Вскоре музыка остановилась, скрипка замерла, словно жалостливый крик умирающего человека, а следом за ней приутихли и другие инструменты, вернув в зал прежнюю мертвенно-мрачную тишину. Де Вильере и Агнесса прекратили танцевать, подведя танго к итоговому завершению - страстному поцелую. Это еще больше разжигало противоречивые чувства в мыслях так называемых «зрителей», до предела возмущенных танцем супругов, казалось, не обращавших на это должного внимания. Да-да, ни королевский прокурор, ни его прекрасная супруга не испытывали неудобства, что обычно начинает смущать других людей, понимающих, что на них смотрят. Руки мужчины мягко скользили по спине жены, будто контролируя свои действия и не спускаясь ниже линии талии. В итоге Монелини решил прервать эту картину, сливающую в себе все яркие человеческие эмоции: страсть и зависть, любовь и ненависть:

- Браво, господин де Вильере, браво! - послышался в тишине хрипловатый голос графа.

Супруги, опомнившись, разорвали пламенный поцелуй, и начали медленными шагами сливаться с толпой, продолжавшей смотреть на них, как на диковинку. Королевский прокурор устремил свой полный холода взгляд, от которого весь зал мог покрыться льдом, на Монелини, внимательно изучая черты его лица, начавшие казаться ему до боли знакомыми. Представитель власти не мог вспомнить, где раньше встречал этого человека, но что-то определенно связывало их, какую-то черту он видел уже не в первый раз. Граф медленно спускался с лестницы, осматривая сверху зал и гостей, уделяя особое внимание де Вильере и Агнессе, пытающимися слиться с толпой высокомерных аристократов. Но пока Монелини здоровался с новыми знакомыми, супруги успели незаметно выбежать из зала, как птицы вылетают из распахнутой клетки.

Де Вильере легонько сжимал в руках нежную ладонь красавицы, увлекая ее подальше от тех мерзких людишек, что не были им приятны. Он сам терпеть не мог этих лицемеров, наблюдая, как они говорят гадости за спиной друг у друга, а в лицо лишь улыбаются и кланяются. Королевский прокурор прекрасно понимал, куда вел молодую супругу, ибо помнил все потайные ходы и коридоры в этом доме. Он знал все об этом доме, ведь прожил в нем почти десять лет: семь лет до брака с Ревеккой, два года во время совместной жизни с ней и один год после ее смерти. Ему не нужно было даже вспоминать, почему переехал, ибо ни один здравомыслящий человек не стал бы оставаться в месте, где все, даже стены было пропитано памятью о событиях той ночи, когда Виктор лишился сына.

Каждая комната забрала себе нотку криков, что вместе с раскатом молнии раздавались в имении, каждая статуэтка и картина, которые до сих пор находились на прежних местах, были свидетелями тех ужасных событий. А де Вильере, хоть и не верил в существование призраков, но в этом доме ощущал некое присутствие кого-то постороннего, какая-то невидимая сущность мешала ему жить здесь, беспокоя и днем, и ночью. Особенно не по себе мужчине становилось ночью, когда деревья, растущие под окнами, бросали уродливые тени в его спальню, и начинали раздаваться подозрительные шорохи и скрежеты. Представитель власти помнил каждую бессонную ночь, проведенную в поместье после смерти Ревекки. Все они проходили одинаково: как только он ложился в постель, свечи начинали сами тухнуть, вслед за ними, спустя время, слышались шаги по полу, возле кровати, потом шорохи и чье-то ледяное дыхание касалось шеи юриста и, как только он поднимался с постели - все прекращалось. Подобная чертовщина продолжалась год, пока королевский прокурор не съехал из этого дома, буквально забыв к нему дорогу. Де Вильере предполагал, что именно мешало ему спокойно жить в этом поместье, но боялся поверить в реальность этой теории.

- Виктор, куда ты ведешь меня? - Агнесса быстро отдернула его от воспоминаний, заметив, как они дошли до конца коридора, практически упершись в стену.

- Подожди-ка, здесь должен быть потайной ход... - он выпустил ее ладонь и начал ощупывать стену, ища в ней впадины.

Вскоре он нашел ту самую впадину и, немного надавив на нее, потянул в сторону, потайная дверь легко поддалась и без труда открылась. Королевский прокурор вновь взял красавицу за руку и повел в неизвестном и загадочном направлении, когда они стали подниматься по лестнице, дверь сама захлопнулась, отчего девушка испуганно обернулась. Она впервые за всю жизнь видела подобное, чтобы двери сами, как в сказках, закрывались. А между тем стоит заметить, что в потайном ходу было несколько светло из-за миниатюрного окошка, находящегося прямо над лестницей, именно через него лунный свет падал на каменную стену. Мужчина с пониманием в глазах взглянул на жену и, повернувшись к ней и посмотрев прямо в лицо, объяснил:

- Не пугайся, любимая, это все из-за того, что я наступил на небольшой рычажок, вот он. - Де Вильере убрал ногу со ступеньки - и вправду, там оказался рычаг.

Он продолжил вести красавицу вглубь к неизвестности и мраку, замечая, что она полностью доверяет ему, не обращая внимания на мрачное место, стены которого были покрыты пылью и паутиной. К счастью, платье девушки не пострадало, чему она была бесконечно рада, ведь ей нравилась эта роскошная одежда. Спустя пару минут они вышли в другом, почти таком же темном коридоре, но уже на втором этаже дома.

Слегка прикасаясь к тонкой талии Агнессы, королевский прокурор отвел ее на пару шагов подальше от потайного хода, и обнял, прижав ее к холодной стене. Он начал впиваться в нежную шею красавицы жадными поцелуями, вгрызаясь сухими губами в бледно-матовую кожу. Девушка смотрела вперед, наблюдая за мраком, царившим в коридоре, что внушало ей необъяснимую тревогу, мешавшую сосредоточиться на ласках мужа. Руки де Вильере в этот момент заскользили вниз, собрав подол алого платья красавицы. Агнесса закрыла глаза и с предвкушением представила себе последствия нежных поцелуев супруга. Внизу живота возбуждение разливалось и, подобно лаве, плавило все сомнения. Она, наслаждаясь и чувствуя прикосновения ладоней мужчины на своих бедрах, начала забывать обо всем на свете. Был только он, его прикосновения и поцелуи. Но, услышав приближающиеся шаги, девушка уперлась слабыми руками в плечи представителя власти, пытаясь отстраниться от него.

- Виктор, не надо, - прошептала она, продолжая вяло сопротивляться, - нас могут увидеть...

- Никто нас не увидит! - любя прошипел он, не выпуская жену. - Все танцуют, так что у нас есть время.

Его пальцы добрались до набухающего от вожделения бутончика. Агнесса выгнулась, позволяя ему проникнуть вглубь. Де Вильере требовательно покусывал ее губы. Он едва сдерживал себя, вслушиваясь в ее сдавленные приличиями стоны. Разум затуманивали развратные мысли. Взять ее прямо здесь, в коридоре... Овладеть ею так грубо, как только это было возможно. Ему было необходимо доказать, что она принадлежит только ему. Для этого не требовалось ворваться в ее мягкую плоть прилюдно. Нет. В первую очередь он собирался доказать это самому себе.

В следующую минуту в темном коридоре, до которого не долетали блеск и сверкание бала, появился силуэт блеклый графа. Де Вильере, доселе целующий улыбающуюся супругу, невольно ощутил на себе твердый взгляд, наполненный ненавистью и презрением. Он отстранился от девушки, млеющей от ласк мужа. Находясь еще в том состоянии, когда неописуемое блаженство подходит к горлу новой волной похоти, вызывая стоны, Агнесса с неким недовольством открыла глаза и непонимающе посмотрела на королевского прокурора. По одному только его обреченному взгляду она поняла, что их заметили. По коридору эхом пронеслись крадущиеся шаги Монелини, в венах которого начинала вскипать ненависть при виде этой картины: его дочь добровольно позволяла ласкать себя его врагу. От звуков медленных шагов по спине красавицы пробежали мурашки.

- Господин де Вильере, - обратился граф к представителю власти, изо всех сил сдерживая злобу, - извините, что отрываю вас от увлекательнейшего занятия, но мы все решили собраться в моем кабинете, чтобы обсудить одну занятную тему и, мне кажется, вам она будет тоже очень интересна.