Компульсивность и наркотическая сексуальность

По мере продвижения аналитической работы с анализантами, которые используют сексуальность как наркотик, неизменно раскрываются первичные эмоциональные состояния, проникнутые оральным и анальным садизмом и эротизмом. Психотерапевтический процесс может помочь сексоманам научиться отличать тревогу от депрессии в контексте отношений переноса, «обманывая» тем самым внутреннее принуждение разрядить эти аффекты в немедленном действии. Осознание различия между тревогой (страхом перед будущим) и депрессией (болью из прошлого) также подготавливает личность к трудной встрече со своей неспособностью выдерживать и сдерживать сильные аффекты в течение хоть какого-то времени. Аналитический процесс старается создать основу для развития психологических (вместо наркотических) способов преодоления депрессивного настроения и ситуаций, вызывающих тревогу, а также нарциссическими ранами, в особенности, когда эти аффективные переживания ассоциируются с пугающими аспектами текущих сексуальных или любовных отношений.

Клиническая иллюстрация: неосексуал в поисках идентичности

Джейсон, хирург лет сорока с небольшим, обратился за помощью, потому что, как он это обозначил, у него был «тяжелый невроз навязчивости». Этот диагноз был поставлен ему психиатром, у которого он консультировался по поводу своей проблемы. Затем Джейсон обсуждал свой «случай» с другом, тоже психиатром, который предостерег его: «Что бы ты ни делал, не ходи к аналитикам — ты самый обычный истерик. Психоанализ тебе не поможет. Ты только потратишь зря время и деньги». Помимо этих негативных заявлений третьих лиц, Джейсон и сам бросал дерзкий вызов и мне как аналитику, и аналитическому процессу.

Джейсон подробно объяснил, как тяжелые симптомы навязчивости мешают его сексуальной и общественной жизни (хотя его профессиональная жизнь, казалось, не была затронута симптомами). Среди его навязчивых размышлений сильнее всего была озабоченность группами национальных меньшинств, по отношению к которым он был положительно настроен: «Не хуже ли я арабов? Не хуже ли я черных? Не хуже ли я евреев?». На нашем первом собеседовании обнаружилось, что эта озабоченность была тесно связана с его сексуальной жизнью. «Многие женщины сами предлагают себя. Если это арабки, вьетнамки, африканки и т. п., я всегда соглашаюсь, и мои навязчивости ненадолго оставляют меня в покое». Он загадочно добавил: «Когда нет смешивания, нет и проблемы».

Я спросила его, не мог бы он развить это свое высказывание, и он объяснил, что сексуальные отношения с женщинами неизбежно запутывались, если эти женщины, подобно ему, не принадлежали к вышеупомянутым этническим группам и, возможно, имели любовников другого этнического происхождения. Однако, если у женщины другого этнического происхождения, нежели он, был мужчина той же расы, что и она, ему не надо было беспрестанно спрашивать ее об этом.

Когда ему было чуть больше двадцати, он был женат на молодой француженке, к которой он испытывал желание, казалось, потому, что у нее когда-то был короткий роман со знаменитым евреем. «Годами я каждую ночь мучил свою жену, заставляя ее рассказывать мне детали о ее прошлом романе с X. Допрос длился часами. Затем я заставлял ее надевать рваные трусики, связывал и насиловал ее. Но секс был так себе. Допрос занимал слишком много времени».

На всем протяжении его брака, который закончился через 10 лет, у Джейсона были бесчисленные «приключения» с тем же этническим уклоном. Затем он рассказал о другой женщине, с которой у него были длительные отношения. У нее был неясный роман с черной знаменитостью. Она тоже подвергалась бесконечным расспросам перед тем, как Джейсон становился способным заняться с ней любовью. Казалось, что женщины в конечном счете признавались или выдумывали то, что, по их мнению, он хотел услышать. Джейсон заявил, что это было для него так же мучительно, как и для его любовниц, и однажды эта навязчивость наверняка сведет его с ума.

Во время нашего первого собеседования я получила некоторое представление о том, что стоит за его беспокойством по поводу этнических различий. Джейсон кратко рассказал о его своем детстве в семье. «Мои родители бесконечно ссорились, потому что моя мать англичанка, а отец — француз. Он был слегка смуглым и походил на еврея, но был всего лишь гоем». У Джейсона была единственная сестра, на четыре года старше его. Все свое детство они оба страдали от постоянных порочащих замечаний матери об отце. Джейсон помнил, что мальчиком он чувствовал унижение из-за материнского акцента и ее ненависти к французам и многим сторонам французской культуры. Через стол летали оскорбления, отец парировал тем, что называл ее «уродливой английской сукой».

«Моя мать открыто говорила об изменах отца в присутствии нас с сестрой»,— продолжал Джейсон.— Я знаю, у него были ежедневные приключения с его клиентками, особенно с женщинами других рас». После паузы Джейсон добавил: «Все, что у меня было, это мастурбация. Возможно, поэтому я в юности мастурбировал много раз в день. Фактически, я и сейчас мастурбирую в среднем дважды в день». Он добавил, что образцом истинной мужественности в глазах матери был ее собственный отец, который потерял ногу на поле боя.

Из нашей первой встречи я вывела, что с детства Джейсон сместил на различие национальностей своих родителей не только свою навязчивость по отношению к женщинам другой этнической принадлежности, но также и свою тревогу, касающуюся различий между полами. Также оказалось, что Джейсон наделял этнические различия и постоянную сексуальную активность фаллическим значением (отец с идеализированным пенисом). Место женщины было менее ясным. Однако было очевидно, что женщину-аналитика с выраженным английским акцентом, которая также жила среди французов, Джейсон выбрал не случайно! Даже хотя ему пришлось ожидать начала нашей работы в течение года, он отверг другие предложения. Я уже предчувствовала, что мне придется заплатить за весь стыд и психологический ущерб, в котором Джейсон обвинял свою мать.

Как мы договорились, анализ начался годом позже, встречи происходили четыре раза в неделю. Хотя Джейсон говорил о многих профессиональных и фобийных проблемах, для целей этой главы достаточно будет клинического материала, ограниченного различными аспектами сексуального поведения Джейсона и внутренними структурами, которые и вызывали его неосексуальные изобретения.

Путаница в сексуальных идентичностях

Во время нашей первой встречи Джейсон рассказал лишь о тех компонентах своей сексуальной активности, которые заставляли его страдать. Позднее он описал, как он начал переодеваться в латентный период в женскую одежду (в платья своей старшей сестры, особенно в ее платья для танцев) и, нарядившись, мастурбировать перед зеркалом. Его многочисленные эротические изобретения были, видимо, в значительной степени эго-синтоничными. Например, в одной сильно либидинозно загруженной сексуальной игре он настаивал на том, чтобы его подруга надевала искусственный пенис и занималась с ним анальным сексом. В других случаях он связывал, с ее согласия, партнершу, сек ее и вводил ей в задний проход палец или, если это было возможно, всю ладонь. Эти практики обнаруживали явное расстройство чувства сексуальной идентичности Джейсона, а также то, что он в значительной мере путал собственное тело с телом партнерши.

Сейчас, на нашей второй сессии, Джейсон обсуждает то, что он описывает как свою «гомосексуальность».

Джейсон: Я годами ходил на вечеринки с групповым сексом, особенно — чтобы понаблюдать за тем, что мужчины делают своим пенисом. Есть что-то дешевое в моих отношениях с женщинами. Хотя я прекрасно работаю с ними, как хирург с пациентками, вне больницы я, наверно, ненавижу их. В сущности, я убежден, что я гомосексуал, за исключением того, что я никогда не хотел секса с мужчинами. Все это, должно быть, связано с моей английской сукой-матерью... я полагаю, вам интересно, почему я хочу проходить анализ у вас?