Глядя на неё, разукрашенную и разодетую настолько откровенно, что не хватало только надписи на лбу «Да трахни же меня!», Лотэр склонялся к правдивости последних.

Тем не менее, какими бы ни были наклонности этой женщины, вампир сомневался, что Великая Саройя с такой уж готовностью ляжет под такого мужчину, как он. Мужчину, который потребует от неё подчинения во всех смыслах этого слова.

А он никогда не смог бы взять женщину силой. Выходит, потребуется весь его невероятный опыт и мудрость, чтобы заставить её признать власть над собой…

- Срезать всё. До подбородка, - велела Саройя, обращаясь уже к парикмахеру.

- О, нет-нет, - процедил Лотэр. - Оставь их длинными.

Вампир не видел волос прекраснее, волнистых и переливающихся, словно норковый мех.

А она хотела их обрезать? После того, как вампир бесчисленное количество раз воображал себя пропускающим эти пряди сквозь пальцы?

Сжимающим их в кулаке… в то время как его член погружается в жаркий плен её рта и скользит наружу…

- Я хочу короткую стрижку, - рассердилась Саройя.

Лотэр щёлкнул пальцами, и стилист едва ли не испарилась из комнаты, закрыв дверь с другой стороны.

- Я предпочитаю видеть их длинными.

- Это мои волосы.

Вампир окинул её насмешливым взглядом:

- Это тело такое же моё, как и твоё.

Саройя сверкнула глазами:

- Но я в нём живу!

- А я выкрал его из тюрьмы. И я тот, кто будет кормить его и оберегать. Это тело погибнет без меня. А значит, это тело - моя собственность.

- Ты забываешь, что я - богиня, - прошипела Саройя. - Твоя богиня.

«И та ещё стерва».

Впрочем, разве этот недуг не поражает всех богинь?

Он знал, что ничего другого ему и не следовало ожидать от этой женщины. И всё же, пришло время указать Саройе её место.

- Ты забываешь, что лишилась своей силы. Так что пока это я для тебя бог. Не дави на меня, Саройя, - пригрозил он и, заглянув ей прямо в глаза, добавил: - Тебе не понравится, если я отвечу тем же. 

Саройя раскрыла рот, собираясь пожелать Лотэру изжариться на солнце, однако внезапно у неё поплыло перед глазами. Она поднесла ко лбу ладонь с только что сделанным маникюром.

Богиня чувствовала, что Элизабет уже пытается пробиться обратно, словно бросается на разделяющую их внутреннюю стену.

Что лишний раз напоминало о том, как сильно Саройя нуждалась в этом монстре. Пока.

«Сдержи свой праведный гнев, скажи ему то, что он хочет услышать».

- Лотэр, я была первородным божеством и не привыкла, чтобы мной командовали. А теперь я растоптана и загнана в ловушку. Уверена, что обладающий твоей силой бессмертный, едва ли сможет представить себе всю степень моего унижения. Так хотя бы попытайся!

Она мгновенно ощутила, как что-то изменилось в вампире. Её слова явно тронули Лотэра.

- Я понимаю, богиня. - Он нежно поддел большим пальцем её подбородок. - Но в этом вопросе я не уступлю.

«Лгать он не может». А это означает, что уступок и правда ждать не приходится.

- Тогда я оставлю всё это, - она провела рукой по тяжёлым прядям волос, - чтобы доставить тебе удовольствие.

Его глаза потемнели от желания.

- А что бы ты ещё сделала, чтобы доставить мне удовольствие?

«Ничего. И, более того, никогда». Той ночью, когда она позволила ему поцеловать себя, Саройе едва удалось скрыть, насколько отвратительна ей была эта его похотливая сторона.

Если бы он не был в таком смятении чувств и возбуждении из-за того, что она вдохнула в него жизнь, то вполне мог заметить её реакцию.

Саройя не сомневалась, что его заинтересованность в том, чтобы добыть для неё Кольцо Свершений угасла бы мгновенно, знай он, насколько отталкивающим в сексуальном плане его находит Невеста. Получится ли у неё скрыть свои чувства, если он прямо сейчас решит удовлетворить свою страсть к ней?

Сдерживая дрожь, она промурлыкала:

- Ты сам скоро увидишь. А сейчас, позволь мне выполнить твои пожелания по поводу моих волос.

Саройя встала и развернулась на каблуках, чтобы снова пригласить в комнату смертную, отмечая про себя, как подозрительно сузились глаза вампира.

Когда стилист начала подравнивать концы её длинной гривы, укорачивая волосы на жалкие дюймы, Лотэр занял место неподалёку, будто вознамерился лично оберегать каждый локон.

Наблюдение за этим процессом производило на вампира одновременно и расслабляющий и возбуждающий эффект. Когда расчёска заскользила по волосам Саройи, Лотэр невольно подался вперёд на самый краешек кресла, прикрыв отяжелевшие веки.

Она явно была нужна Лотэру не только для того, чтобы занять место рядом на троне.

Как же отделаться от него теперь? Возможно, на целый месяц? Разве только, переключить его внимание на другую?

Найти ему наложницу не составит большого труда. Даже Саройя признавала, насколько привлекательно он смотрится в сшитой под заказ одежде.

Светлые волосы, отмытые от крови и уложенные с нарочитой небрежностью... смотрелись невероятно стильно и ухоженно. Он носил солнечные очки, скрывающие цвет его глаз, и удлинённый жакет, чтобы не афишировать реакцию своего тела на Невесту. И то и другое придавало ему вид отъявленного искусителя. Особенно в сочетании с тёмно-золотистой лёгкой небритостью, с которой вампир застыл в бессмертии. Он мог побриться, но вскоре эта лихая щетина вернулась бы к своей неизменной длине.

И женщины и мужчины, находящиеся здесь, хотели его так сильно, что богиня практически кожей чувствовала их желание.

Ему стоило бы уложить в постель кого-нибудь из них, или всех сразу.

«Я об этом позабочусь».

Как только стилист закончила, Саройя обернулась к зеркалу и брезгливо осмотрела результаты её трудов.

Хотя чего она ожидала, принимая во внимание наложенные Лотэром ограничения?

Мягкие струящиеся локоны придавали ей более юный, невинный вид. Менее могущественный. Несмотря на то, что Саройя питала отвращение к сексу, она считала необходимым выглядеть сексуально привлекательной – вероломная иллюзия, обманывающая красотой и желанностью, словно Венерина мухоловка .

Саройе нравилось завлекать своих жертв обещаниями воплощения их самых смелых фантазий… лишь для того, чтобы потом претворить в жизнь их худшие ночные кошмары. Она испытывала наслаждение, представляя последнюю жалкую мыслишку каждого из них: «Я думал, что она хотела меня».

- Я доволен, - сказал Лотэр чуть охрипшим голосом, прерывая размышления богини.

- Тогда, пожалуй, смертную можно оставить в живых, - заявила Саройя.

Девушка-стилист подумала, что она шутит, и захихикала, но почти сразу замолчала, увидев бесстрастное выражение обращённого к ней лица.

Лотэр начал выпроваживать людей из апартаментов так проворно, что Саройя не успела подыскать ему партнёршу. Он без сомнения считал, что, устранив с пути все поводы для возражений со стороны Невесты, они смогут начать «доставлять друг другу удовольствие другими способами».

Едва они остались наедине, как вампир переместился к Саройе, протягивая к ней руки…

И, будто по заказу, у неё заурчал живот.

Лотэр, не успев заключить её в объятия, опустил руки.

- Ты так и не поела за весь день?

Снова послышалось урчание.

Он вздохнул, кажется, неожиданно для самого себя находя забавным тот факт, что обнаружил в ней что-то человеческое.

- Я распорядился приготовить для тебя еду.

- Ты предлагаешь мне есть человеческую пищу? - От этой мысли её затошнило. - Я отказываюсь.

- Ты не можешь просто взять и отказаться.

- Я поем только вместе с тобой.

Для вампира есть обычную еду - всё равно, что для смертного пить кровь: не смертельно, но в равной степени отвратительно.

- Саройя, ты знаешь, что этому не бывать.

- Я поем, когда снова смогу выпить крови. Ты не представляешь, как мне этого не хватает!

- А сейчас ты в состоянии её переварить?

Она покачала головой: