Де Вильере стоял позади и прожигал ее взглядом, пылающим безумным желанием, которое нельзя было унять. Он желал ее, даже не смотря на то, что она молилась. Виктор видел в этом какую-то особенную притягивающую черту, он наслаждался этой картиной, находя что-то манящее в тихом голосе девушки и в ее ангельском виде. Действительно, молясь, она напоминала ангела, обязанного просить прощение за человеческие грехи. Будь королевский прокурор верующим, он бы смирился с этим и соизволил бы подождать, пока жена закончит молиться. Но де Вильере не верил в Бога, он был крещен, но не воспринимал религию всерьез. И Агнессу в собор он повел только для того, чтобы никто не смог потом назвать ее блудницей. Другой цели он не преследовал. Для него венчание было лишь формальностью, которую он соблюдал.

Закончив молиться, красавица повернула голову в сторону двери и, увидев супруга, с вожделением смотревшего на нее, поднялась с колен. Де Вильере пробегал глазами по очертанию тела девушки, уделяя особое внимание почти прозрачному ночному платью, подчеркивающему ее манящую грудь и узкую талию. Его душу охватывало безумное пламя, которое он раньше никогда не ощущал до встречи с красавицей.

Она уже не боялась признаться себе в том, что страстно желала своего мужа, с нетерпением ожидая момента, когда он заключит ее в свои объятия. Как и ранее говорилось, все непорочное в этом мире рано или поздно становится игрушкой такого властелина, как разврат. Молодая графиня тоже поддалась этому искушению, которое теперь стало для нее вечным желанием. Она больше ничего не хотела, кроме страстных ласк и горячих поцелуев своего супруга.

Де Вильере приблизился к молодой супруге, коснувшись сухими губами ее лба. Руки его требовательно заскользили по тонкой ткани платья, слегка приподнимая ее. Он покрывал ее прекрасное личико легкими, практически невесомыми поцелуями. Эта нежность, ранее не свойственная королевскому прокурору, теперь вырывалась наружу из какой-то живой частички его души. Раньше Виктор чувствовал, как его душа начинала тлеть под гнетом грехов, крутящихся вокруг него, а теперь она вновь возрождалась по крупицам из мрачного холодного мира, в котором он жил. Агнесса была его спасением, она была шансом, подаренным ему Богом, дабы искупить все ошибки. В ее чистой любви и заключалось лекарство от мучений де Вильере. Но она лишала его этого эликсира, отравляя его сердце любовью к Андре.

- Милая, - прошептал прокурор, - неужели, ты веришь в этот бред, придуманный церковью, для манипуляции народом?

- А вы разве не верите? - спросила девушка, посмотрев ему в глаза.

Де Вильере лишь усмехнулся, скользнув губой по бархатной коже щеки молодой графини. Он воспринимал религию только как способ сбора денег с фанатиков, надеющихся на прощение Господа. Это и служило поводом для слухов, придумываемых городскими сплетниками, о том, что главный королевский прокурор являлся чернокнижником или вампиром. Суеверные люди всегда стараются найти какое-то объяснение тому, что кто-то не посещает церковь. И чаще всего эти глупые теории просто нельзя было принять за реальные явления. Что же оставалось де Вильере, зная об этих байках, которые вскоре могли перерасти в городские легенды? Его это мало беспокоило, ибо эти слухи не долетали до Агнессы, а, значит, переживать из-за этаких глупостей не стоило.

- Можешь считать меня исчадием ада, - прокурор сел на кровать, потянув за собой красавицу, - но этому мировому обману я не верю.

- Боюсь спросить, почему вы так считаете? - Агнесса опустила глаза, сложив руки на плечах мужчины.

- А как можно верить в существование того, кто допускает людские страдания и беды, как можно молиться тому, кто позволяет погибать абсолютно невинным людям? - эти слова де Вильере произносил каким-то мрачным, скорбящим тоном. - Знаешь, если сравнивать Господа и Люцифера, то можно с уверенностью сказать, что даже Дьявол добрее Всевышнего. Ты спросишь «почему»? Ответ прост - Люцифер никогда не отнимал жизнь у тех, кто был чист душой, а как же тогда смерть младенцев? По чьей прихоти они умирают? Не по воли ли Господа?

На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Королевский прокурор, закончив свою речь, вопрошающе посмотрел на красавицу, ожидая ее возмущенных ответов. Но она молчала, как-то по-новому поглядывая на супруга, словно понимая какую боль он чувствует внутри, упоминая о мертвых младенцах. Девушка даже не знала страшной тайны де Вильере, а уже могла догадаться, почему он не верит в Бога. Теперь она видела его совсем другим, не тем жестоким представителем власти, сделавшим ее своей игрушкой, а человеком пусть с пустым, но сердцем, способным страдать, любить и умирать от любви или горя. Теперь Агнесса желала любой ценой узнать истинную причину отсутствия веры у мужа.

- И давно вы так считаете? - дрожащим от волнения голосом спросила красавица, пытаясь поцеловать прокурора.

- Может быть, перейдем на «ты», дорогая моя? - поддаваясь порыву страсти и целуя ее, сказал де Вильере.

Их губы медленно сливались в сладострастном поцелуе, порожденном искрой любви, вспыхнувшей в сердце Агнессы. Часто случается, что любя одного мужчину и пробуя на вкус горький яд предательства, молодые девушки находят новый предмет своих мечтаний и страстей. Так и Агнесса, забыв об Андре, кинулась на шею де Вильере. Может быть, и хорошо, что она не знала о том, что за прочная кровная нить связывала этих двух мужчин. Но ужасно было то, что сам представитель власти знал об этой нити и о том, что могло быть между его сыном и молодой супругой. Такого удара ледяное сердце прокурора не выдержало бы и, разбившись на мельчайшие льдинки, потухло бы, навсегда утратив пылкий огонь страсти. Он слишком сильно любил Агнессу, так сильно, что не думая, мог променять на нее единственного сына, частицу своей плоти. Разорвав поцелуй, де Вильере продолжил:

- Тебе интересно, откуда у меня эта неприязнь к религии? Хорошо, я отвечу на твой вопрос. - Промурлыкал мужчина, ласково поглаживая щеку красавицы. - Я не понимаю, как Бог может отобрать у родителей ребенка, которого они так долго ждали, за здоровье которого они так горячо молились? И вот, когда пришло время этому младенцу появиться на свет, его жизнь сразу же прервалась! Он даже не успел сделать первый вздох, а уже умер! Разве это не высшее проявление жестокости? И не только в этом проявляется бессердечность Господа! Ответь, что это за Бог, который губит невинных и призывает убивать во имя веры? Не знаешь? А ведь таких примеров много, взять хотя бы крестовые походы, которые длились двести лет! В течении двух веков европейцы убивали мусульман, а спрашивается за что? За веру, за гроб господний? А ведь среди них были и невинные люди: старики, женщины, дети...

Де Вильере не сводил глаз с молодой супруги, внимательно слушавшей его речь и аккуратно расстегивающей пуговицы его рубашки. Она видела, как его серые глаза наполнялись возмущением и бессильной болью. Этот яркий блеск в его бездонных очах завораживал девушку, с каждой минутой все больше убеждавшуюся, что ее муж был не настолько и жестоким человеком. А что жестокого было в нем? Де Вильере был строгим, но не жестоким, по крайней мере не являлся таковым до того момента, пока не стал одержим Агнессой. Увы, любовь делает человека безумным, именно она заставляет его сходить с ума из-за страсти или ревности. Королевский прокурор никогда никого не любил, ибо знал, что любовь и привязанность это два чувства, которые нельзя разделить, они всегда связаны, а представителю власти просто нельзя к кому-то привязываться. Так было до того момента, пока Агнесса не озарила его мрачную жизнь своим светлым взглядом. А за несколько дней, что она провела в доме де Вильере, этот луч света потух, мрак вновь начал возвращаться в его жизнь. Но вот сейчас, когда мужчина вновь смотрел в ее глаза, он мог увидеть в них тот самый свет, что и раньше. Значит, что-то смогло вернуть красавицу к обычной жизни, пробудить от этой грусти. А что именно? То, что она наконец-то увидела своего супруга с другой стороны, как более нежного и милосердного человека.