И эта самая сущность была Агнесса, единственное спасение де Вильере из кошмара, называемого жизнью, из той ужасной обители разврата и похоти, в которой он погряз. Красавица по-прежнему спала, ее глаза оставались сомкнутыми, дыхание - спокойным и незаметным, а сквозь сон на ее прекрасном лице появлялась легкая улыбка. Мужчина отошел от окна и тихими кошачьими шагами приблизился к молодой супруге, не отрывая глаз от завораживающего вида ее хрупкого сна, который мог в любой момент нарушиться, стоило ему только наклониться к ее уху и ласково прошептать какой-нибудь комплимент. Виктор, конечно же, не хотел прерывать эту замечательную и умиротворенную картину, но вдруг в его душе загорелось пламя безумной страсти, что сложно, практически невозможно было унять, ибо любой мужчина тянется к тому, что привлекает его больше всего на свете. Агнесса была тем самым драгоценным бриллиантом, что он был готов охранять всю жизнь, с утра до ночи.

Он аккуратно залез в постель, постаравшись не потревожить спящую жену, полностью находившуюся под властью Морфея, в его переливающимся различными красками сказочно-волшебном мире, где могли произойти любые чудеса. Похоже, сон - это единственное место, где человек может на самом деле расслабиться, отдохнув от всех проблем, что окружают его. Де Вильере медленно забрался руками под одеяло и заскользил ладонями по талии красавицы, целуя и прижимая ее к себе с каждым моментов все сильнее. Девушка, очевидно, почувствовав эти ласковые и нежные прикосновения, заулыбалась и, неохотно распахнув ярко-зеленые глаза, сонно повернулась на другой бок, лицом к супругу. На пару мгновений в комнате воцарилась абсолютная тишина, Агнесса молча смотрела на королевского прокурора, пробегая взглядом по чертам его благородного лица. Они оба не могли вымолвить ни единого слова, только наблюдали друг за другом, отвечая улыбкой на улыбку, лаской на ласку...

Крепкие руки де Вильере обнимали молодую супругу. Дыхание, словно огонь обжигало ее кожу безудержным желанием, а губы, будто языки того самого пламени, слегка касались ее шеи, одаривая ласковыми, страстными поцелуями. Красавица закинула голову, слегка поддалась вперед и, радуясь тому, что любовь супруга была столь сильна, раз он каждое утро сжимал ее в своих объятиях, продолжила наслаждаться его жадными прикосновениями, больше напоминающими сладкую пытку, которую ей хотелось терпеть вечно. Ожидая дальнейших развратных действий мужчины, девушка стиснула жемчужными зубками нижнюю губу, до боли закусив ее, отчего через пару мгновений ощутила металлический привкус собственной крови. Насколько же приятным показался ей этот экзотический, доселе незнакомый вкус, в тот самый момент, когда королевский прокурор, запустив руку под одеяло, провел кончиками длинных пальцев между ее бедер. Заметив, как красная тоненькая нить начала извиваться на мягких губах Агнессы, Виктор придвинулся поближе к ее лицу и соблазнительным движением языка собрал остатки крови.

- Любимый... - едва смогла произнести красавица.

- Ты божественна! - прошептал он, не отдаляясь от ее губ.

- Виктор, а когда мы вернемся в Париж? - наклоняя лицо в сторону, спросила она.

- Скоро, а тебе это так важно? - де Вильере продолжил совращать ее душу ласками.

- Нет, просто...

Ее тихий голос звоном будоражил разум королевского прокурора, не давая ему вернуться к воспоминаниям о прежней страсти, о Дезире, когда-то казненной именно по его приказу, ведь после того случая в кабинете, не должно было остаться никаких свидетелей произошедшего, ибо это могло наложить серьезный отпечаток на репутацию молодого юриста. Он долгое время укорял себя в смерти первой возлюбленной, уже только спустя годы, осознав, что натворил. Человек часто очень поздно начинает понимать, что совершил ошибку, ибо впервые моменты всегда довольствуется положительным результатом, ради которого все было затеяно. Но даже спустя много лет, Виктор так и не смог ответить на важнейший вопрос в той мрачной истории: А любил ли он на самом деле Дезире, или же это было только временным увлечением и местью надоевшей Ревекке? Похоже, и короткий роман с обвиняемой был только иллюзией, придуманной им же, а не настоящей любовью, которая совсем недавно начала касаться каменного сердца де Вильере. Ведь он сам отлично понимал, что никогда еще не встречал девушки прекраснее Агнессы, еще ни разу не чувствовал той ревности, что охватывала его при мысли о том, что она могла принадлежать кому-то другому.

***

В это время, в Париже бешеный ветер срывал с деревьев зеленую листву, будто предвещая этим страшную революцию, вызванную тем, что чаше гнева народа вот-вот было суждено переполниться. Темно-серые тучи мешали лучам солнца пробиваться и освещать землю, что напоминало мрачный мир, в котором правили жестокость и власть, идущие друг с другом под руку. Но рано или поздно этому бесчинству правителей и представителей власти должен был прийти конец в виде вспыхнувшего огня восстания, в один миг объявшего Францию, ведь вместе с издевками государства всегда нарастает и общественное недовольство, лишь с виду кажущиеся безобидным бунтом. Не один король или император так и не понял главной политики, смысл которой заключался в том, что никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя унижать народ, ибо любые порывы тирании ведут только к одному результату - к краху! Но политики всегда считают себя умнее других, а потому и не обращают внимания на это, считая все свои деяния абсолютно законными и забывая о том, как приятно подниматься, но как больно падать, будучи опаленными солнцем. Возможно, в этом и заключалась одна из основных черт человека - неутолимое желание чувствовать себя умнее других, даже когда это совсем не так.

Стоит заметить, дорогой читатель, что мы несправедливо забыли о Ришаре, о том самом олицетворении правосудия и честности, которых практически не было в Париже, в городе, погрязшем в преступлениях. Полицейский расхаживал по своей небольшой комнате и, крепко сжимая в руках крест и невнятно, будто в бреду, произнося молитву, пытался отвлечься от мысли о грядущей революции. Дом, на втором этаже которого жил инспектор, был маленьким, но все же нравился своему хозяину: это место идеально подходило Ришару, ведь для счастья ему не нужны были королевские хоромы, нет, ему бы вполне хватило и этого. В скромной квартирке, принадлежащей полицейскому, было немного комнат: небольшая прихожая, плавно переходящая в узкий коридор, откуда было только две двери - на кухню и в спальню. Именно в последней из этих комнат находился наш герой.

Ришар медленно, как будто с опаской, ступал на темно-синий мягкий ковер, словно обдумывая каждый свой шаг и каждое слово в молитве, произнесенное им. За что же он молился, за что же мог переживать, раз терять ему, в любом случае, было нечего? Увы, у инспектора, как и у любого другого мужчины, была свою скрытая слабость, единственное существо, за судьбу которого он боялся. Если революция удастся на славу, и студенты смогут свергнуть короля, то, они доберутся и до де Вильере, и до него. Полицейский прекрасно понимал это. За свою жизнь Ришар почему-то не переживал, считая, что она пройдет точно так же, как лето сменяется осенью, а вот за судьбу хрупкой супруги королевского прокурора он испытывал очень серьезные опасения. Что же может случиться с ней, если ее мужа казнят, кем останется она, когда всех дворян в Париже буквально поднимут на вилы? Ведь революция не щадит никого: ни детей, ни женщин, ни стариков!

Единственным шансом на спасение Агнессы мог оставаться Монелини, который, как считал Ришар, сможет понять всю безвыходность той истории, грозящей его родной дочери смертью. Почему же только граф мог поскорее увезти ее из этого ада, который со дня на день будет поглощен пламенем восстания? Причина была проста: де Вильере, как главному королевскому прокурору, просто не разрешат покинуть город, ибо король, со свойственной ему самоуверенностью, станет гарантировать всем министрам и другим представителям власти обязательную победу в подавлении бунта. И, если так все и произойдет, то после ареста студентов их придется судить, а это дело на сто процентов поручат самому лучшему юристу во Франции - Виктору де Вильере. Значит, уехать с Агнессой тот не сможет, тогда, кто же остается, если Ришара тоже не отпустят? Останется только Монелини, несвязанный с этим городом обязанностями, которые нельзя взять и бросить.