Что составляет «извращение»?

Я критически смотрю на подобную терминологию, так как слово «извращение» всегда имеет уничижительное значение, подразумевая под собой деградацию, обращение во зло. (Никто никогда не слышал, чтобы то или это было «извращено в хорошую сторону».) Но если подняться над моралистским подтекстом в общеупотребительном использовании этого слова, наш стандарт психиатрических и психоаналитических классификаций клинических единиц все равно остается сомнительным. Определение кого-то как «невротика», «психотика», «психосоматического больного» или «извращенца» может иметь мало отношения к реальности, особенно потому, что существует бесчисленное множество вариаций психических структур в каждой так называемой клинической категории. Примечательным аспектом психической структуры человека (как и его генетической структуры) является ее единственность. Психологические симптомы являются попытками самоисце-ления, позволяющего избежать психического страдания; аналогично намерение и у симптоматичной сексуальности. Если смотреть более конструктивно на глубинное значение и цель симптомов, а также на причины их возникновения, мы неизменно обнаруживаем, что они являются детскими решениями конфликта, выходом из ситуации утраты себя и душевной боли. Столкнувшись с трудностями человеческого существования и с бессознательными конфликтами наших родителей, мы все должны изобретать пути выживания: и как личности, и как сексуальные существа; решения, которые мы находим, мы склонны применять всю последующую жизнь.

Около 25 лет я пыталась найти удовлетворительное определение «извращенной» сексуальности с психоаналитической точки зрения: что является, а что не является симптоматичным в отношении полового акта и отношений с сексуальным объектом. Взять, например, гомосексуальность: должна ли она при любых обстоятельствах рассматриваться как симптом? Или же — при любых обстоятельствах — как несимптоматичная форма мужской и женской сексуальности? Аналитики жестко разделяются в своих мнениях по этому вопросу. Например, Ливи (1985), Лиментани (1977) и Айси (1985) высказывают мнение, отличающееся от мнений Сокаридеса (1968, 1978).

Большинство так называемых извращенных сексуальностей, таких как фетишизм, садомазохистские практики, вуайеризм и эксгибиционизм

являются запутанными попытками сохранить некую форму гетеросексуальных отношений. Но на самом деле клинические вопросы гетеросексуальных отношений не более понятны, чем вопросы гомосексуальных действий и выбора объектов. Полиморфная природа неизвращенной взрослой гетеросексуальной активности не требует подтверждения. Наши анализанты описывают бесконечное разнообразие эротических сценариев, включающих переодевание в одежду другого пола, использование объектов-фетишей и украшений, садомазохистские игры и так далее, которые на поверку оказываются прелюдиями к акту любви, возможно, разжигающими эротическое наслаждение в стабильных любовных отношениях. Эти практики не порождают конфликтов, так как они не ощущаются как навязчивые или являющиеся необходимым условием сексуального наслаждения.

Далее, существуют гетеросексуальные пациенты, у которых в распоряжении имеются исключительно фетишистские или садомазохистиче-ские сценарии, и гетеросексуальные отношения они могут поддерживать только так. Также, как и с некоторыми гомосексуальными пациентами, мы могли бы желать, чтобы эти анализанты были чуть менее ограничены и менее подчинены безжалостным условиям в своей сексуальной жизни, но если эти пьесы эротического театра являются единственными условиями, позволяющими вступить в сексуальные отношения, нам следует поостеречься желать им потери этих неортодоксальных вариантов объектов желания, просто потому, что мы рассматриваем их как симптоматичные!

Большинство людей ощущают свои эротические действия и выбор объекта как эго-синтоничные, независимо от того, считают другие люди их «извращенными» или нет. Особенности сексуального предпочтения становятся проблемой, доступной анализу, только в той степени, в которой сам человек рассматривает нормальную для него форму сексуальности как источник страдания, и поэтому переживает ее, как эго-дистоничную. Эта проблема возникает у тех геев (и, в меньшей степени, у лесбиянок), которые чувствуют, что из-за мнения семьи, общественных норм, религиозных принципов и так далее им следует быть гетеросексуальными. В таких обстоятельствах может возникнуть сильный внутренний конфликт, сопровождающийся чувствами вины или стыда, несмотря на то, что сексуальные действия или отношения, о которых идет речь, являются единственными, приносящими удовольствие, а иногда — единственными, где исполняется надежда на любовь.

Некоторые гомосексуальные анализанты могут прийти к заключению, что они являются «латентными» гетеросексуалами и были бы счастливее в гетеросексуальных отношениях. Но таких меньшинство. Большинство гомосексуальных мужчин и женщин считают жизненно важным сохранять свою гомосексуальную идентичность и ориентацию. Учитывая это обстоятельство, нам ничего не остается, как только признать, что они правы. Кроме того, следует заметить, что существует множество форм гомосексуального поведения и типов отношений, так же, как и гетеросексуальных. Существует также и то, что можно назвать «отклоняющейся гомосексуальностью», где для достижения удовлетворения в сексуальной активности требуются фетишистские дополнения, такие как обувь или хлыст, или садомазохистские условия боли или унижения.

Какой бы ни была сексуальная модель, сами анализанты редко желают расстаться со своими эротическими решениями. Некоторые пациенты, под влиянием аналитической процедуры, развивают более богатые эротические и интимные отношения. Однако, если нет такого счастливого результата, то потеря единственной системы сексуального выживания была бы равносильна кастрации. И даже более того. Во многих случаях эти замысловатые и неизбежные эротические сценарии служат не только сохранности чувства сексуальной идентичности, сопровождающего сексуальное наслаждение, но часто одновременно оказываются техниками психического выживания, призванными также оберегать чувство личной идентичности.

Почему неосексуальности?

Я говорю об отклоняющихся формах гетеросексуальности и гомосексуальности как о «неосексуальностях» для того, чтобы подчеркнуть их новаторский характер и масштаб либидинозных вложений в них. Это наименование использует понятие неореальностей, которые создают хрупкие пограничные пациенты в иллюзорной или даже бредовой попытке найти решения переполняющих их конфликтов.

И при гетеросексуальных, и при гомосексуальных отклонениях потребность в изобретении нового сексуального акта часто может свидетельствовать о беспокоящих событиях, происшедших в детстве, или о дезинформации, касающейся сексуальной идентичности, сексуальных ролей и понятий женственности и мужественности. В этих случаях взрослые отношения с партнерами требуют сложных маневров, условий и особых сценических аксессуаров.

Аналитики, считающие гомосексуальность патологическим образованием и «сексуальным извращением, как и любое другое», часто задаются вопросом о правомерности дифференциации между неосексуаль-ными изобретателями и гомосексуалами. Фрейд (1905) и сам проводил различие между гомосексуальными и гетеросексуальными формами отклоняющейся сексуальности. Он рассматривал гомосексуальность как «инверсию», а отклоняющееся поведение фетишистов, эксгибиционистов, садомазохистов и т. д. как «перверсию». По его определению, обе они относятся к «отклонению от исходной сексуальной цели». Дифференциация Фрейдом инверсии и перверсии уместна, потому что часто существуют важные структурные и динамические различия между этими двумя типами психосексуальной организации. В то же время, многие аналитики наблюдали сходство их эдипальных структур. Например, такие анализанты часто рассказывают о чрезмерно близких отношениях с матерью, иногда с инцестуозным подтекстом, и об отце, который воспринимался, как ничтожество, или не допускался к своей символической роли в эдипальной констелляции. Другие рассказывают об истории совращения отцом, в которых мать появляется в роли соучастницы; или историю о материнском пренебрежении, в которой она, по каким-то причинам, оказывается незаинтересованной именно в этом ребенке. Еще более осложняя клиническую картину, некоторые анализанты, чья сексуальность не ориентирована ни гомосексуальным, ни отклоняющимся образом (в смысле неосексуального изобретения), также демонстрируют схожие родительские модели!