небесный дар откусил колобок из мякины и заявил:

— Вкусно. Наверное, в них такая же мука, как в лепешках на Шестнадцатой Версте? Вполне съедобно!

— Вот поешь дня три, тогда по-другому заговоришь! — промолвил Тигр, возвращая ему пампушку. — Скажи лучше, чем мы будем заниматься?

— Мы? — переспросил Небесный дар, собираясь блеснуть своими талантами.

— Только не болтай, а говори серьезно! — предупредил его Тигр.

— Серьезно? Тогда я не знаю.

— У нас еще осталось больше сотни. Может, откроем мелочную торговлю?

— Ты хочешь, чтобы я стал зазывалой на улице? — Возмущенный юноша даже вынул изо рта пампушку.

— Зазывать буду я, а ты будешь считать. Заведем лоток с фруктами! Я умею торговаться…

— Так ты хочешь, чтобы я торговал на улице? — возмущенно повторил Небесный дар.

— А ты что, в комнате собираешься торговать?!

— Я вообще не хочу торговать! Я умею писать, сочинять и буду искать работу, по меньшей мере секретаря.

— Где же ты собираешься ее искать? Небесный дар не знал.

— Я вижу, если придется умирать с голоду, то я буду первым, — сказал он наконец.

— Вот это правда! — без лишних церемоний ответил Тигр. — Ты барчук, а барчуки — это отбросы, хлам. Понял?

Небесный дар не стал сопротивляться. Он действительно хлам. Из его среды вырастали только чиновники, торговцы и отбросы. Ему не хотелось сердить Тигра, потому что тот — его единственный настоящий друг. Если и он отшатнется от него, ему в самом деле грозит голодная смерть. Юноша согласился заняться мелочной торговлей, да и не мог предложить ничего более реального. Он думал, что, если когда-нибудь найдет что-то свое, не касающееся других, он обязательно все как следует взвесит и постарается поставить себя на чужое место. Когда его направляют по определенному пути, он рано или поздно увлекается этим путем, будь то борьба за справедливость, сочинение стихов или торговля фруктами. Он начинает играть и забывает о положении, престиже и прочей чепухе. Так и сейчас он вспомнил, что к северу от лавки Хэя есть неплохое местечко, защищенное от ветра, где нет лотка с фруктами. А если начнется гроза, можно перенести товар к Хэю. Вспомнил он и о Пчелке — надо обязательно навестить ее, она его давняя подруга.

Поев, Небесный дар встал у дверей и начал наблюдать за соседями. Вскоре он решил, что все они очень интересные люди и должны стать его друзьями — ведь он тоже будет мелочным торговцем. Они не соблюдали никаких правил, говорили слишком громко, часто покрикивали на детей, но в то же время были добры и приветливы: кивали ему, приглашали в свои комнаты. Ели они во дворе и шумно обсуждали дела друг друга, не стыдясь ничего — даже того, что подсунули покупателю фальшивую ассигнацию или надули пятилетнего ребенка. Небесный дар лишний раз убедился в том, что в городе все обманщики. Только те, у кого много денег, — это крупные обманщики, а у кого мало, — мелкие. Он пришел к выводу, что на свете есть лишь один по-настоящему честный человек — старик Цзи.

Юноша вспомнил о его невестке: неужели она снова подалась в город?

Тигру некогда было смотреть на соседей, он спешил подготовить все для торговли. От Небесного дара мало проку, он умеет только придумывать всякие планы — привлекательные, но абсолютно нереальные, вроде того, чтобы превратить лоток в лавку, сделать Тигра ее хозяином, а самому писать стихи. Юноша считал, что если сохранить лоток, то надо по крайней мере как следует украсить его, и когда, например, пойдут арбузы, наклеить на них надписи в древнем стиле: «Арбузы медовые». Для лотка важно выбрать соответствующее название — скажем, «Кабинет холодного аромата», чтобы всем сразу было ясно, что это лоток поэта. Небесный дар остался чрезвычайно доволен своим изобретением.

Стоял апрель, так что фруктов на рынке было маловато. Тигр купил две корзинки вишен, немного груш, бананов и абрикосов, добавил изюма в красных коробках, конфет в ярких обертках, и получилось довольно неплохое сочетание. Небесный дар стоял за то, чтобы абрикосы положить на тарелочки и украсить листьями шпината, но Тигра это не увлекло. В свою очередь, Небесному дару не понравилось, как примитивно разложил товары Тигр. Когда тот ушел обедать, юноша снял с корзинок несколько бамбуковых обручей, разломал их в мелкие щепки и положил товар по-своему: в виде пагод и пирамид. Если фрукты не желали подчиняться ему и скатывались, он скреплял их бамбуковыми щепочками, как при создании натюрмортов на уроке труда. К желтоватым грушам он прикалывал красные вишни — получалось очень эстетично.

Когда Тигр вернулся, его чуть не хватил удар: — Ты что, рехнулся?! Ты же все груши испортил, да и вишен немало!

Небесный дар не стал больше заниматься украшательством, стащил немного денег, купил на них несколько книжек и в укромном месте принялся за чтение, провозгласив себя отшельником. Теперь он Отец Цзян[38], который в один прекрасный день встретит мудрого монарха и станет его первым министром. Но когда он дежурил у лотка один, он очень умело обращался с покупателями, отлично торговался и мог вместо одного мао получить четыре, а сдачу старался не отдавать. Этим приемам он научился у соседей по двору и считал, что они правильны.

Если все обманщики, то мелкие торговцы, которые даже едят недосыта, и подавно должны обманывать, это только справедливо. Отец имел немало денег, но хотел иметь еще больше и до седых волос все рассчитывал. Чего уж спрашивать с лоточника!