Вода уже набралась, и я, сняв промокшие трусики, залез в ванну. Я просто лежал, думать о чем-либо не хотелось. Я просто лежал и ногтем водил вокруг груди. Я даже не заметил как вторую руку сунул между ног и, найдя клитор, начал играть с ним пальчиком.

— Что с ней произошло? — спросила Марина, когда я зашел в ванную.

— Не знаю, — покачала головой Вера. — Пойдем, что-нибудь приготовим. — Они зашли в кухню. — Мне кажется, что он уже выгнал из себя мужчину, вернее, так думал, а увидел меня, и он снова проснулся. Знаешь, Марин, когда она меня тут обняла, я стояла задом, не видела, кто подошел, и у меня было впечатление, что меня обнял мужчина. Не знаю, почему я так подумала, — она достала из пачки сигарету и закурила. — Просто была какая-то грубость, очень нежная грубость, женщина так не может сделать. Я не знаю, как это объяснить. А когда я повернулась, то в глазах увидела Сергея. Знаешь, Мариша, я увидела там такую тоску, такую боль и такую нежность, но это был мужской взгляд. Я никогда не думала, что мужчина может так любить, так тосковать, — она повернулась и уставилась в окно. Слезы покатились сами собой. — А сколько боли было в его словах! Ему надо время. Я, конечно, не была на его месте, но мне кажется, это очень больно.

— И что делать? — спросила Марина, открывая бутылку вина.

— Не знаю…

— Мне уже казалось, что он принял в себе женщину.

— У него сейчас идет борьба. Женщина рано или поздно победит, но надо время, два месяца — этого мало.

И тут из ванной раздался крик. Они, спотыкаясь, бросились туда. Первой заскочила Марина и вдруг остановилась, бежавшая следом Вера просто не успела среагировать и затолкала ее. Алина лежала в ванне, повернув голову набок, глаза закрыты, на лице гримаса боли. Она тяжело дышала и ни на что не реагировала. Девчонки встали как вкопанные.

— Что…

— Пошли отсюда, она сама разберется, — Вера, взяв за руку Марину, вытащила ее из ванной. Закрыв дверь они переглянулись.

— Давно у нее был секс? — спросила Вера.

— Не знаю, не говорит.

— Ну ладно, девочка расслабилась, — Вера достала три бокала и разлила вино. — В этом наше с ней наказание, — она задумалась, — а может, награда.

— В чем? — удивилась Марина.

— В том, что мы можем получить сильнейший оргазм, просто идя по улице, а не говоря уже о мастурбации.

Я совсем не помнил, что со мной произошло. Я просто лежал и наслаждался в теплой ванне, как вдруг меня бросило в дрожь, которая с каждой секундой все усиливалась, мышцы влагалища вдруг начали сокращаться, моя первая реакция была остановить это. Но было уже поздно, в глазах все поплыло, в голове разорвалась бомба, начались мелкие судороги, которые прошили меня от самых кончиков пальцев и до макушки, а потом это все повторилось, только в обратном направлении и все быстрее и быстрее. Уже теряя реальность, я где-то далеко, как будто в другом мире, услышал крик. Мне не хватало воздуха, и, кажется, я отключился, и сразу наступило такое блаженство… Силы оставили меня, а я, оставив тело, взмыл вверх, душа трепетала от такого состояния. Было ли мне хорошо? Не знаю, но я хотел, чтобы это продолжалось.

Когда открыл глаза, почувствовал, что меня колотит мелкая дрожь, но шевелиться совсем не хотелось, хотелось лежать и наслаждаться этим состоянием вечно и ни о чем не думать. А я и не думал ни о чем… Не знаю, сколько прошло времени, сильно затекло плечо, и я, наконец, почувствовал, что лежу в неудобной позе, одна нога перекинута через край ванны. Глубоко вздохнув, я сел.

Моясь, я начал прислушиваться к телу и к сознанию. Мне опять начинало нравиться все это. Губка мягко скользила по телу, одновременно лаская его. Проводя по груди, я увидел, что соски опять задорно торчат, как бы радуясь чему-то своему. Мне опять нравилось тереть себя, проводя губкой по шее, натирать ею руки, гладить по киске. Вдруг я почувствовал нежность к этой самой киске. Теперь я опять был Алиной. «Если так пойдет и дальше, я просто сойду с ума, — подумал я, — нужно принимать решение, но как?»

Когда я вышел из ванной, девчонки уже накрыли в зале столик.

— Привет, сестренки, — вошел я в комнату.

— Ну, наконец-то наша красавица намылась. Тебя долго ждать? — улыбнулась Марина. Они обе встали и подошли ко мне. — Мы не поняли, а кого ты стесняешься? Нас, что ли? — они быстро сняли с меня халат.

— Но, девочки, я не могу так! Тем более, за столом.

— А кто тебя спрашивает? Не может она… У нас тут такая форма одежды!

— Ну, формы я вижу, а вот где одежда? — Мы дружно засмеялись. — Марин, я не поняла, а куда делась твоя прическа? — увидев ее голый лобок, спросил я.

— Ну, вот за это и выпьем, — подняла она бокал.

— Ууу, я смотрю вы уже не первый раз за это пьете. Но что мне с вами потом делать? — засмеялся я, понимая, что они выпили уже прилично.

«Интересно, они только вино или к водке тоже уже притронулись? — смотря на них, подумал я. — Да, бабоньки, намучаюсь я с вами». Но посидев немного, решил разогнать их спать. Пьяная баба хуже мужика. Кое-как их уложив, я опять одел халатик и принялся за уборку. Наведя порядок, взял сигарету и вышел на балкон. Но закурив и сделав затяжку, выбросил сигарету. Мне не хотелось курить, скорее так, по привычке. Глядя на окружающий мир, мне вдруг захотелось петь, просто петь, так мне было хорошо. Я уже не думал, как выгнать из себя мужчину, его не было, и я чувствовал, что его нет. И от этого я радовался, может быть, он опять где-то затаился, но в данный момент его не было. И мне вдруг захотелось, чтобы его уже никогда не было в моей жизни, я хотел быть Алиной. И я был ей!

Из этих мыслей меня вывел входной звонок. Я знал, что сегодня прилетает генерал, но сегодня его не ждал, да и навряд ли это был он. Тихонько подойдя к двери, я взял свою сумочку. Достав пистолет, быстро привел его в боевое положение и, спрятав за спину, открыл первую дверь. В глазок я никогда не смотрел. Однажды я сам отработал так, именно через глазок. Поэтому, сам никогда не смотрел, а поставить видео-глазок все руки не доходили.

— Кто там? — спросил я.

— Охрану заказывали? — услышал я знакомый голос и смело открыл дверь.

Спрятав пистолет за спину, я отошел с линии огня, но за дверью стоял только Егор.

— Ну ты что так пугаешь? Давай, заходи, — я пропустил его в квартиру и закрыл дверь.

— Угу, я смотрю ты во всеоружии гостей встречаешь, — увидел он пистолет.

— Ну а как бедной и беззащитной девушке быть, никто не хочет защищать, — я вдруг почувствовал, что начинаю с ним флиртовать.

— Это тебе, — он подал букет роз.

Я растерялся, не зная, что делать и как их принять, начал суетиться, не зная, куда сунуть пистолет. Даже забыл его снять с боевого взвода. Первое, что пришло в голову — засунуть его в карманчик в халатике. Но поняв, что там помещается только ствол, не нашел ничего лучшего, чем сунуть его ему в руки. Это вызвало у нас смех. Я кое-как принял у него розы. Я так и не понял, откуда он их извлек.

— Ну ты даешь, а если бы он выстрелил? — снимая пистолет с боевого взвода, спросил он.

— Извини, я просто растерялась, все так неожиданно, — смущенно улыбнулся я. А сам подумал: «Ни фига себе, что-то часто я смущаюсь». — Проходи на кухню, я сейчас.

Зайдя в зал, я взял вазу и поставил цветы. Странно, но мне было приятно. Вернувшись на кухню, я опешил. Я не знаю, откуда он все это извлек, но на столе стояли бутылка вина и коробка конфет.

— Слушай, ты что, фокусник? Из шляпы все достаешь? Но дело в том, что я и шляпы не вижу, — с улыбкой спросил я. — Ой, — вдруг спохватился, — извини, я не одетая и лохматая. Подожди, я быстро. Бокалы — там, штопор — там.

Я забежал в спальню и открыл шкаф. Что со мной? Я не понимал, что я делаю, я так растерялся. Мне вдруг захотелось нарядиться. Вытащив из шкафа какое-то платье, посмотрел и бросил его на спящих красавиц. Наконец-то выбрал платье, красное с длинным рукавом, с небольшим декольте, но открывающее плечи. Вспомнил про белье. Оделся я за пять минут, несмотря на то, что у этого платья молния застегивалась на спине. Забежав в зал, причесал волосы, быстро, насколько только умел, нанес макияж. Посмотрев в зеркало, понял: чего-то не хватает. Черт, сережки! Выбрал свисающие с красным сердечком и вновь посмотрел в зеркало. Нет, что-то не то. Да что со мной? Я не мог успокоиться. Стер помаду и накрасился более ярко, но, посмотрев, вновь стер ее. Черт, и какой тут цвет нужен? Да какая разница.