- Лотэр только что… подбросил меня, - пробормотала Элли Карге. Её голос звучал растерянно, чувствовала она себя так же.

Последние семь ночей он оставлял её у феи, словно сдавал няне избалованного ребёнка, в то время как сам без устали предавался поискам кольца, полный решимости навеки заменить её Саройей.

Но на рассвете этого дня он не явился за ней. Было три часа дня. Теперь Элли знала, какие ощущения испытывает ребёнок, которого последним забирают из детского сада.

- Как мне это понимать? – Глядя в пустоту, Элизабет потягивала своё пиво.

Они с Каргой были на террасе, растянувшись на шезлонгах с закусками, журналами, ведром со льдом и светлой «Короной».

После кошмара под названием «ведьма-в-зеркале» предсказательница была к ней куда добрее. Возможно, потому что она знала – Элли вот-вот умрёт и всё такое.

А Элли, в конце концов, простила её за то, что она пустила Лотэра по её следу. Как бы то ни было, Карга не имела ничего общего с тем, что Саройя использовала Элли в качестве постоялого двора.

- Не придавай этому значения, Элизабет, - сказала Карга. – Лотэр просто опаздывает. Предлагаю наслаждаться обществом друг друга, пока он не вернулся.

Догадываясь, что Саройя скорее всего не обрадуется загару, Элли ушла в отрыв, проведя день на воздухе и как следует натершись кокосовым маслом. И хотя обычно загар легко ложился на её кожу, в последнее время она была по-тюремному бледна.

«Поджарься чуток, извращенка».

И раз уж Саройя хотела, чтобы она набрала вес, Элли решила сбросить его. В настоящее время она сидела на ячменно-хмельной диете.

- Что-то произошло после того, как Саройя восстала в последний раз, - сказала Элли. – С тех самых пор Лотэр стал по-другому ко мне относиться. – Как будто все королевства, которые она могла завоевать вместе с ним, были потеряны.

Когда Элли очнулась, Лотэр смотрел на неё так, словно она обидела его, и он негодовал.

Возможно, Саройя оказалась падкой на соблазны. Быть может, она взяла на заметку попытки Элли.

«Хотя, я всё ещё девственница».

Разумеется, Лотэр объяснил ей, почему они не могут заняться сексом.

- Если бы моя кожа не была ядовитой, я бы похлопала тебя по руке, неуклюже, но с самыми добрыми намерениями. – Так же, как и у Элли, у Карги не было опыта в отношениях с подругами.

Каждую ночь, сразу после того, как работа феи подходила к концу, они с Элли заливались выпивкой и болтали.

Разговоры по душам с предсказательницей-феей. «Моя новая норма жизни».

Они обсуждали зелья, охоту, чудаковатость Ллора. И то, что у Карги не было парня.

Оказалось, что много лет тому назад она была влюблена в демона, что совершенно неприемлемо для феи вроде неё. Дюжий воин усомнился в любви нежной маленькой феи, в особенности из-за её весьма юного возраста. В свою очередь, она усомнилась в том, что он сможет выносить прикосновение её ядовитой кожи достаточно долго, чтобы успеть пометить её как свою пару. Они решили встретиться под золотой яблоней в Драйксулии через десять лет, если она всё так же будет любить его, а он сможет найти для неё противоядие.

Из-за наложенного на Каргу проклятия, она опоздала на то свидание на сотни лет. Теперь она была не в состоянии найти этого воина, и даже кости не могли поведать ей, куда он сгинул.

Оленьи глаза Карги отливали зеленью, такой прилив эмоций она испытывала, каждый раз заговаривая о нём…

- Эй, а ты не думаешь, что Лотэр… умер? – спросила Элли, смущённая тем, что беспокоится за благополучие своего тюремщика. «Тюремщика, а вскоре и палача».

- Он вернётся, Элизабет.

«И что я должна испытывать по этому поводу?»

- Я бы знала, будь он мёртв, - уточнила Карга, проверив таймер.

Фея работала над зельем, экспериментальным образцом, который, как она надеялась, нейтрализует заклинание, защищающее одного из врагов Лотэра – валькирию по имени Реджин Лучезарная. Обнаружив, что Реджин обладает охранным заклинанием, Лотэр прошипел: «Никс, эта сучка!»

Что бы это ни значило.

- Скорее всего, его отвлекли, и он на время сбился с пути, - добавила Карга.

Элли могла в это поверить. Его психологическое состояние ухудшалось. Однажды на рассвете, когда он прибыл, чтобы забрать её, весь забрызганный кровью, то бредил о своих врагах: «Следуй за мной! Здесь для тебя не безопасно».

А две ночи назад она проснулась на своём диване, застав его стоящим на коленях возле неё и поглаживающим ей волосы.

Он бормотал: «Всё труднее и труднее понять, когда я не сплю… больше не могу так жить».

Иногда вампир заговаривал с ней по-русски, как если бы ожидал, что она ответит на том же языке.

Элли больше никогда не расспрашивала его, за исключением эпизодических вопросов следующего содержания: «Я умру сегодня ночью?»

- Пока нет, - отстранённо отвечал он. Но в последний раз на закате он не ответил, просто перевёл взгляд в другую сторону.

Элли открыла ещё одно пиво, нанизывая на горлышко дольку лайма.

- Ты можешь сказать, почему Саройя даже не пытается восстать? Разве она не должна волноваться за него сейчас? Почему она не стремится увидеть его? Будь я порочной, и если бы Лотэр при этом осыпал меня драгоценностями и одеждой, я была бы от него без ума.

- Неужели? – Карга внимательно посмотрела на выражение лица Элизабет. – Даже после всего, что он тебе сделал?

Как всегда, Элли воспроизвела в своей памяти насмешливый голос вампира. «Тебе не сравниться с Саройей». Она считала себя невосприимчивой к оскорблениям, но, по какой-то причине, ему удалось задеть её за живое. «Ты явно уступаешь мне во всём. В уме, богатстве, во внешних данных, в родословной…»

Презрительный тон его речи, самодовольная ухмылка. Она вздохнула. В его словах была доля правды.

Самолюбие Элли было задето.

Но потом были проблески другой его стороны. Соблазнительный, очаровывающий Лотэр, от чьих поцелуев её кровь вскипала. Вампир, который своими старомодными выражениями, произнесёнными с акцентом, заставлял пальцы на её ногах подгибаться. «Будь моей возлюбленной…»

- Тебе любопытно, смогла бы я в него влюбиться? – спросила Элли, пытаясь вообразить, каково это – быть возлюбленной Лотэра. Но она осмотрительно не позволяла себе грезить о том, чему не суждено случиться. – Если бы даже каким-то чудом он потеплел ко мне, я бы никогда не полюбила его. Только дура станет влюбляться в своего похитителя. – Она поймала на себе взгляд Карги. – Я не дура. Мой интерес к нему чисто прозаический – жизнь или смерть. – Она щедро отхлебнула пива. – Раз уж заговорили, есть ли хоть малейший шанс, что я – его Невеста?

Создавалось впечатление, что Карга тщательно подбирала слова, прежде чем ответить:

- Смертные суженные – большая редкость для Ллореанцев. Я сейчас перебираю в уме все пары, образовавшиеся в это Воцарение, и не могу припомнить ни единой, в составе которой был бы человек. В любом случае, Лотэр презирает смертных больше, чем кого-либо известного мне.

- Почему?

- Я не стану рассказывать и не советую спрашивать у него.

- Но ведь есть вероятность, что я – его пара. Почему бы тебе не раскинуть кости, чтобы узнать наверняка?

- Ты же знаешь, я могу предсказывать лишь определённое количество раз в день.

Элли спрашивала Каргу о том, как работает подбрасывание костей. Она ответила, что это похоже на сканирование текста, но если его проводить слишком часто – слова становятся расплывчатыми.

- Что, если, я – его пара? – настаивала Элли. – Если ты служишь его интересам, как думаешь он почувствует себя, когда осознает, что убил свою разъединственную Невесту? Думаешь, он будет зол?

Карга перевела взгляд в сторону.

- Я доверяю суждениям Лотэра.

- Расскажи, чем же ты так обязана ему?

- Хорошо. – Карга взяла еще пива, с лёгкостью откупорив крышку ногтем большого пальца. – Столетия тому назад я начала работать на могущественного чародея и его сестёр. Ему не понравилось одно из моих предсказаний, поэтому он наслал на меня проклятие – являться в образе омерзительной старухи и быть пленённой до конца его дней – довольно неприятное положение вещей, учитывая то, как трудно было его убить. Он был известен как Бессмертный. – Её пальцы сжались вокруг бутылки. И когда Элли подумала, что стекло вот-вот лопнет, Карга ослабила хватку. – Если бы не Лотэр, я всё ещё была бы замурована в промозглом подвале замка. Он изменил всем своим союзам, нарушая клятвы, чтобы освободить убийцу чародея.