Она казалась достаточно смышлёной, кроме тех случаев, когда испытывает меня, и всё же, в ней не было ничего примечательного, за исключением внешности, никаких достоинств, которыми она могла бы похвастаться.

Благодаря вылазкам на лоно дикой природы и прочим, её фигура была спортивной, но ничего атлетически выдающегося. Она не играла на музыкальных инструментах и говорила только на одном языке, и то – посредственно.

Если бы не Саройя, Элизабет прожила бы бесполезную жизнь, прямо как её презренная мать. Эконом-магазин одежды и дешёвой парфюмерии в грязном, пропускающем влагу трейлере.

По-крайней мере, сейчас Элизабет служила высшей цели.

Постепенно её дыхание стало более глубоким, губы раскрылись, а сердцебиение замедлилось, убаюкивая. Словно метроном… словно волны, которых она никогда не видела.

«Она такая юная, эта смертная».

Глядя на неё сейчас, он практически мог забыть, как сильно ненавидел смертных.

«Практически».

Мысли прервал внезапный зевок. Его успокоило созерцание спящей девушки. Невеста вампира или, по крайней мере, её тело, могла умиротворить его.

«Средство, которое я могу использовать?»

Лотэр отстегнул свой меч, сбросил ботинки и снял рубашку.

«А теперь я посплю. Тогда и придут воспоминания».

Проследовав к постели, он подумал: «Твои дни сочтены, юная Элизабет». 

Элли разбудил стон. Мужской стон.

Приоткрыв глаза, она обнаружила, что свернулась клубочком на диванчике в спальне вампира. Она тихонько потянулась к ближайшему светильнику и включила его, осветив комнату настолько, чтобы увидеть Лотэра.

Он лежал в своей постели, спал.

Элли встала и подошла к нему, сгорая от любопытства, покажется ли он ей таким же привлекательным теперь, когда она отдохнула, и реакция от пережитого шока пошла на спад.

Стоя у изголовья, Элизабет обречённо вздохнула. Как он может быть таким тронутым психически и морально, но вместе с тем сногсшибательно прекрасным внешне?

Одетый лишь в темного цвета джинсы с низкой посадкой, он лежал на животе, подпирая рукой щёку. Длинные светлые волосы разметались в беспорядке, лишая присутствия духа, глаза - закрыты.

Вкупе с надменным аристократическим носом и широкими скулами, его лицо было до тошноты безупречным. Даже покрывающая мощный подбородок щетина казалась ей привлекательной. Не терпелось прикоснуться пальцами к его губам, чтобы проверить, так ли они тверды, как выглядят. Она никогда раньше не обращала внимания на мужские губы, но его рот казался волнующе чувственным.

Теперь, когда его раны исцелились, гладкая кожа спины словно взывала к её прикосновениям. А эти мускулистые плечи…

Он снова простонал, брови резко сошлись на переносице.

«Видит сон?»

Если он и правда переживал воспоминания всех своих жертв на протяжении вот уже тысяч лет, как он мог НЕ сойти с ума?

Ему точно не грезится сейчас то кольцо. Может он видит её воспоминания?

Она никогда не совершала ничего такого, чего стоило стыдиться, но не хотелось бы, чтобы он в полной мере прочувствовал, насколько сильно она любит свою семью или узнал, как отчаянно они в настоящий момент стеснены финансово.

Когда она разговаривала с матерью в последний раз, вскользь было упомянуто о возвращении мужской половины семейства Пирс в шахты. Мама сказала:

- Только через мой труп, Элли, – затем её охватило раскаяние за слова, обращённые к приговорённой к смертной казни дочери…

Когда Лотэр перевернулся на спину, во рту у Элли пересохло. Его торс был словно высечен из камня, мышцы груди и пресса рельефно очерчены.

Русые, практически золотистого цвета волосы, сосредоточились в центре грудной клетки и тонкой полосой тянулись к пупку и ниже.

Её чувственный голод поглотил эту картину, практически полностью нейтрализовав ненависть, которую она к нему испытывала. Господь Всемогущий, вампир был невероятно… прекрасен.

Безупречный образчик мужественности. В особенности с закрытыми глазами.

«Я могла бы любоваться им весь день».

Нет!Она поспешно одёрнула себя.Он был убийцей, желавшим прикончить её. Он также был частично ответственен за её тюремное заключение.

Лучше бы она не испытывала к нему никакого сбивающего с толку влечения. Вообще-то, Элли даже обдумывала возможность распахнуть портьеры навстречу утреннему солнцу, но решила этого не делать. Он был слишком проворен, просто переместится от света прочь.

Вместо этого она заставила себя уйти, планируя принять душ, переодеться и мысленно приготовиться к следующему раунду.

собственной, словно это хоть как-то воспрепятствует его вторжению. Потом она отдёрнула портьеру, закрывавшую балконную дверь. И раскрыла рот.

День подходит к концу? Будучи абсолютно вымотанной, она просто не могла представить, что способна проспать так долго. В тюрьме Элли просыпалась в шесть утра, минута в минуту, в течение всего срока заключения.

Она зашла в ванную комнату, обнаружив там роскошные туалетные принадлежности. Её манила перспектива принять горячий душ без досмотра.

Как только клубящаяся паром вода накрыла её, девушка удовлетворённо вздохнула, неспешно нанося на тело ароматную мыльную пену.

Однако вскоре её блуждающие руки замедлились, а ванные процедуры обернулись поглаживаниями. Прошло много времени с тех пор, как она была в состоянии прикоснуться к себе вот так – будучи полностью обнажённой, без наблюдения – она даже забыла, что при этом чувствовала.

Элли сознательно отгораживалась от образа рельефного торса Лотэра, убеждая себя, что лишь заново знакомится со своим телом.

Она накрыла ладонью грудь и еле слышно вздохнула. Чёрт, как же она скучала по физическим знакам внимания, скучала по мужским возгласам благодарности во время ответных ласк.

Элли наслаждалась мужчинами, беспросветно флиртуя всю свою жизнь. Она славилась тем, что от её жаркого дыхания запотело немало окон в кабинах грузовиков.

В этом была вся Элли, непринуждённая девственница, которая не прочь развлечься непристойными разговорами, петтингом и фрикциями до тех пор, пока её джинсы оставались застёгнутыми.

И вот её изолировали, покончив с флиртом, весельем и прикосновениями.

В тюрьме она тосковала по ощущению шершавых мужских рук на своей груди, по тому, как она внимала их отчаянным стонам.

«Позволь мне войти в тебя, Элли… Только на головку, клянусь».

Одной рукой она облокотилась на мраморную стену душевой, другая рука опустилась вниз к животу и дальше. Учитывая, что сейчас между ног у неё не было растительности, Элли испытывала всевозможные ощущения – как капли воды струятся по её плоти, как её оцарапал один из длинных ноготков…

Она так увлажнилась, что была готова поддаться искушению продолжить свои исследования. Закусив губу, Элли осмотрелась вокруг, опасаясь, что Лотэр переместится в комнату и застукает её.

Как он отреагирует?

Когда он набросился на неё вчера, она почувствовала несгибаемую силу его мускулов, ощутила невероятную мощь его эрекции.

Влагалище сжалось от одного воспоминания.

Брызги воды долетали до лёгких ранок на шее, вызывая дрожь по всему телу. В том месте вампир попробовал её на вкус, издавая томные стоны.

Почему-то сама мысль об этом показалась… такой эротичной, словно Лотэр настолько желал её, что должен был вобрать в себя частичку Элли.

Она прерывисто задышала.

Что бы произошло, если бы Саройя не восстала? Накрыл бы вампир груди Элли своими ладонями? Она вспомнила, как соски ломило от желания. В тот момент она, возможно, не смогла бы его остановить из-за накатившего на неё чувственного ступора, вызванного его губами.

Проложил бы он дорожку из поцелуев ниже… и ещё ниже? Она представила, как его твердые губы смыкаются вокруг одного из её сосков, как линия его бровей искажается от удовольствия, а бледные руки разминают…

Нет! Что с ней не так? Элизабет ненавидела вампира и, тем не менее, фантазировала о нём? Она решительно выключила воду. Откинувшись на стену, Элли перевела дыхание, обретая контроль над своими желаниями.