Джейсон: Когда я занимаюсь любовью с черной женщиной, чей мужчина тоже черный, не возникает никаких проблем, никаких навязчивостей, потому что, беря эту женщину, я получаю его пенис, и ненадолго чувствую себя мужчиной. Черные мужчины, арабы, вьетнамцы, евреи — у них у всех настоящие члены. Но я все еще чувствую сильную панику с моими женщинами, у которых не было до этого аналогичных постоянных отношений. Снова повторялись часы допросов. Почему?

Дж.М.: Если у женщины не было внутри нее ни одного из этих могущественных пенисов, она кастрированная, точно такая же, каким вы себя чувствуете. Когда вы можете заставить ее признаться в том, что у нее были подобные приключения, вы способны проникнуть в нее, но тогда зависть и ненависть к ней растет безгранично, как мы часто видели. [Здесь я ссылаюсь на аффекты в переносе, а также на детское чувство зависти к матери. Мы расценили эти чувства, как нападение на идеализированный образ женственности, в котором всесильной женщине приписывается обладание органами обоих полов и магическими силами, положенными каждому полу]

ДжейсЪн: Да! Это напоминает мне о тех случаях, когда я секу женщин. Я не хочу причинить им боль; это просто для того, чтобы удостовериться, что им не больно, и они не собираются умирать. В этих случаях у меня есть искусственный пенис, который может довести женщину до оргазма. Это великолепная система!

Дж.М.: А когда у вас нет этого хлыста-пениса, то тогда женщина должна передать вам могущественный пенис, который она взяла у другого мужчины?

Джейсон: Да, наверное, так я думал в детстве. [Длинная пауза.] Но я еще не знаю, почему я всегда страстно желал быть женщиной.

Дж.М.: Возможно, потому что женщины с их женскими половыми органами привлекают мужчин и их пенисы?

Джейсон: И я не знаю, почему я никогда не хотел секса с мужчинами, потому что я — гомосексуал\ [Он начинает кричать.] Не отрицай этого теперь!

Дж.М.: Почему я должна это отрицать?

Джейсон: А ведь эта задница, доктор Р. [аналитик, с которым Джейсон встречался короткое время, предшествовавшее нашей работе, и к которому он не выказывал особого уважения], сказал, жопа, что я не гомосексуал, потому что я никогда не спал с мужчинами!

Дж.М.: [Джейсону отчаянно необходимо, чтобы его гомосексуальные стремления признавались, так как он чувствует, что его потребность в мужской идентификации была запрещена матерью.] Здесь говорят два Джейсона. Один — гомосексуал и хочет получить в подарок мужской пенис, чтобы стать мужчиной; другой же — гетеросексуал и хочет заниматься любовью с женщиной, в то же время удерживая фантазию о получении от нее пениса, как будто женщина должна дать вам разрешение обладать вашим собственным пенисом.

Джейсон: Все эти забавы с моими подружками и дилдосом: ты однажды сказала, что эти игры представляют мою мать с обвязанным вокруг нее пенисом отца, который она давала мне анально проглотить. [Длинная пауза, затем он начинает кричать.] Мать ненавидела отца! Она не позволила бы мне быть похожим на него и не позволила бы любить его! Все, что у меня могло быть — это ее отец, восхитительный безногий военный герой! [Онразрыдался.]

К этому моменту нашего аналитического путешествия мы оба поняли, что одной из детских сексуальных теорий Джейсона была следующая: чтобы стать мужчиной, он должен был буквально принять в свое тело мужские гениталии. В то же время, он не хотел этого «усвоения» от мужчины, потому что для него равно значимым было то, чтобы мать дала ему доступ к пенису отца, чтобы он затем мог обладать ею. В сексуальной игре с искусственным пенисом Джейсон разыгрывал нередкую для маленьких детей фантазию, в которой они лежат между двумя родителями; отец вкладывает свой пенис в маленького мальчика, у него затем отрастает сильный пенис, который может войти в его мать: конкретная версия фантазий об интернализации в их оральном, анальном и фаллическом аспектах. Эти объектные интрапсихические представительства в конечном счете стали центрами устойчивых (пусть и отклоняющихся) идентификаций с родительской парой в фантазийной первичной сцене, оказавшись, таким образом, фундаментом для высоко обусловленных и компульсивных форм сексуальности во взрослой жизни. Все, чего Джейсон достиг путем идентификации с фаллическими качествами отца, была погоня за бесчисленными сексуальными приключениями — поверхностный, «приклеенный» (адгезивный) вид идентификации, за которую, как мы увидели, ему пришлось дорого заплатить. Эта идентификация в дальнейшем осложнилась тем, что мужественность символизировалась погоней за партнершами, чье этническое происхождение отличалось от его собственного.

После большой и кропотливой работы мы пришли к заключению, что Джейсон интроецировал то, о чем он теперь думал, как о «сумасшедшей» части своей матери. Этот объект интроекции создал два противоречивых родительских образа: с одной стороны, он воображал отца обладателем идеализированного, постоянно эрегированного, не поддающегося кастрации пениса, за которым не было реального мужчины; с другой стороны, отец был опасной и низменной ролевой моделью, не заботливым и не основательным, а потому — равно удаленным от истинно мужского образа. Эти отцовские психические представительства, предположительно, не оставляли матери иного, как быть незавершенной, пустой и сумасшедшей. Джейсон чувствовал себя обделенным фаллическим обогащением, как и его мать (по его мнению). Его основной эротический сценарий, как и многие неосексуальные творения, был составлен наподобие сновидения. Как показывает предыдущий фрагмент сессии, Джейсона сексуально возбуждали женщины, которые, в его фантазии, инкорпорировали могущественный пенис, который он, в свою очередь, анально поглощал, тем самым делая свой собственный пенис фаллическим и способным к проникновению.

Сильно либидинозно загруженная сексуальная игра Джейсона с дил-досом исполняла в его психической экономии ту же роль, что и компуль-сивный поиск наркотических сущностей. В последнем случае целью акта являлось поглощение заменителя успокаивающих материнских функций первичной «матерью-грудью». Компульсивные сексуальные цели Джейсона имели то же значение. Хотя буквальная инкорпорация частичных объектов-заменителей основывается на бессознательном желании получить или воссоздать недостающее или разрушенное во внутреннем мире, очевидно, что эти действия не являются эквивалентом психологических процессов инкорпорации и интроекции. Напротив, ощущаемая потребность во внешних объектах в форме компулъсивной сексуальности или злоупотребления субстанциями свидетельствует о расстройстве в процессах интернализации. Наркотические действия неспособны восстановить поврежденные психические представительства пениса или груди до их символических значений. Они только временно смягчают тревогу и поэтому приобретают наркотический характер — их требуется постоянно выполнять.

В последующие три года Джейсон создал устойчивые отношения с женщиной, своей коллегой, и они стали гордыми родителями двух детей. Хотя Джейсон все еще время от времени нуждался в одиночестве в своей собственной квартире, когда чувствовал себя неспособным выполнять требования совместной жизни, он все больше и больше привязывался к своей партнерше и становился все более и более любящим и заботливым отцом для своих детей. Он все еще находил убежище в мастурбации, когда в его жизни возникали тревожные события, но утверждал, что полностью потерял интерес к своим предыдущим садомазохистским практикам и больше не хочет, чтобы его любовница пользовалась дилдосом. У него сохранился эротический интерес к анальному сексу как к одному из вариантов, но это желание лишилось ком-пульсивных элементов. Его бесконечные допросы, предшествующие половому акту, значительно сократились. Он доложил, что его друзья и коллеги с трудом его узнают, потому что он стал «совсем не таким психом». Сам Джейсон утверждал, что он научился различать свою реальность от реальности других людей. Он повторял, что в течение последних двух лет он впервые в жизни испытывает настоящее счастье.