- Лотэр сделал всё это для тебя?

Карга безрадостно усмехнулась.

- Нет, у него были другие тайные причины. Моя свобода стала просто счастливой случайностью, но, тем не менее, он заставил меня поклясться на будущее, что и определило моё появление в его печально известной книге… - Пропищал таймер. – Я скоро вернусь. Не обгори тут.

Оставшись одна, Элли снова взялась за свой журнал о путешествиях. Она перелистнула страницу, внимательно просматривая статью о Бора-Бора, но не особенно вчитываясь. Вместо этого, она размышляла о том, чего ей никогда не доведётся сделать.

Снова увидеть свою семью. Путешествовать вокруг света. Иметь свой собственный дом. Завести детей. Мечта Элли о белом частоколе? Её собственном домике на горе Пирс.

Она никогда не встретит мужчину, который души в ней чаять не будет. Она всегда фантазировала о том, с каким парнем сведет её жизнь, придумывала лучшие черты его личности.

В основном, это была полная противоположность Лотэру.

Размышления вроде этих способны вызвать у девушки желание не балансировать на краю гибели.

Балансировать. Элли уже надоело. В камере смертников она, по крайней мере, могла считать дни до момента своего окончательного освобождения. Края страниц смялись от её хватки.

Теперь же она застряла в этом аду под названием «поживём-увидим».

Ей хотелось кричать, хотелось придушить Лотэра, она уже практически видела привлекательность в идее окончания своей смертной жизни.

Как она ждала нового случая обменяться с ним «любезностями», особенно сейчас, когда разгадала манеру общения вампира. Она снова и снова анализировала его утверждения, и теперь была уверена, что поймёт, когда он уклоняется от ответа или пытается её запутать.

Если бы она спросила, нравится ли ему синий цвет, и он ему действительно нравился, просто вампир не хотел этого признавать, тогда последовала бы презрительная усмешка: «Я выгляжу как мужчина, которому понравился бы синий?»

Он начинал предложение с «возможно» или «бьюсь об заклад», чтобы избежать лжи. Или говорил что-то оскорбительное и сбивающее с толку.

Она называла это – говорить «по-Лотэровски».

В одном Элли была с ним согласна: ради даже мизерного шанса на выживание она располагала только одним доступным путем. Соблазнить его.

Часть её хотела попробовать ещё раз. Может, если она убедит его заклеймить себя до конца, то сможет вбить клин между ним и Саройей.

А может, Элли просто стоит сделать ему минет, как он того хотел. Она вспомнила мудрые слова своей двоюродной сестры, местной шалавы с горных склонов: «Если хочешь вбить какую-то идею мужчине в голову – говори с ним при помощи его члена. Он у них у всех как рупор».

Размышления о соблазнении Лотэра не имели абсолютно ничего общего с тем фактом, что Элли безумно хотела его, словно он был её личным сортом кокаина.

Он точно что-то в ней пробудил.

Она всю неделю находилась в состоянии возбуждения, горела желанием снова ощутить на себе его руки, проигрывала в мыслях то, что они проделывали вместе. Во сне она представляла, как посасывает, а потом принимает внутрь себя его огромный член.

Она пару раз прикасалась к себе в душе, но не могла расслабиться настолько, чтобы уйти в отрыв, постоянно боясь, что Лотэр внезапно появится и застукает её, а потом будет жестоко глумиться…

Она вздохнула, переворачивая страницу и тотчас принимая решение не расстраиваться. «У меня всё равно никогда не было с ним шансов».

Что означало – не было никаких доступных ей путей. «Уже и так живу всё равно, что мёртвая, прямо как солдаты на передовой».

В каком-то смысле идея была раскрепощающей. Напряжение от попыток склонить его на свою сторону было изматывающим. Особенно с тех пор, как он начал избегать её последние несколько дней.

Она была непоколебима и полна решимости.

Так почему же страницы расплываются от непролитых слёз?

«Ненавижу её. Хочу её».

На протяжении недели Лотэр держал дистанцию с Элизабет, оставляя её у Карги и не замечая, когда они вынуждены были находиться вдвоём.

Ещё никогда он не нуждался в ней так, как сейчас.

Весь день он выслеживал Деклана Чейза, который выжил без помощи Лотэра.

Оказалось, что Меченосец всё это время был бессмертным берсерком, только сам не знал.

Снова и снова Лотэр пытался приблизиться к нему, чтобы установить связь с его сознанием, но пара Деклана – Реджин, носила на себе какое-то заклинание, отталкивающее Лотэра.

Эта сучка никогда не оставляла Чейза одного.

После того, как он сутки следил за парой, включая приступы безудержного секса, Лотэр вернулся в апартаменты измотанный, но возбуждённый, вожделея собственную женщину. Свою Невесту.

В последнее появление Саройи он отрёкся от смертной. И когда пообещал купить богине всё, что угодно, она согласилась снова восстать через две недели.

Но что делать до тех пор?

Разлука с телом Невесты отрицательно сказывалась на его собственном теле, так же как и на состоянии психики. Увеличилось количество перемещений во сне, приступов гнева и даже провалов в памяти, пока он охотился.

Вместо видений о кольце, Лотэр грезил о давно забытых вещах, случайных воспоминаниях – о своих собственных случайных воспоминаниях.

«Тянущийся ко мне светловолосый малыш.

Грузная от беременности валькирия Хелен, печальный взгляд которой обращен на её мужа.

Никс, спрашивающая: «Где же ваше терпение?..»

И, вдобавок, Лотэр снова ощутил таинственное присутствие. Даки. Ему казалось, что пару раз он почувствовал их за пределами апартаментов. Но никто не встретился с ним лицом к лицу.

Они преследовали его или их присутствие только почудилось?

Столько событий, столько ходов. «А у меня едва получается не думать об Элизабет и держать под контролем свою похоть».

Вампир знал, что перед тем, как на исходе дня забрать девчонку, придётся хотя бы частично погасить это напряжение. Семидневное…

Ложась на постель, он осторожно расстегнул молнию на брюках поверх болезненной эрекции. Обхватив рукой член и начав фрикции, Лотэр гадал, доводила ли Элизабет себя до оргазма с момента их последнего времяпрепровождения.

Пока он был занят размышлениями о своей убогой сексуальной жизни вдали от Элизабет, то совсем забыл о её состоянии.

А она была сластолюбивой женщиной. Маленькая сельчанка скорее всего мастурбировала.

Ублажала свой девственный клитор в его доме. Этот чувствительный кусочек плоти становился таким гладким…

От этой мысли он возбудился и качнул кулаком. Примет ли она его предложение, проникнет ли в себя пальцем? Или двумя? Или будет ждать, пока он сам её научит?..

От этой мысли его клыки в увлажнившемся рту стали острыми, словно лезвия. Лотэр провёл по одному из них языком, высасывая свою собственную кровь и фантазируя, что это была кровь Элизабет. Выгнув спину, он застонал по-русски: «Подожди меня, Лизветта. Подожди…»

Он двигал бёдрами, трахая свой кулак. Достигнув кульминации, из его вздыбленного члена выстрелило семя.

Однако затем он притормозил. А что, если девчонка ждёт его?

«Хочу почувствовать на себе прикосновение её рук. Хочу, чтобы она смотрела, как я кончаю». Элизабет понравилось смотреть, как изливается его семя. Если он вернётся к ней, то, вероятно, уговорит отработать для него. Своим ротиком.

Этот план определённо имел смысл – получить разрядку, используя смертную как рабочий инструмент. Только чтобы укрепить психику.

Подгоняемый этой мыслью, Лотэр аккуратно убрал член обратно в брюки, надел плащ, чтобы прикрыть возбуждение, и переместился к Карге.

Фея подняла голову от котелка с кипящим варевом и посмотрела на него. «Одарила меня осуждающим взглядом?»

- Элизабет снаружи.

Он нашёл смертную лежащей под солнцем и занятой чтением журнала «Путешествия + Отдых», рядом с ней стояло ведро со льдом и пивом.

Она была в раздельном купальнике. Крохотном. Треугольники стянутой шнурком вишнёво-красной материи.